2
— А вот и блинчики с дополнительной порцией клубничного джема для нашей именинницы.
Лиса ставит тарелку прямо перед дочкой. Аромат маленькой стопки прекрасно приготовленных блинов с корицей, клубникой, сахарной пудрой и маслом тут же разнёсся по всей кухне. Даже если брюнетка не особый фанат сахара, иногда она делает блинчики для себя просто напросто из-за того, что этот запах напоминает ей о доме.
— Но мой День Рождения уже прошёл, мамочка. Он был вчера.
— Ну, я же не готовила тебе блинчики вчерашним утром, так что давай притворимся, что он ещё и сегодня, хорошо?
Нейми улыбнулась, чуть высунув язык через дырочку от недавно выпавшего зуба.
— Хорошо, — усмехается дочка. Эта улыбка теперь до конца дня будет поддерживать Лису в хорошем настроении. Ребёнок сметает с тарелки чуть ли не сразу половину блина, а потом останавливается, о чём-то задумавшись. Это очень странно, ведь обычно дочка с радостью уплетает за обе щёки всё, что ей положили. Брюнетка хмурится.
— Всё в порядке? — беспокоится она, нежно смахивая локон темноватых волос с маленького лба дочери.
— Я не получила то, чего хотела на День Рождения, — тихо отвечает Нейми.
— Оу. — Девочка получила так много подарков прошлым вечером от стольких людей: от друзей, от бабушки с дедушкой, от одноклассников, когда Дженни пятничным вечером водила их в развлекательный центр, от Лисы, от Дженни, и даже от Кая. Почему такая любимая всеми маленькая девочка не смогла получить то, чего так хотела?
— И что же это? — интересуется Лиса.
Нейми пожимает плечами.
— Всё хорошо. Я могу попросить это и на Рождество.
— Рождество ещё не скоро, — напоминает брюнетка, пытаясь вытянуть из дочки её желание. Манобан любила побаловать свою малышку, поэтому если уж она чего-то так сильно хотела, Лиса не могла противостоять тяге добыть для дочери это «что-то».
— Я знаю, — вздыхая, отвечает Нейми.
— И что же бы ты попросила? — вновь спрашивает брюнетка, улыбаясь выражению лица своего ребёнка. Нейми поднимает на неё взгляд, нерешительно закусывая губу. Обычно девочка так открыта с ней, о чем не скажешь сейчас, так что Лиса уже начинает догадываться о её ответе. Волнение и страх скручивают её живот.
— Чтобы вы с мамой вновь полюбили друг друга. — Это такие невинные и печальные слова, что разбивают сердце Лисы пополам и возвращают её на полтора года назад, когда они вместе с Дженни решили, что настал конец их отношений, а затем переносят на восемь месяцев вперёд, когда они, наконец, подписали бумаги о разводе в той холодной комнате, где она сидела в очень неудобном костюме, что сильно давил в районе талии. Брюнетка тотчас вспомнила, как наспех смахивала катившиеся по щекам слёзы и наблюдала за тем, как Дженни делает то же самое. Постоянное «мы делаем что-то не так» прокручивалось у неё в голове каждый раз, когда она ставила подпись на предоставленном ей документе, завершающим их совместную жизнь. Эти слова напомнили ей о той холодной одинокой ночи, что она провела в огромной пустой постели, обнимая себя, ведь теперь любовь всей её жизни стала для неё бывшей женой, а её дочка чуть ли не всю неделю будет вдали от неё. Эти слова сломали её, потому что проблема была вовсе не в любви.
— Малышка, я люблю твою маму, — отвечает она Нейми, говоря ей правду и надеясь, что не запутает этим своего ребёнка. Она никогда не хотела, чтобы их дочка думала, что её родители ненавидят друг друга. — И твоя мама тоже любит меня. — Лиса знает об этом, когда однажды пьяная Дженни позвонила ей из какого-то бара, в который её отвела Джису, прямо после того, как Лиса уложила Нейми в постель. Это произошло пять месяцев назад, но брюнетка до сих пор помнит каждое слово: «Я люблю тебя. Как мы до такого докатились?». Лиса всегда будет любить Дженни, и если уж не ради неё, то хоть ради того, что она подарила ей Нейми. Вы не можете безумно полюбить кого-то, как полюбила Лиса, прожить с этим человеком большую часть своей жизни, вырастить вместе ребёнка и вдруг в один момент разлюбить. Просто любить и быть влюблённым — не одно и то же. И они вместе с Дженни решили, что не будут объяснять своей дочери, что влюблённость испарилась. Они бы никогда с ней так не поступили.
— Тогда почему вы больше не живёте вместе?
Интересный вопрос. Бывает, Лиса спрашивает себя о том же, чувствуя себя ребёнком, однако нет никого в её пустом доме, кто смог бы дать ей ответ на этот вопрос.
— Иногда... — она не может. Она не скажет четырехлетней дочери, что иногда любви просто недостаточно. — Это сложно. — Звучит как отговорка. Именно такой ответ давали ей родители, когда она мешала им работать, поэтому девушка поклялась, что если у неё когда-нибудь будут дети, она никогда с ними так не поступит. Но посмотрите, она уже так поступила. — Иногда лучше, чтоб родители перестали жить вместе друг с другом. Подрастёшь — узнаешь, хорошо? — Какая же она тварь. — Помнишь, мы объясняли тебе, что значит развод?
Нейми кивает, размазывая блинчики по тарелке.
— Я знаю, что это такое. Мне же четыре года.
— Ты уже такая большая.
— Это словно вы с мамой любите друг друга, но как друзья, потому что не нравитесь друг другу настолько, чтобы быть женатыми, — она настолько сухо это произносит, что все внутренности Лисы сжимаются.
— Ну, что-то вроде этого. Но ты же знаешь, что мы с мамой любим тебя, в этом наши мнения сходятся, — аккуратно объясняет она дочери. Всё, что Лиса может предложить ей, — это правду, и это не очередная тактика, остерегающая девочку от разбитого сердца. — Мы обе очень-очень сильно тебя любим. Больше всего на свете. Больше, чем звёзд на небе.
— Ну, может, тогда вы возьмёте частичку этой любви и разделите между собой? — предлагает Нейми. Она поднимает на Лису умоляющий взгляд, эти огромные шоколадные глаза разбивают к чертям сердце брюнетки. Она действительно похожа на Дженни.
— Мне не нужна она прям целиком, — настаивает ребёнок. — Если бы у вас была... ну, дополнительная порция любви, возможно, вы бы не были просто друзьями, а могли бы снова пожениться, ну, знаешь, с белыми платьями и тортом, и мы бы могли снова жить вместе, и всё было бы, как раньше.
— Это не так просто, детка, — вздыхает Лиса. Ей определенно нужно поговорить об этом с Дженни, ведь Нейми уже сможет нормально отнестись к этой теме. Спустя несколько месяцев после развода девочка успокоилась и перестала просить их вновь вернуться друг к другу. Лицо Нейми тускнеет.
— Иди ко мне, — просит брюнетка, и ребёнок запрыгивает на неё, обвивая ногами её талию и сминая её приглаженный костюм. Лиса дважды целует её в щёчки, измазанные в клубничном джеме.
***
(21 февраля 2020 года.)
Нейми сидит на диване и качает ножками. Она выглядит такой крошечной по сравнению с этим огромным диваном, она еще такая маленькая для тех новостей, что они хотят ей сообщить. Коленки Лисы дрожат. Дженни нервно теребит руками свою одежду, но, даже несмотря на это, решительно улыбается своей дочери.
— Ты же знаешь, что в последнее время мы с твоей мамой часто ссорились и ворчали друг на друга? — спрашивает шатенка, а Лиса кидает на неё осуждающий взгляд, даже не дожидаясь начала разговора. Брюнетка знает, что они обязательно должны провести эту беседу, но она так её боится. Нейми кивает. Как правило, они не ругались прямо перед ней, но любой бы мог заметить то напряжение, что появлялось, когда они с Дженни находились в одной комнате. Но это ещё полбеды, по их страдающим, печальным и вымотанным лицам можно было уже понять, что что-то идёт не так.
— Мы решили, что нам лучше сделать перерыв, чтобы исправить это, поэтому мы больше не будем жить вместе, — объясняет Лиса.
