1
— Знаете, я не чувствую, что всё это происходит по-настоящему. В принципе, я понимаю, что это конец: я подписала бумаги о разводе и съехала. Мы обе продолжаем заботиться о Нейми, но... я всё равно чувствую, что всё это не реально. А теперь у неё появился Кай. А что будет, если они поженятся? Тогда у Нейми появятся и мать, и отец, а также пригородный дом, и что после этого произойдёт с никому не нужной матерью и её паршивой квартирой?
***
17 Июня 2021 года.
— Ты избегаешь её в собственном доме.
— Я не избегаю её, Бэм.
Лиса не избегала свою бывшую жену, она просто напросто готовилась к очередной встрече с ней. Слишком много воспоминаний всплывало у неё в голове при виде Дженни. Она позволила себе много лет назад опустить свои стены ради этой девушки, и сейчас же ей было очень трудно вновь их восстановить. Дженни обезоруживает, как всегда. У шатенки есть парень, но Лиса не уверена, что он придёт на этот праздник.
— Ага, — говорит Бэм. — А я не любимый дядюшка Нейми.
— Ты — нет, а Чимин — да.
— Если тебе станет от этого легче, я думаю, она тоже избегает тебя.
— Не станет, но спасибо.
***
(24 декабря 2020 года.)
— Ты можешь просто быть честна сама с собой.
Лиса услышала голос Джису, доносившийся откуда-то из кухни, через стенку дома её свекрови, и поняла, что, должно быть, именно там и скрывается Дженни. Она пообещала Нейми, что позовёт маму, но разговор неподалёку показался ей вполне оживленным и жарким, что у Манобан непонятно откуда возникло предчувствие, что он о ней.
— Джен, ты можешь просто быть честна с собой. Начни с того...
— ...что я виню себя? — Она слышит голос Дженни, и всё внутри сжимается. Её грудь словно разрывают на части.
— Я не виню. Конечно же, я виню её!
Лиса открывает дверь, тут же встречая напуганный взгляд Джису из-за головы Ким.
— Дженни... — Джису пытается предупредить её.
— Ты можешь просто сказать это, — говорит Лиса, и её голос колеблется.— Всё это время я просила просто сказать мне правду...
— Да Господи боже, Лиса! Я не виню тебя за... за это. И никогда не винила. Но развод? Вот за него я тебя и виню.
— Это ты подкинула мне те бумаги на подпись, — говорит Лиса.
— Ты не оставляла мне иного выбора, — возражает Дженни.
— Ваша дочь здесь, — прерывает их Джису. — И это грёбаная Рождественская вечеринка, так что мне плевать, как вы это сделаете, но вы успокоитесь и превратите это Рождество в самое лучшее Рождество в её жизни, ясно? А теперь извините, но мне нужно угостить целую ораву детей кока-колой с мятой.
Джису позволяет двери спокойно закрыться за её спиной, когда они всё так же стоят на кухне, в упор глядя друг на друга. Прошло почти десять месяцев с того момента, как она съехала. Тягучая тоска, боль, любовь и злость так крепко сжимали её грудь, что, казалось, сильнее уже некуда. Всё, что она чувствует к этой девушке, давит и охватывает. Она едва верит в то, что прошло практически десять месяцев с того момента, как они последний раз спали на одной кровати, жили одной жизнью. Она не может поверить, что теперь взгляд Дженни причинял ей одну лишь только боль.
***
— Дженни!
— Бэм!
Они обнимаются, и Лиса отводит взгляд. Было время, когда они с Дженни разделяли ту же самую привязанность, даже до того, как стали встречаться. Брюнетка не знает, почему она по этому скучает. Возможно, потому, что прошло чуть больше года с того момента, как они перестали жить вместе, и это уже второе празднование Дня Рождения их дочери, которое они проводят по отдельности. Возможно, потому, что у Дженни уже есть кто-то другой. Она знала, что это так или иначе должно было случиться. Ким безумно красивая и умная, и, даже несмотря на всё, что произошло между ними, как они, должно быть, ранили друг друга, Лиса действительно считает, что шатенка замечательная мать. Выпрямленные темные локоны чуть задевают её плечи, вот только волосы теперь короче. Она выглядит по-другому. Но всё так же прекрасна.
