Названия ещё нет. Но тут очень интересно🌹

Дисклеймер: данный текст содержит сцены сексуального характера и насилия, а также нетрадиционные отношения. Не советуется к прочтению лицами младше 18 лет.

(Я знаю что всем вам побать, просто у меня культурный фф)

Вечер того же дня

Чуя вернулся около восьми.

За время его отсутствия Дазай, вопреки ожиданиям, не устроил хаос. Не рылся в шкафах, не звонил в Агентство, не переставлял мебель. Он просто лежал в кровати Чуи, завернувшись в одеяло, и, кажется, спал большую часть дня.

Когда Чуя вошёл в спальню, Дазай приоткрыл один глаз.

— Ты жив, — констатировал Чуя, сбрасывая пальто на стул.

— Увы, — голос Дазая сел. — Я тут подумал… может, всё-таки стоило умереть, пока тебя не было? Но было лень вставать.

— Умница что поленился.

Чуя сел на край кровати, стащил ботинки, потянулся. За день он успел отчитаться Мори, разобраться с последствиями вчерашнего рейда, выслушать намёки Коё («Ты выглядишь… другим. Что случилось?») и отбиться от подозрений Акутагавы, который случайно учуял на нём сильный аптечный запах.

Запах Дазая.

Он думал об этом весь день. О том, что этот человек лежит в его постели. В его футболке. С его бинтами на теле.

И о том, что ему не хотелось, чтобы он уходил.

— Ты поел? — спросил Чуя, не глядя на него.

— Нет. Ждал тебя, — Дазай произнёс это с лёгкой улыбкой, но в ней читалась усталость.

— Дурак.

Чуя принёс из кухни рис и чай. Они снова ели в тишине — на этот раз не потому, что не о чем было говорить, а потому, что слова казались лишними. Дазай сидел, прислонившись к спинке кровати, и выглядел чуть лучше, чем утром: цвет лица вернулся почти к нормальной бледности, температура спала. Но руки всё ещё дрожали, когда он подносил чашку ко рту.

Чуя заметил это, нахмурился, но ничего не сказал.

Когда с едой было покончено, Чуя забрал посуду, убрал её в раковину и вернулся в спальню. Дазай лежал на спине, уставившись в потолок. Свет в комнате был приглушён — только настольная лампа на тумбочке.

— Чуя, — позвал Дазай, не поворачивая головы.

— М?

— Ты сегодня злой.

— Я всегда злой.

— Сегодня особенно.

Чуя остановился у кровати, глядя на него сверху вниз. Дазай смотрел в ответ — похожий с такого ракурса на пса, ждущего чтобы его погладили.

— Я думал о тебе весь день, — сказал Чуя. Голос прозвучал жёстче, чем он хотел.

Дазай моргнул.

— Это комплимент?

— Это проблема.

Чуя стянул через голову водолазку, бросил её на пол. Остался в одних брюках. Дазай проследил за движением, и что-то в его взгляде изменилось — напряжение, которое не имело ничего общего с болью.

— Ты раздеваешься, — заметил он.

— Догадливый.

— Это опасно.

— Значит можешь бояться.

Дазай не ответил. Он смотрел, как Чуя забирается на кровать, встаёт на колени по обе стороны от его бёдер, нависая сверху. Бинты на боку Дазая были свежими, чистыми — Чуя перевязал его утром, и рана больше не кровоточила. Но любое резкое движение могло открыть её снова.

— Ты сошёл с ума, — сказал Дазай. — У меня рана.

— Я помню, — Чуя упёрся ладонями в матрас по обе стороны от его головы, наклоняясь так, что их лица разделяли считанные сантиметры. — Поэтому ты будешь лежать тихо. Не двигаться, и не кричать.

— А если я не хочу?

— Ты захочешь.

Дазай усмехнулся — коротко, с вызовом, но Чуя видел, как расширились его зрачки. Как сбилось дыхание.

— Ты всегда такой самоуверенный когда появляется возможность, — прошептал Дазай.

— Я всегда прав.

Чуя наклонился ниже и поцеловал его. Жёстко, требовательно, без нежности. Дазай ответил — не сразу, на секунду застыв, а потом его губы приоткрылись, и Чуя углубил поцелуй.

Чуя вцепился пальцами в его волосы на затылке, оттягивая голову назад, заставляя выгнуть шею. Дазай выдохнул в поцелуй — не то стон, не то смешок.

— Ты грубый, — сказал он, когда Чуя отстранился на секунду.

— Ты не в том положении, чтобы жаловаться.

Чуя переместил руки на его плечи, провёл ладонями вниз по груди, останавливаясь на краю бинтов. Дазай вздрогнул, когда пальцы Чуи коснулись чувствительной кожи рядом с раной — не самой раны, но близко.

— Больно? — спросил Чуя, хотя по лицу Дазая и так всё было видно.

— Немного, — Дазай сжал зубы. — Не останавливайся.

— Я и не собирался.

Чуя стянул с него футболку — свою футболку, серую, которая теперь пахла кровью. Дазай остался в одних бинтах — старых, на руках и плечах, и новых, на боку. Чуя провёл языком по его шее, спускаясь к ключице, прикусывая кожу достаточно сильно, чтобы остался след.

— Ты как оголённый провод, — прошептал Чуя ему в кожу. — Всего один удар — и искры.

— Ты и есть этот удар, — голос Дазая сел до хрипоты.

Чуя поднял голову, встретился с ним взглядом. Глаза Дазая потемнели, дыхание стало прерывистым, и на его лице было напряжение, боль и желание — такое острое, что оно резало воздух.

— Я хочу, чтобы ты запомнил это, — сказал Чуя, расстёгивая свои брюки. — Кто здесь главный на самом деле.