— Мамочка переезжает в другой дом через неделю, а я останусь жить здесь, — добавляет Дженни. — Но ты будешь всё время её навещать.
— Ты покидаешь меня? — встревожено спрашивает Нейми.
— Нет! Никогда, — Лиса сглатывает, но так и не может избавиться от кома в горле. — Ты некоторое время будешь жить у меня, а некоторое здесь, хорошо? Никто тебя не покидает.
— Лиса, — слышится осторожный голос Ким. Лиса знает, что они обещали ей не расстраиваться, но ничего не может с этим поделать.
— Мы так сильно тебя любим, — говорит она Нейми, быстро смахивая подступающие слёзы. Ребёнок встаёт, она уже привыкла за все эти прошедшие месяцы видеть Лису грустной, но она никогда не видела её плачущей.
— Мамочка будет жить в своём доме, где у тебя будет своя собственная кровать, — печально произносит Дженни. — Садись, солнышко, дай нам всё объяснить.
Нейми послушно забирается обратно на диван, её большие и нахмуренные глаза указывают на то, что она начинает понимать в чём дело.
— Отныне мы будем жить в разных местах, хорошо?
— А кто тогда будет заботиться о мамочке? — встревожено спрашивает ребёнок, а сердце Лисы в очередной раз разбивается.
— Я могу сама о себе позаботиться, малышка, — отвечает брюнетка, хотя, на самом деле, все прошедшие месяцы указывали на обратное. Сейчас она едва функционирует, и это стоило ей брака.
— Мамочка, ты можешь занять мою комнату, — умоляет Нейми.
— Тогда вы будете жить в разных местах, и мы можем все вместе остаться здесь.
Их дочка так невероятно умна, но ещё так невинна.
— Это отличное предложение, Нейми, но всё не так просто, — объясняет Лиса. Она знает, что должна заставить её понять. — Это вполне осмысленное решение, и оно уже принято. Мы можем завтра утром пойти и посмотреть мой новый дом, хочешь? — предлагает брюнетка.
— А мамочка?
— А мама останется здесь, дома.
— Тогда пойдём с нами, — умоляет ребёнок Дженни, слезая с дивана.
— Нет, детка. Но я буду здесь ждать твоего возвращения. — шатенка берёт руки дочери в свои, смахивая волосы с её лица. Личико малышки румяное и влажное. — Хорошо? Отныне так будет всегда. Понимаешь?
Нейми кивает, вытирая мокрый нос тыльной стороной ладони.
— Но почему? Я сде-
— Нет, — уверенно отвечает Лиса.
— Нет, малышка, — повторяет Дженни. — Иногда дело в самих мамах. И нам действительно очень жаль, что такое произошло именно с нами, но ты здесь не при чем. Мы клянёмся.
— Иногда взрослые не получают счастья от того, как они живут, поэтому решают что-то поменять в своей жизни, — не торопясь, объясняет Лиса, повторяя заученное предложение.
— Но это не значит, что наша безграничная любовь к тебе изменится. Хорошо?
— Обнимашки, — умоляет Нейми, выглядя очень утомлённой и расстроенной этим разговором. Она обнимает Дженни, ожидая, что Лиса последует её примеру, после чего ребёнок смог бы зарыться в объятиях своих мам. — Мамочка, обнимашки. — Нейми, похоже, встревожена тем, что и время обнимашек с этого дня, возможно, тоже закончится.
Брюнетка осознаёт, что уже достаточно сильно на сегодня разбила сердце своей малышки. Она встречается со взглядом Дженни, в первую очередь, спрашивая у той разрешение, а уже после наклоняется и обнимает Нейми, максимально избегая прикосновений с шатенкой. Она тёплая, нежная и так знакомо пахнет, что причиняет Лисе невероятную боль, поэтому она ждёт не дождётся момента, когда ей удастся сбежать отсюда. Всё, что она любила в Дженни, теперь наполняет её тело болью. Брюнетка больше не может находиться так близко с ней. Когда утомлённая всей этой ситуацией Нейми засыпает, они отстраняются — теперь они могут спокойно вздохнуть.