— Дженни.
— Лиса, — на выдохе произносит она, а Лиса думает, искренне ли старшая рада её видеть. Обычно они избегают долгих разговоров, прошло много месяцев с того момента, когда они в последний раз общались друг с другом больше нескольких минут. В основном, они обменивались лишь парой фраз во время переменных дней*.
— Прости, — говорит ей Дженни. — Я не видела тебя, когда приехала. Джису открыла мне дверь. (Прим. переводчика: переменные дни — дни, по которым Нейми гостит то у Дженни, то у Лисы).
— Нет, всё в порядке. Я просто... была на кухне.
— Пряталась.
— Готовила кексы.
— О, здорово. — Дженни скручивает руки за спиной (так она обычно делает, когда нервничает), прежде чем подойти к Лисе и наградить её невесомым поцелуем, её щека прижата к щеке младшей, а рука — на её локте. Она отстраняется до того, как Манобан удалось осознать, что шатенка носит всё тот же парфюм.
— Как у тебя дела? — спрашивает Дженни.
— У меня всё в порядке, — выпаливает Лиса. — Всё хорошо. — Это первый физический контакт с Дженни за многие месяцы, возможно, даже за год. Это выбивает её из колеи, и ведь поэтому, именно поэтому она и избегала — нет, не избегала — свою бывшую жену. — Я рада, — отвечает старшая.
— Мама!
Лиса мысленно благодарит свою дочку за то, что она нарушила эту неловкую атмосферу. Нейми выбегает из комнаты, её кроссовки становятся ярче с каждым шагом. Она запрыгивает на Дженни, её тоненькие ножки обвивают талию матери. Именинница одета в синюю футболку и пурпурную юбку (это её любимый цвет), а эти кроссовки Лиса купила ей на прошлой неделе. Волосы девочки темнее, чем у Дженни, но у них одинаковый цвет глаз. Она была рождена с ними, с этими Светло шоколадными— Лиса ждала, что они изменят свой цвет, но этого так и не произошло.
— Я скучала по тебе, — слышит брюнетка приглушенный голосок дочурки, когда та прошептала эти слова в шею Дженни. Прошло всего два дня, как она в последний раз видела шатенку, и сегодня Ким снова заберет её дочь с собой. Лиса понимает, что для Нейми всегда невыносимо находиться вдали от одной из них.
— Посмотри на мои кроссовки, — отстраняясь, радостно восклицает девочка. Дженни чуть ли не спотыкается от следующего своего движения. Сегодня Нейми исполняется семь лет. Их дочка стала уже такой большой.
— Они светятся, — говорит Дженни.
— Мамочка купила их для меня, — объясняет Нейми. — Они подходят к той футболке, что купила мне ты. Они тебе нравятся?
— Думаю, они очень красивые, — говорит ей шатенка, опуская её на пол.
Нейми тащит её за руку вглубь дома.
***
(12 марта 2020 года.)
Она кивает Дженни, и та оборачивается и уходит, не сказав ни слова. И, Господи, всё внутри Лисы начинает разъедаться, она растворяется в боли, словно на её внутренности опрокинули серную кислоту. Один только взгляд на Дженни возвращает всё обратно. Брюнетка чувствует, что сейчас расплачется, но она не может.
— Привет, малышка, — Лиса поглаживает спинку своей дочери, маленькая девочка отчаянно вцепилась в неё.
— Я очень-очень-очень сильно по тебе скучала, — произносит Нейми возле её шеи, выжимая всю жизнь из Лисы. — Мамочка, — хнычет ребёнок.