Дазай сглотнул.

— Ты всегда был хорош в речах, — пробормотал он.

— Я хорош не только в речах.

Чуя стащил с него штаны вместе с бельём одним резким движением, и Дазай дёрнулся — от боли в боку или от неожиданности, но Чуя прижал его рукой к кровати за плечо.

— Лежать.

— Чуя…

— Я сказал — лежать.

Дазай затих. Его глаза блестели в полумраке. Чуя наклонился, поцеловал его в уголок губ — почти нежно, как насмешку, — и потянулся за смазкой, которую предусмотрительно принёс из ванной.

— Только не говори, что планировал это с утра, — выдохнул Дазай, глядя на тюбик.

— Я ничего не планирую с тобой, — Чуя смазал пальцы. — С тобой всё всегда идёт не по плану.

— Это самое романтичное, что ты мне говорил.

— Заткнись.

Чуя раздвинул его бёдра, устраиваясь между ними. Дазай послушно развёл ноги, и Чуя увидел, как его пальцы снова вцепились в простыни — белые костяшки, напряжение во всём теле.

— Боишься? — спросил Чуя, нависая над ним.

— Любопытно, — Дазай криво усмехнулся. — Давно я не был в таком положении.

— В каком? Снизу?

— Уязвимым. Снизу я не был ни разу.

Чуя на секунду замер. Дазай действительно выглядел сейчас уязвимым — раненый, раздетый, с дрожащими пальцами и растрепавшимися бинтами на теле.

Чуе это нравилось.

Он вошёл в него одним пальцем, без предупреждения. Дазай выдохнул сквозь зубы, запрокидывая голову, и Чуя видел, как напряглась его шея.

— Терпи, — сказал Чуя, добавляя второй палец.

— Я… терплю, — Дазай говорил с паузами, сжимая и разжимая кулаки. Боль смешивалась с чем-то ещё — Чуя видел это по его лицу, по тому, как он прикусил губу, по тому, как его бёдра сами собой подались навстречу.

— Тебе нравится, — констатировал Чуя.

— Тебе показалось, — Дазай попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

— Мне никогда не кажется.

Чуя растягивал его не спеша, но без лишней нежности. Каждое движение было точным, жёстким, заставляя Дазая выгибаться и сжимать зубы. Чуя смотрел на него — на пот, выступивший на лбу, на покрасневшие губы, на то, как его зрачки расширились, заполняя радужку почти полностью.

— Смотри на меня, — приказал Чуя.

Дазай подчинился. Его взгляд становился слегка затуманенным, расплывчато смотря на Чую.

— Ты готов? — спросил Чуя, убирая пальцы.

— А у меня сейчас есть выбор? — голос Дазая сел до шёпота.

— Нет.

Чуя насадил его на себя одним движением. Дазай вскрикнул — громко, сорванно, вцепляясь пальцами в плечи Чуи, забыв про осторожность. Чуя замер на секунду, давая ему привыкнуть, чувствуя, как его тело сжимается вокруг него — горячо, тесно, почти болезненно.

— Расслабься и не дёргайся так, — сказал Чуя, глядя ему в глаза.

— Я… пытаюсь, — Дазай дышал ртом, часто, поверхностно. Его лицо побелело ещё больше.

Чуя начал двигаться. Медленно, глубоко, позволяя Дазаю почувствовать каждое движение. Дазай выгибался навстречу, сжимая его бёдра ногами, и Чуя чувствовал, как сильно дрожит его тело.

— Сильнее, — прошептал Дазай, и в его голосе не было мольбы — требование. Даже сейчас, снизу, он пытался командовать.

Чуя усмехнулся.

— Проси.

— Чуя…

— Скажи «пожалуйста, мой любимый».

Дазай сжал зубы. Его глаза горели.

— Пожалуйста, Чуя. Умоляю тебя. — выдавил он сквозь стиснутые зубы.

Чуя ускорился. Каждый толчок был жёстким, глубоким, заставляя Дазая хватать ртом вздух. Он больше не пытался сдерживать звуки — короткие стоны вырывались у него вместе с каждым выдохом.

— Ты мой, — прошептал Чуя ему в ухо, двигаясь быстрее. — Запомни это.

— Я… всегда знал, — Дазай дрожал под ним, вцепившись в его плечи так сильно, что на коже оставались следы. — Что ты… ревнивый…

— Заткнись.

Чуя прикусил его шею — достаточно сильно, чтобы остался след. Дазай выгнулся дугой, и Чуя почувствовал, как его тело сжалось вокруг него.

Тело Дазая выгнулось, рот открылся в беззвучном крике, и Чуя смотрел на его лицо — растерянное, открытое, беззащитное — и чувствовал, как накатывает собственная разрядка.

Он кончил через несколько секунд, уткнувшись лицом в плечо Дазая, чувствуя, как дрожит его тело под ним. Тяжело дыша, сжимая пальцами его бёдра до синяков.

Некоторое время они просто лежали, пытаясь отдышаться. Чуя чувствовал, как сердце Дазая колотится под его грудью — быстро, сбивчиво.

— Ты… — начал Дазай, но голос сорвался.

— Что?

— Горячо. Ты прямо в меня кончил, это неприятно.

Чуя приподнялся на локтях, заглядывая ему в лицо. Дазай выглядел разбитым — бледный, с влажными ресницами, со следами укусов на шее и слезами (или потом?) на щеках.

— Больно? — спросил Чуя, кивнув на бок.

— Заживёт, — Дазай коснулся бинтов — на них не проступило свежей крови, и Чуя выдохнул с облегчением.

— Идиот, — сказал Чуя, убирая мокрые волосы с его лба. — