Глава 5
Изначально планировалось опубликовать 6 глав которые у меня уже были написаны в черновиках но после 4 главы автора понесло под кокаин, придумывать другой сюжет.
—
Чуя проснулся от того, что рядом никого не было.
Кровать остыла, одеяло сбилось в комок, а на подушке осталась только вмятина от чужой головы. Он сел, настороженно оглядывая комнату, и уже приготовился к худшему — к тому, что Дазай сбежал, как делал всегда, оставив после себя только запах насмешки и незаконченных фраз.
Но дверь в ванную была открыта, и оттуда был заметен свет.
Чуя встал, натянул штаны и направился на шум. Ванная была залита водой — не сильно, но лужа расползалась по кафелю, и в центре этой лужи, сидя на полу, прислонившись спиной к стене, сидел Дазай. Мокрый, в одних бинтах, с разодранной коленкой и таким выражением лица, будто это был гениальный план, а не случайное падение.
— Я поскользнулся, — сказал он, не дожидаясь вопроса.
— Ты пытался встать под душ? — Чуя скрестил руки на груди, нависая над ним. — С температурой, раной и потерей крови? Ты серьёзно?
— Я думал, что справлюсь.
— Ты думал.
Чуя вздохнул, наклонился и подхватил Дазая под мышки. Тот охнул, когда его оторвали от пола, и его пальцы вцепились в плечи Чуи.
— Я сам… — начал Дазай.
— Заткнись, — Чуя перехватил его поудобнее — одну руку под спину, вторую под колени — и поднял. Дазай весил как мокрая кошка, и Чуя без труда вынес его из ванной, не обращая внимания на мокрые следы, оставшиеся на полу.
Дазай замер у него на руках. Это было так нелепо — высокий, тощий, весь в бинтах, он смотрелся как огромный кукольный манекен в руках человека ниже его ростом. Но Чуя нёс его ровно, не шатаясь, и гравитация вокруг них даже не дрогнула.
— Ты мог бы просто дать мне полотенце, — пробормотал Дазай, глядя в потолок.
— А ты мог бы не падать.
Чуя занёс его обратно в спальню, уложил на кровать, не слишком церемонясь, и натянул одеяло до подбородка. Дазай остался лежать, глядя на него снизу вверх — мокрый, злой, с капельками воды на ресницах.
— Я не ребёнок, — сказал он.
— Тогда перестань вести себя как ребёнок, — Чуя бросил ему в лицо полотенце. — Вытрись. Я схожу за новыми бинтами.
Когда он вернулся через минуту, Дазай сидел на кровати, завёрнутый в полотенце, и пытался обработать разодранную коленку ватным диском. Получалось плохо — пальцы дрожали, и ватка то и дело падала на простыню.
— Дай сюда, — Чуя сел рядом, отобрал у него аптечку и принялся обрабатывать ссадину сам. Быстро, жёстко, но аккуратно. Дазай шипел сквозь зубы, но не дёргался.
— Ты постоянно себя калечишь, — заметил Чуя, накладывая пластырь. — В прямом смысле. Не только сейчас.
— Это часть моего обаяния, — отозвался Дазай.
— Это часть твоей проблемы.
Чуя закончил с коленкой, отложил аптечку и посмотрел на Дазая в упор. Тот выглядел усталым — не только физически, но как-то глубже, так, будто усталость въелась в него до костей.
— Хочешь есть? — спросил Чуя.
— Не особо.
— Всё равно поешь.
Чуя встал, вышел на кухню. Через десять минут он вернулся с подносом: рис, яйца, тосты, чай. Поставил всё на тумбочку, сам сел на край кровати.
— Ты будешь меня кормить с ложечки? — спросил Дазай, глядя на поднос.
— Если нужно будет — да. Не испытывай моё терпение.
Дазай усмехнулся, но взял палочки и начал есть. Медленно, с паузами, но ел. Чуя молча пил свой чай, наблюдая за ним краем глаза.
— Чуя, — сказал Дазай через несколько минут.
— М?
— Ты сегодня не пошёл в офис.
— У меня выходной.
— Ты берёшь выходные раз в полгода.
— Значит, сегодня тот самый день.
Дазай положил палочки, откинулся на подушку. Посмотрел на Чую долгим взглядом — тем самым, от которого у Чуи внутри всё переворачивалось, хотя он никогда бы этого не признал.
— Ты остался, потому что я здесь, — сказал Дазай. Не вопрос.
— Не воображай о себе слишком много.
— Я не воображаю. Я констатирую факт.