— Я тоже по тебе скучала, — говорит брюнетка, проглатывая ком в горле. Прошло только три дня. Она чувствует себя и лучше, и хуже вдали от их бывшего дома; какое облегчение — быть вдали от Дженни, но она ненавидит себя за это. Именно она виновата, что её дочь так сильно скучает по ней.
— Я люблю тебя, мамочка, — с надрывом произносит Нейми. Сердце Лисы сжимается, когда маленькие тёплые губы касаются её щеки. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
***
Небольшая группа их общих друзей, собравшаяся на балконе, выпивала и рассказывала друг другу истории в то время, как Нейми задувала свечи. Винтер уютно устроилась в объятиях своего папы, Чимина. Девочка была его точной копией, но глаза — в точности такие же, как у Розэ — поразительная комбинация. Четырехлетний ребёнок был чуть ли не сестрой для Нейми. И если уж дочка Лисы исчезала где-то в доме, то сразу становилось понятно, что Винтер слишком устала для продолжения игры. Розэ стоит и разговаривает с Дженни и Бэмом, её округлившийся животик уже невозможно было скрыть. По мнению Лисы, Винтер станет невероятной старшей сестрой, Нейми понравится компания новорожденного ребенка. Её дочка сама могла бы стать замечательной старшей сестрой. Лиса уже много недель не разговаривала с Розэ, но смотреть на неё намного легче, чем она ожидала. Брюнетка чувствует на себе взгляд Ирэн, и решает пойти поискать свою дочь. Ей не нужны её материнские советы, не сегодня. Она находит Нейми, пытающуюся заплести косички своей новой кукле, на кухне. Лиса уже давно не удивляется взявшимся из ниоткуда новым вещам у дочери. Она научилась закрывать глаза на это, как, например, когда девочка показывала ей одежду и игрушки, подаренные ей в то время, пока она была с Дженни.
— Красивая кукла, — говорит Лиса.
— Мама только что подарила её, — объясняет Нейми. Она закусывает губу, поднимая на Лису неуверенный взгляд. — Она сказала, это от Кая, — добавляет девочка, и брюнетка понимает, дочь ждёт её реакции. Лиса натянуто улыбнулась.
— Это очень любезно с его стороны, — отвечает она. Нейми кладет куклу на стол. — Мне не нравится Кай. Он говорит со мной, словно я маленькая. А я не маленькая, — возражает ребёнок. Брюнетка поднимает её и аккуратно усаживает на столешницу.
— Я знаю, — соглашается Лиса и убирает волосы с лица дочери. Она совершенно не хочет об этом думать, не хочет испытывать неприязнь к мужчине, который сам по себе мог оказаться и хорошим человеком. Глаза Нейми загораются.
— Мамочка, я могу быть твоим шпионом, — говорит она. — Я могла бы рассказывать тебе о Кае.
— Ты... Ты — моя дочь, — запинается Лиса. — А не шпион. — И эта первая чёртова вещь, которая была написана на каждом просмотренном ею сайте — не пытайся настроить ребёнка против другого родителя, не пытайся выудить у него информацию о своей бывшей. Лиса никогда не пыталась это провернуть и уж точно не думала, что Нейми предложит ей такое.
— Что за фильмы ты смотрела?
— Мама включила мне вчера вечером фильм, где шпион влюбился в своего врага, и в конце истории они остались вместе.
Лиса вздыхает и слабо улыбается. Это просто фильм, она еще не облажалась как родитель. Она всё еще помнит их с Дженни разговоры, все их размышления о браке и детях, как бы они показывали им свои любимые фильмы и создавали бы для них мир, который бы никогда их не напугал и не был бы для них жестоким. Несмотря на произошедшее, по крайней мере, им удалось сделать хоть это.
— Знаешь, этот фильм был одним из моих любимых, когда я училась в школе. Но я никому об этом не рассказывала, потому что это было так глупо. — Дженни рассмеялась, когда узнала, что любимым фильмом сильной Лисы был фильм «Шпионки» с нелепейшими спецэффектами. Господи, ей было всего 16 лет, когда они встретились. Она была еще ребёнком, и это было целую вечность назад.