***
— Ты можешь отвезти её к моей маме?
Лиса прижимает к уху мобильный, закусывая губу. Она не может всё просто так оставить. Манобан проверяет, смотрит ли все еще Нейми телевизор, прежде чем уйти в спальню и закрыть за собой дверь.
— Дженни, я уже сказала ей, что ты будешь ждать её дома...
— На работе возникли непредвиденные обстоятельства, Лиса, — грубо отвечает шатенка.
— Они вызвали меня, случилась автомобильная авария. Больница нуждалась в моём присутствии, я же главный хирург и директор! И я не должна тебе ничего объяснять...
— Когда это касается Нейми, то должна, — огрызается брюнетка. — Сегодня — твой день. Ты не получишь дополнительный день на этой неделе из-за того, что я провела сегодня с ней всё утро, даже если это твоя вина.
— Я не прошу тебя менять наше расписание. Просто мы же договорились насчёт сегодняшней ночи.
— Я знаю. — На той стороне провода послышалось фырканье Дженни.
Лиса продолжила разговор до того, как начнётся их очередная ссора. Брюнетка уже так устала от того, что их ругань постоянно расстраивает Нейми.
— Я отвезу её к Ирэн.
— Хорошо.
Раздались гудки, сигнализирующие окончание звонка. Лиса едва успела смахнуть выбившиеся прядки волос со своего лица до того, как дочка вбежала в её комнату.
— Мамочка, мы уезжаем? А ты можешь пообедать со мной и мамой?
— Малышка, случилась автомобильная авария, поэтому мама сейчас на работе.
— Оу.
— Но я отвезу тебя к бабушке! — Ей уже не впервые пришлось изобразить перед дочерью счастливое лицо. — Как насчет этого?
— Хорошо, — улыбается Нейми. Она обожает гостить у своей бабули, в особенности любит хаски дедушки. Когда-то они обещали ей купить такую же собаку, как, собственно, и кучу других вещей, которые так и не удалось воплотить в жизнь.
— Да? — Лекса протягивает ей руку. — Поиграешь с Тенью. (Прим.: Тень — кличка собаки.) Нейми, усмехаясь, хватает её за руку. — Хорошо.
***
(Обычный осенний день, остаётся неделя до окончания семестра, на дворе 2014 год.)
— Я совершенно не обращала внимания на то, что творилось на паре.
Лиса поднимает взгляд с парты, на которой она старательно собирала свои вещи, дабы пойти на следующее занятие в другой корпус колледжа. Перед нею стоит Дженни. Та самая Дженни Ким, с которой у неё всего лишь одна общая пара.
Они вместе закончили групповой проект. Лиса дважды разговаривала с ней на вечеринке. Девушки пропустили стадию между зависающих друг с другом одногруппников и флиртующих друг с другом подруг. Но учёба так сильно поглотила Манобан, что у неё совершенно не хватало времени на размышления о том, как же её смущает влюблённость в шатенку. Её глаза были такими шоколадными, что у Лисы тут же пересыхало в горле. Она была сплошным недоразумением.
— Дженни. — Ей не удалось сдержать улыбки. — Так тебе нужны мои записи или...
— Я не обращала внимания на то, что говорят, потому что всё время думала о том, как позвать тебя на свидание.
— Оу. — Она просто... В ней же нет ничего привлекательного. Её сердце колотится с бешеной скоростью.
— Ага.
— Ну, и ты... — Она сглатывает, пытаясь избавиться от волнения и начать вести себя как нормальный человек.
— Ты что-нибудь придумала?
— Ну, ты уже начала уходить, поэтому я запаниковала и решила, что притвориться дурочкой будет самое то. — Бессвязная речь Дженни выглядит невероятно очаровательной. На лице Лисы появляется широченная улыбка, но девушка всеми способами хочет её скрыть, поэтому опускает взгляд.
— Может, ответишь, сработало или нет? — спрашивает шатенка, в чьих словах Лиса прочувствовала некую незащищённость, которой раньше не было.
— Не хочешь пойти со мной на следующее занятие, тогда бы по дороге я тебе обо всём рассказала?
***
— Бабушка!