Чуя поставил чашку, повернулся к нему. На секунду в комнате повисла тишина — напряжённая, звенящая. Потом Чуя протянул руку и провёл пальцами по его щеке, по скуле, по краю бинта на шее. Дазай замер, не дыша.
— Ты прав, — сказал Чуя. — Я остался, потому что ты здесь. Доволен?
— Не ожидал, что ты признаешь.
— Я тоже не ожидал.
Чуя убрал руку, встал, унёс поднос на кухню. Вернулся, лёг рядом с Дазаем на кровать, но не касаясь. Они лежали на спине, глядя в потолок, и молчали.
— Что теперь? — спросил Дазай через минуту.
— В каком смысле?
— В прямом. Что будет завтра? Послезавтра? Когда я уйду?
Чуя повернул голову, посмотрел на его профиль — острый нос, длинные ресницы, тени под глазами.
— Ты не уйдёшь, пока не встанешь на ноги, — сказал он. — а потом уже решим
— А если я не захочу уходить?
Чуя помолчал.
— Тогда не уходи.
Дазай медленно повернул голову, встретился с ним взглядом.
— Ты говоришь опасные вещи, — тихо сказал Дазай.
— Я всегда говорю то, что думаю.
— Это и опасно.
Дазай протянул руку и коснулся пальцами запястья Чуи. Лёгкое прикосновение — почти невесомое, но Чуя почувствовал, как по коже побежали мурашки.
— Ты дрожишь, — заметил Дазай.
— Тебе показалось.
— Мне никогда не кажется.
Чуя рывком притянул его к себе, утыкаясь носом в макушку. Дазай замер на секунду, потом расслабился, прижимаясь в ответ. Его тело было горячим — температура, видимо, снова поднялась, — но он не отстранялся.
— Ты идиот, — сказал Чуя куда-то в его волосы.
— Я знаю.
— И я идиот, раз всё это терплю.
— Тоже знаю.
Они лежали так долго, почти час. Чуя чувствовал, как дыхание Дазая выравнивается, как его тело тяжелеет — он засыпал. И позволил себе закрыть глаза, слушая, как бьётся чужое сердце под его рукой.
---
Он проснулся от того, что кто-то ворочался рядом.
Дазай метался во сне — бледный, с влажным лбом, губы шептали что-то неразборчивое. Чуя приподнялся на локте, коснулся его лба — горячий. Слишком горячий.
— Дазай, — позвал он. — Эй.
Дазай не проснулся. Он дёрнулся, выгнулся, и Чуя увидел, как на бинтах проступает свежая кровь.
— Чёрт.
Чуя вскочил, принёс холодную воду, таблетки. Попытался влить лекарство в приоткрытый рот — Дазай закашлялся, но проглотил. Чуя сменил бинты, снова обработал рану, наложил компресс на лоб.
Дазай всё это время метался, иногда открывая глаза, но не узнавая, где находится. Что-то бормотал — обрывки фраз, которые Чуя не мог разобрать.
— …уйди... Отстань от меня....
Чуя стиснул зубы, сел рядом, взял его за руку. Пальцы Дазая сжались вокруг его ладони с такой силой, будто он тонул.
— Я здесь, — сказал Чуя. — Ты не один.
Он не знал, слышит ли его Дазай. Но продолжал говорить — низко, ровно, как успокаивают раненого зверя.
— Никто тебя не тронет. Ты в моей квартире. В безопасности. Слышишь?
Дазай выдохнул — длинно, с хрипом — и его тело наконец расслабилось. Пальцы разжались, дыхание стало глубже. Чуя сидел рядом, не отпуская его руки, и смотрел, как розовеют его щёки — температура начинала спадать.
— Я тебя убью, когда ты проснёшься, — тихо сказал Чуя. — За то, что заставляешь меня волноваться.
Дазай не ответил. Но в уголке его губ мелькнуло что-то, отдалённо похожее на улыбку.
---
Утром Дазай проснулся первым.
Чуя спал рядом, сидя, прислонившись спиной к изголовью кровати — видимо, так и просидел всю ночь, не решаясь лечь. Его рука всё ещё сжимала пальцы Дазая, даже во сне.
Дазай посмотрел на их переплетённые руки, на лицо Чуи — уставшее, с тенью под глазами, с рыжими волосами, рассыпавшимися по плечам.
Он просто лёг обратно, переплел их пальцы плотнее и закрыл глаза.
— Спи дальше, — прошептал он.
Чуя, не просыпаясь, потянулся к нему и притянул ближе.
---
Это был только пятый день их странного, невозможного соседства.
...