— Он не глупый, — возразила Нейми. — Он напоминает мне о тебе и маме.
Лиса сглатывает. Так или иначе, они не получили счастливого конца, обещанного фильмом.
— Оу, так я для тебя злодейка? — спрашивает она у Нейми, отбрасывая лишние мысли. Ей нужно наслаждаться временем, оставшимся у неё с дочкой, пока Дженни не забрала её к себе.
— Нет!
— Ты уверена? — Она поднимает Нейми, а та визжит. Лиса начинает подкидывать её вверх, пока не кончатся силы.
— Я хочу потанцевать, мамочка, — тяжело дыша, говорит девочка.
— Хорошо.
— Позови маму, — просит Нейми.
— Ты хочешь потанцевать с мамой?
— С вами обеими, — уточняет ребёнок. — Как тогда, когда я была совсем маленькой. Лиса так отчётливо это помнит, полуторагодовалая Нейми была зажата между ней и грудью Дженни, пока они все вместе медленно танцевали.
— Ты это помнишь? — спрашивает она у Нейми.
— Ты всё еще маленькая, — говорит Дженни, неожиданно оказываясь за спиной Лисы.
— Я была еще меньше, — возражает Нейми. — Меньше. Пожалуйста.
***
(6 апреля 2018 года.)
— Дженни, она сейчас пойдёт. Принеси камеру. — Лиса, сидя на ковре, посмотрела на Дженни и увидела, как та закатывает глаза на её просьбу.
— Да хватит, она сейчас пойдёт. Я тебя уверяю.
Внимание Нейми было сфокусировано на пластиковой погремушке, она не имела понятия, о чём сейчас разговаривают её мамы.
— Ты и вчера так говорила, — вспоминает Дженни. — И позавчера тоже.
— Ну, у неё вчера было такое решительное лицо, поэтому я и подумала, что она сейчас пойдёт, — настаивала Лиса, маша игрушкой, до которой не могла достать её дочка, дабы заставить её встать.
— Я думаю, у неё были газики, вот и всё, — предполагает Дженни и подходит к Лисе, начиная почесывать её затылок. Брюнетка закрывает глаза от такого любящего жеста, а ребенок решает, что настало самое время для того, чтобы встать. — Лиса!
— Дженни, Господи боже...
— Я пойду...
— Нет, не уходи! — Она останавливает Дженни, дёрнув ту за рукав, при этом не отрывая взгляда от Нейми, и Ким соглашается, садясь на колени рядом с ней.
— Не уходи.
— Иди сюда, малышка, — просит шатенка. — Иди сюда, Нейми.
Лиса просто смотрит. Нейми садится на корточки, прежде чем расставить в разные стороны свои ручонки и подняться на ножки. Крошечная стопа отрывается от пола и сдвигается лишь на дюйм вперёд.
— Ой, какая молодец, ты у нас уже такая большая девочка, посмотрите-ка на неё. Вот так! — Дженни так широко улыбается — Нейми делает свой первый шажочек, а в глазах у Лисы начинает щипать. Малышка начинает хохотать над хвалебными фразами своей мамы и делает второй, третий и еще несколько шажков, пока не падает в объятия Лисы. Брюнетка, смеясь, целует её в лобик. Дженни нежно прикасается ладонью к щеке жены и смахивает застывшие слёзы.
— Она это сделала, — говорит Лиса. — Она пошла.
— Наша малышка сделала свои первые шаги, — шепчет Дженни. Брюнетка кивает в ответ, она в восторге. Лиса наклоняется и захватывает губы Дженни в нежном поцелуе, пока их дочка радостно гогочет, зарывшись в объятия своих мам.