Лиса улыбается тому, как её дочка с радостью взбирается по ступенькам дома Ирэн. Это красивый двухэтажный коттедж, отличающийся от того, в котором выросла Дженни. Когда они выпустились из колледжа, мама шатенки прикупила себе новое пристанище с мужем. После этого пара поженилась, и Лиса помнит, как Дженни разрывалась между тем, чтобы порадоваться за свою мать, и потерей своего дома, где она прожила всё своё детство, с воспоминаниями о котором ей тоже приходилось расстаться. Ирэн открывает дверь, и в ту же секунду Нейми запрыгивает ей в объятия.
— Бабуля! Лиса с улыбкой наблюдает за этой сценой. — Бабушка, а где Тень? — брюнетка закусывает губу. Она знала, что дочка не продержится и пяти минут, не спросив о её любимом питомце.
— Она на заднем дворе, — отвечает женщина. Нейми тут же спускается вниз и бежит к своей любимице. Глядя на такой восторг дочки, Лиса жалеет о том, что в её доме нельзя заводить животных.
— Миссис Ким.
Она даже не думает о том, чтобы протянуть руку для рукопожатия, а просто принимает объятия, что дарит ей мама Дженни. Ни одна из женщин не любит лишних прикосновений, но после рождения Нейми, они сблизились. За последние два года бывшая свекровь стала для неё чуть ли не матерью.
— Лиса, — она с любовью сжимает её ладони в своих. — Давно ты к нам не заходила. Как ты?
— Со мной всё в порядке.
— Как дела на работе?
— Всё хорошо, — утверждает Манобан и получает подозрительный взгляд от Ирэн, а после начинает оправдываться. — Ну... это же работа. Все в порядке. Я просто хочу проводить как можно больше времени с Нейми, — она пожимает плечами. — Она так быстро растёт.
— Это всегда так кажется, — соглашается женщина и приглашает Лису зайти в дом.
На стене висят несколько фотографий Дженни, на одной из которых брюнетка находит и себя, где они только что выпустились из колледжа, её рука обвивает талию шатенки, их друзья пристроились по обе стороны от них, сидя на корточках. У неё такая широкая улыбка, Лиса едва может узнать себя на этой фотографии. Или, возможно, она просто не может узнать себя теперешнюю.
— О чём задумалась, Лиса? — беспокоится Ирэн, приглашая её на кухню. Женщина наливает два бокала вина — себе и брюнетке — и Манобан с благодарностью берёт свой напиток. Она уклоняется от заданного вопроса.
— Помните, вы ведь поначалу невзлюбили меня?
Лиса абсолютно уверена в том, что Ирэн ненавидела её первые шесть месяцев её отношений с Дженни. Брюнетка никогда не была той, кто сразу оказывалась в любимчиках родителей своей пассии, так что это, наоборот, ухудшало всю сложившуюся ситуацию. В те времена отношения Дженни и Ирэн были довольно-таки напряжёнными, что, естественно, не упрощало жизнь брюнетки.
— Ты вошла в мой дом, одетая в чёрную кожаную куртку и на самым длинных каблуках. — Ирэн качает головой. Они слышат, как Нейми на заднем дворе играется с собакой. — И тот взгляд на лице Дженни... Ей было восемнадцать, а тебе только семнадцать, ей нужно было думать об учебе, но она так смотрела на тебя, словно её ничего не интересовало, кроме тебя. Это и напугало меня.
Лиса сглатывает.
— Что ж, все мы знаем, чем это всё обернулось.
— Сколько уже прошло?
— Год и четыре месяца, — отвечает брюнетка.
— Господи. Уже полтора года.
***
(Август 2019 года.)
Она всё утро чувствует себя неважно. Она отвозит Нейми в садик и проводит всё оставшееся утро, бродя по дому и прибираясь. Ей не нужно было идти в офис в тот день, и, возможно, именно поэтому она чувствовала себя хреново. Дженни продолжала указывать ей на то, что она слишком много работает, но Лиса совершенно не хотела в это верить. Она всё утро чувствует себя неважно, но самочувствие и не думает улучшаться. Уже к полудню боль стала в два раза сильней. Она звонит Дженни, лёжа на холодном кафельном полу в ванной. Но жена не отвечает. Лиса звонит Ирэн.