***
Дженни всё такая же мягкая, как и помнит Лиса. Её рука лежит на плече шатенки, тёплая кожа согревает её ладонь, а ладонь Дженни покоится чуть выше талии Лисы. Она едва ощущает касания бывшей жены. Это неловко и неуклюже. Она рада, что их свободные руки находятся на теле Нейми, которая висит на брюнетке и, похоже, не замечает создавшегося напряжения. Они медленно качаются из стороны в сторону, пока Дженни ведёт этот вялый танец. Нейми отстраняется от шеи Лисы и улыбается ей счастливой улыбкой, которую она любит больше всего на свете, и в тот момент брюнетка решает, что это того стоило. Песня заканчивается слишком быстро, и они обнимают Нейми так сильно, как только могут, пока брюнетка не становится уверенной в том, что их дочь не может дышать. И Лиса тоже. Воздух покинул её лёгкие. Дженни щекочет Нейми, и Манобан растворяется в их смехе, пока момент не заканчивается.
***
(4 августа 2016 года.)
— Лиса, я знаю, ты очень сильно хочешь меня об этом спросить, так что скажи уже это, а то ты начинаешь меня нервировать.
— Ты чувствуешь какие-нибудь изменения? — Мы только вчера вернулись из клиники! — вскрикивает Дженни, но чувствует себя такой же взбудораженной, как и Лиса, желая поскорее узнать результат.
— Я знаю. Я знаю, это глупо, но... ты можешь быть беременной, вот прямо в данный момент. Ну, знаешь, настоящий ребёнок может развиваться прямо сейчас у тебя в животе, пока мы говорим.
— Я знаю. — Дженни протягивает руку через стол, и Лиса берёт её в свою, нежно потирая костяшки пальцев. Они скрыто улыбаются друг другу, их улыбки полны ожиданий и едва сдерживаемых нервов. — Ты...
— Нет. Я не думаю, что это будет нормально, если изменения наступят так скоро.
— Что ты сказала Джису и Розэ? — спрашивает Лиса.
— Только то, что мы пытаемся, — пожимает плечами Дженни. — Это может и не произойти в этот раз, — напоминает она Лисе.
И этого не произошло. Понадобилось еще две попытки и еще две недели ожиданий между ними для того, чтобы тест на беременность, наконец, показал две полоски. И когда это всё-таки произошло, словом «восторг» едва удастся описать то состояние. Было чувство, словно счастье вот-вот вырвется из груди Лисы.
***
Бэм последним покидает апартаменты Лисы, сразу за Джису. Дом брюнетки остаётся практически прибранным, что не идёт ни в какое сравнение с тем, что оставалось после вечеринок в школьные годы. Лиса вдруг осознает, что в те годы она бы была удивлена, узнав о том, что будет разведена и у неё будет ребёнок, или что их друзья — Чимин и Розэ — будут женаты и тоже иметь детей. Она знает, что Дженни в ванной — хотя и отрицает, что весь вечер следила за своей бывшей женой — и знает, что Нейми в своей комнате. Девочка сказала, что оставит свои подарки здесь и никогда их отсюда не увезёт. Воскресенье — один из переменных дней, и Дженни сегодня должна отвести их дочь к себе домой на два дня, пока Лиса во вторник, днём, не заберёт её обратно. Они очень редко корректируют расписание, и это единственная вещь, что радует брюнетку, но она всё еще боится говорить своей дочери «прощай». Она боится своих пустых апартаментов и тех дней, когда её дочь не может заполнить это пустое пространство своим смехом. Лиса предполагает, что Нейми, должно быть, вновь играет с одной из новых игрушек, но, когда брюнетка заходит в комнату, видит, как её дочь распласталась в своей маленькой кроватке, крепко заснув. Открытая книга покоится на её груди, и Лиса аккуратно убирает её оттуда. Это довольно-таки толстая книга для четырехлетнего ребёнка, но с маленькими буковками и большими картинками. Планеты и вселенная сияют на глянцевой обложке за 19,9 $, должно быть, кто-то приобрёл её в подарочном магазине НАСА. Лиса снимает с неё обувь и переодевает в пижаму, едва побеспокоив девочку. Её большие шоколадные глаза распахиваются и снова закрываются во время того, как брюнетка аккуратно раздевает ребёнка, но, когда ей, наконец-таки, удаётся накрыть её одеялом, малышка вновь засыпает. Однако сегодня же переменный день, а это значит, что ей нужно поговорить с Дженни. Она находит свою бывшую жену посреди гостиной, ей кажется это таким неуместным, что причиняет боль.
— Я знаю, что она должна была поехать сегодня с тобой, — начинает Лиса, и Дженни оборачивается, дабы взглянуть на неё. — Но Нейми уснула в своей комнате, и я не хочу её будить.
— Если она остается сегодня у тебя, то проведет со мной ночь вторника, — говорит шатенка. Лиса и не ждала, что ей подарят лишнее время с дочкой.
— Конечно, — соглашается она. Дженни кивает.
— Ты можешь подбросить её ко мне домой завтра утром, — признает Ким и проходит в спальню, Лиса следует за ней. Дженни снимает каблуки перед тем, как войти в комнату, и это шокирует брюнетку. Они больше не знают друг друга. Шатенка не ходила перед ней босиком с тех пор, как они разъехались, и Лиса никогда не думала, что снова увидит это в своих апартаментах, в своём доме, который и не знал о существовании Дженни до этого дня. Старшая несколько раз целует Нейми в лобик и аккуратно поправляет ей одеяло, а после выходит из комнаты. Должно быть, намного легче прощаться со своей дочерью, когда знаешь, что вновь увидишься с ней завтра.
Дженни присаживается на диван и надевает обувь обратно, а Лиса так и остаётся стоять в дверном проёме детской, не отрывая взгляда от Нейми.
— Она уже выросла из этой кроватки, — голос Дженни неожиданно раздается за её спиной, он так близок, и Лиса не оборачивается. Будет легче притвориться, что всё в порядке, они просто разговаривают о своей дочери, что всё не скатилось к чертям.
— Знаю. Я заказала для неё огромную кровать, её доставят к следующей пятнице... У неё на одеяле будет изображена космическая вселенная и всё в таком роде. — Лиса натянуто улыбается. После пройденных эпох динозавров и фей, это было последней одержимостью Нейми. — Думаю... — Она не знает, по какой причине продолжает говорить, но она не может остановиться. Брюнетка сглатывает. — Думаю, я не хочу видеть, как она взрослеет. — Это сложно, потому что это Дженни, и прошло уже много месяцев с того момента, когда она по-настоящему с ней разговаривала, или хотела поговорить... но это же Дженни. Она — единственный человек, который может её понять. Лиса почувствовала, как шатенка подошла к ней, её тело излучало тепло, она стояла так близко.
— Она — единственное, что мы сделали правильно, не так ли? — спрашивает Дженни. Её голос звучит тоскливо, этот знакомый тон, наполненный сожалеющей тоской, которую брюнетка может учуять за километр.
— Она становится всё больше похожей на тебя, — говорит ей Лиса, но эти слова по чистой случайности срываются с её губ. Но это правда, у Нейми глаза Дженни, её нос, её губы и она так же очаровательно хмурит бровки, когда всё идёт не по её плану.
— Но она разговаривает как ты, — отвечает шатенка, и, возможно, ей это нравится. Лиса забыла, как звучит добрый тон Дженни по отношению к ней. Манобан задумывается, обе ли они смотрят на Нейми, стараясь найти в ней те черты, что напоминают им друг о друге? Причиняет ли это Дженни ту же боль?
— Она делает всё как ты... Думаю, она рождена, чтобы стать адвокатом.
— Я просто хочу, чтобы она была, в первую очередь, ребёнком, — спокойно отвечает Лиса. Она всю жизнь будет задаваться вопросом: «А правильно ли они поступили или же просто испортили детство своему ребёнку?». Им попросту было не с чем сравнить. Правильно ли они поступили? Лиса понимает, сейчас над этим думать уже бессмысленно.