***
— О чём задумалась, Лиса? — вновь спрашивает Ирэн. И после всего, что произошло, после того, как бывшая свекровь помогла ей — она не может лгать.
— Я боюсь, что они заберут у меня Нейми. — Это такие простые слова, но именно они описывают всё, о чём беспокоится Лиса, причину, по которой она избегала Ким и её парня. Дело не в потере Дженни, она уже её потеряла и как-то ведь после этого выжила, но вот потеря дочери убьёт её. Её друзья — друзья Дженни. Ей не с кем поговорить. Но до данного момента её всё это не волновало. Опять же, Лиса никогда до этого не чувствовала себя такой уязвимой, как сейчас.
— Дженни никогда бы...
— Знаете, я не чувствую, что всё это происходит по-настоящему. Фактически, я понимаю, что это конец: я подписала бумаги о разводе и съехала. Мы обе продолжаем заботиться о Нейми, но... я всё равно чувствую, что всё это не реально. А теперь у неё появился Кай. А что будет, если они поженятся? Тогда у Нейми появятся и мать, и отец, а также пригородный дом, и что после этого произойдёт с лишней матерью, всё ещё сидящей на таблетках, и её паршивым домом?
— У тебя прекрасные апартаменты, Лиса, — отвлекая от насущной проблемы, поправляет её Ирэн. Бывшая свекровь уже знает, как правильно с ней общаться. Женщина награждает брюнетку грустной улыбкой.
Она не боится того, что Дженни однажды проснётся и захочет, чтобы Лиса больше не участвовала в жизни её дочери. Не боится того, что Кай заменит её как второго родителя Нейми или даст ей то, что не может брюнетка. Дело совершенно не в этом. Лиса просто напросто боится оказаться забытой, что Нейми больше не захочет проводить с ней своё время, что её дочка выберет Дженни, их дом — в общем, всю эту пригородную жизнь, вместо паршивого дома со слишком маленькой кроваткой, ведь только это и может ей предложить Лиса. Ей и вправду нужно в ближайшее время заказать новую постель для дочери.
— Дженни никогда не отберёт у тебя Нейми, — повторяет Ирэн. — Я знаю свою дочь, она бы никогда...
— А вы хорошо знаете Кая? — не сдержавшись, спрашивает Лиса. Если это действительно так, то это конец. Ну, не то чтобы она надеялась на хоть какой-то шанс всё вернуть, но... это не казалось реальностью. Как не кажется и сейчас, но иногда это просто её жизнь. Не такой она себе её представляла.
— Ты всегда будешь мамой Нейми, Лиса. Этого ничего не изменит, — отвечает женщина, игнорируя заданный Лисой вопрос. Живот брюнетки сжимается. Ей не хочется, чтобы Ирэн обращалась с ней как с ребёнком, но, похоже, именно это ей и требовалось. — Посмотри на свидетельство о рождении, чьё на нём имя? Определённо не Кая.
***
(28 апреля 2017 года.)
— Почему бы нам просто не назвать её Шарлоттой? — предлагает Дженни.
— Ну, и в чём тогда смысл? Никому же из нас не нравится это имя, и мы всё равно назовём её Нейми, — говорит Лиса.
Это единственное имя, — скорее, ник — которое присутствовало в списках у обеих девушек. В списке у брюнетки, по мнению Дженни, находились слишком старомодные имена, когда у самой шатенки — чересчур креативные, Лиса не могла даже представить, что так вообще можно было называть ребёнка. («Мы не назовём нашу малышку Лейкенн, Джен.») Но Нейми... им обеим было по душе это имя. Дженни закусывает губу, поглаживая руками свой округлившийся живот.
— Моя тётя считает, что это слишком современное имя.
Лиса фыркает.
— Ну, хорошо, «Дженни Руби Джейн».
— У неё до конца жизни будут спрашивать сокращение этого имени, Лиса, — маленькая улыбка начинает расцветать на губах шатенки. — Она возненавидит нас, когда станет подростком.
— Я научу её, как правильно отвечать таким людям, — успокаивает брюнетка, переползая через всю комнату к своей жене, хорошо устроившейся на подушке. Лиса нежно потирает её пухленькие лодыжки, перед тем, как наклониться и поцеловать Дженни в лобик.
— Это будет её одно из первых слов. «Нейми, просто Нейми». Прямо вслед за «мои мамочки самые лучшие».
Она нежно захватывает губы Дженни своими, улыбаясь сквозь поцелуй.
— Ну, удачи тебе в обучении нашей дочери таким сложным для неё словам, Лиса, просто Лиса.
***
— Как у тебя идут дела в последнее время?
— Прекратите эту материнскую заботу, Ирэн.
Лиса встречается с её взглядом. С её карими глазами, совершенно не похожими на глаза Дженни, но в них присутствует всё та же обеспокоенность, что и у бывшей жены. Всё та же забота, побуждающая их помогать людям, открывать им душу и вновь собирать её по кусочкам. Дженни так на неё похожа в этом.
— Просто... — вздыхает брюнетка. — Это все ещё сложно.
— Я понимаю, — Ирэн накрывает её ладонь своей. Манобан никогда не думала, что когда-нибудь сможет наслаждаться компанией свекрови, но Ирэн стала для неё кем-то большим... Но теперь она уже не её свекровь.
— У тебя есть кто-нибудь...?
— Вы же знаете, что нет.
— А ты хотела бы? Ну, хоть когда-нибудь?
Она не может. Она не может, она не может представить другую девушку, спящую с ней в одной постели, другую девушку, прикасающуюся к ней или покупающую вместе с ней дом. Она не может себе представить жизнь с кем-то другим, кроме Дженни. Прошёл уже год и четыре месяца, у неё появилось такое чувство, что она уже вряд ли сможет с кем-то встречаться. Ирэн слегка похлопала по её ладони.
— Знаешь... когда умер Джин, я думала, что моё сердце погибло вместе с ним, — признаётся женщина. — А так и было, ну, частично. Но не полностью. Я не умерла.
— А где Кейн? — отвлекая Ирэн, спрашивает брюнетка. В горле начинает формироваться ком.
— Я не видела его на заднем дворе. — Он уехал на рыбалку со своими друзьями, — отвечает она, не меняя темы. — Знаешь, он хороший человек, прекрасный муж. Но не думай, что это то же самое. Мы с Джином были женаты целых 20 лет и вместе вырастили такого замечательного ребёнка. Но мы вольны полюбить снова, Лиса. Просто знай это.
Но она и так это знает. Просто не хочет. Не думает, что вообще сможет.
— Мне лучше уйти, пока не приехала Дженни.
Ирэн вздыхает.
— Хорошо, — она вновь похлопывает по руке Лисы. «Вот так мы и общаемся в отсутствие Дженни» — думает брюнетка. Ирэн не из тех, кто умеет успокаивать, утешать, но всё же ей как-то удаётся провернуть это с Лисой. Особый вид заботы, уважения и любви сформировался в их отношениях, и она действительно ценит это.
— Нейми! Подойди сюда, попрощайся с мамой.
Ирэн убирает бокалы со стола, и ребёнок тут же врывается на кухню. Щёчки девочки румяные, а лобик слегка покрыт потом.
— Мамочка! — Нейми поднимает руки вверх, как делала это, когда была маленькой, прося взять её на ручки. Лиса подхватывает её и усаживает себе на коленки. Ребёнок начинает покрывать щёки брюнетки нежными поцелуями. — Я буду очень-очень-очень сильно по тебе скучать, — уверенно произносит она, крепко обнимая свою маму.
— Я тоже. Но мы увидимся...
— Через три дня, — заканчивает за неё Нейми.
— Да, и твоя новая кроватка будет тебя ждать.
— Хорошо, — соглашается дочка. На момент она замирает, крепко держась за Лису и смотря ей прямо в глаза. — Я люблю тебя, мамочка.
— Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете. — Она целует своего ребёнка в лобик и щёчки и усаживает его за кухонный стол.
Лиса уверена, что Ирэн сейчас ей что-нибудь приготовит. За окном слышится звук заглушенного мотора. Брюнетка награждает Ирэн натянутой улыбкой, прощается с Нейми и... уходит.