— Как у вас дела с Каем? — спрашивает она, оборачиваясь. Брюнетка не может удержаться. Возможно, в какой-то мере это мазохизм, но ей нужно увидеть выражение лица Дженни. Она не знает, чего хочет больше: увидеть его счастливым или всё же печальным. Дженни просто вскидывает брови. — Нейми упоминала о нём, — добавляет Лиса в качестве объяснения. Шатенка отворачивается.
— ... мы движемся по течению, посмотрим, как будет дальше.
Манобан кивает. Она возвращает свой взгляд на кровать дочки.
— Что она сказала? — спрашивает Нейми. Лиса никогда не врала Дженни. Но она бы солгала, если бы это было не в интересах её дочери.
— Он ей не нравится, — отвечает брюнетка. Она пытается обратить это в шутку, но выходит плоско и неловко. Она желает просто заткнуться.
— Это сказала Нейми или ты? — слегка колким тоном интересуется Ким. Наступает мёртвая тишина. Будто затишье перед бурей. «Возможно, в этом и была причина её вопроса, — думает Лиса, — убедиться в правильности их поступка. Ведь каждый их разговор проходил в напряжённой атмосфере.» Брюнетка закрывает глаза. К её счастью, Дженни этого не видит.
— Она сказала, что Кай разговаривает с ней как с маленькой, — отвечает Манобан, но в её голове крутится лишь одна мысль: «Я не знаю, как реагировать на то, что ты начала жить дальше».
— Ты же знаешь, она это ненавидит.
Дженни откликается не сразу.
— Я поговорю с ним, — признаёт шатенка. Она говорит так не в первый раз за этот вечер, и Лисе остаётся лишь догадываться почему. По правде говоря, всё становится чересчур ярким рядом с Дженни, начинает причинять боль и порождает жжение во всём теле. Брюнетка боится того дня, когда всё это прекратится. Манобан мучает лишь один вопрос: «Настал ли уже такой день для Дженни?».
— Это всё? Лекса кивает. «Вот до чего они докатились, — подводит итог брюнетка. — Теперь их способность вежливо разговаривать друг с другом распространяется только на те случаи, когда их „беседа" касается Нейми. Они обмениваются любезностями лишь для того, чтобы узнать о переживаниях своей дочери, между делом вставляя небольшие извинения. И всё из-за того, что они позабыли, как по-другому обращаться друг с другом. Это и её вина тоже.» Лиса винит себя за развод, как делала это и Дженни все предыдущие месяцы. Но Манобан винит в этом и свою бывшую жену. За то, что не была терпелива и недостаточно любила её. Они опять молчат. Лиса возвращает взгляд в комнату Нейми. Её дочка кажется такой умиротворённой. Фиолетовый ночник освещает детскую. Вскоре брюнетка купит девочке кровать огромных размеров и с приличной высотой, ведь уже не стоит бояться, что ребёнок сможет с неё свалиться. Также Лиса закажет Нейми и письменный стол, девочка этой осенью пойдёт уже во второй класс подготовительной школы и ей же надо будет на чём-то выполнять домашнюю работу. Из е-мейла Дженни брюнетка узнала, что их дочка хочет, чтобы они все втроем пошли в магазин, дабы купить для неё школьные принадлежности. Манобан уже наметила это событие на конец второй недели августа. Возможно, они всё-таки поступили правильно.
— Если её что-то беспокоило, почему она сразу не сказала мне об этом? — интересуется Дженни. Лиса не понимает, ей ли предназначался этот вопрос? Но всё же отвечает:
— Если она видит, что ты счастлива, зачем ей вообще что-то говорить? — грустно признаёт брюнетка.
Ким отвечает не сразу.
— В этом она вся в тебя.
***
(13 января 2019 года.)
Лиса сминает простыню одной рукой, а другой — нежно зарывается в волосы Дженни. Бёдра брюнетки начинают подрагивать — её тело почти достигло разрядки.
— Дженни.
Шатенка неумолимо терзает языком её клитор, ритмично вводя два пальца в свою жену. Лиса уже так близка к пику наслаждения.
— Джен, Боже... Я люблю тебя... Я люблю... Ах... Господи...
— Кто ж знал, что у меня получится превратить тебя в болтушку? — Дьявольская ухмылка встречает Лису в тот момент, когда ей пришлось приподнять простынь. Девушка уже было хотела вернуть голову своей жены к тому месту, где нуждалась в ней больше всего, но тут раздался звук поворачивающейся дверной ручки.
— О, Господи.
— Мама. Мамочка! — Босоногая девочка врывается в спальню. Лиса резко останавливает рукой двухлетнюю дочку, пытавшуюся забраться на их кровать, и, Боже, брюнетка так рада, что её ладонь была чистой.
— Малышка, почему ты так рано проснулась? — А где твоя пижама? — спрашивает Нейми. Девушка чувствует, как Дженни пытается сдержать приступ смеха, утыкаясь головой ей в живот.
— А что мама там делает под простынёй? Прячется?
Шатенка начинает громко хохотать, и Лиса несильно ударяет её ногой.
— Мама, а что ты делаешь? — интересуется малышка. Лиса успевает схватить ручонку своей дочери, прежде чем той удаётся потянуть простынь.
— Почему бы тебе не пойти в свою комнату? Мы придём к тебе через несколько минут. Договорились? — просит девушка.
— Но...
— И ты можешь пойти и взять шоколадку, поешь, пока будешь нас ждать.
— Правда?
— Да, иди.
Нейми тотчас соглашается. Глаза девочки загораются от радости скорого получения сладостей. Она выбегает из комнаты с той же скоростью, что и ворвалась. Для своих двух лет Нейми была смышлёнее многих, заговорила ровно в год и сейчас разговаривала там, будто ей почти 4. А подстроенный под ребёнка дом позволял Нейми самой взять шоколадки.
— Ты позволяешь ей кушать на утро сладкое? — интересуется Дженни, выбираясь из-под простыни и вытирая об неё рот. Им определённо нужно будет отправить всё постельное бельё в стирку. Шатенка вспотела, пока пряталась в своём специфичном «укрытии», её щёки покрылись румянцем. Лиса обожает такой облик своей жены.
— Холодильник закрыт, а в ее маленьком шкафчике запасы шоколада закончились ещё позавчера, — признается брюнетка, натягивая на себя трусы.
— Да что ж мы за родители-то такие? — спрашивает Дженни и закусывает губу, тем самым, скрывая свою улыбку. — Ты хоть кончила?
Лекса жалобно хмурится. Шатенка смеётся.
— Я не смогла.
Смех Дженни становится громче, и в тот же момент Лиса сталкивает её с кровати. Ким взвизгивает при падении, цепляясь за руку своей жены, заставляя ту грохнуться вместе с ней. Они с хохотом шлёпаются на скатившуюся вместе с ними простынь, переплетаясь друг с другом.
— Тебе двенадцать что ли? — спрашивает Дженни, ближе притягивая к себе Лису. Она целует её, ведь от этого очень сложно удержаться, когда та так широко улыбается ей.
— Надеюсь, что нет, — отвечает брюнетка. — Ты только представь, иметь жену и ребёнка в двенадцать лет. Что за кошмар?
— Это ты кошмар, — лепечет Дженни. Лиса затыкает её своим поцелуем, сильнее прижимаясь к своей жене и не обращая внимания на твёрдость пола.
— Но ты любишь меня, — настаивает девушка.
— Я люблю тебя, — благоговейно отвечает Ким, точно так же, как и 7 лет назад, когда они были лишь парой студентов. Ничего не изменилось и после того, как они поженились. Лиса никогда не сомневалась, что Дженни и вправду любит её .
— Я тоже, — искренне шепчет брюнетка.
— Мамочка! А шоколадки закончились!
Девушки снова расхохотались.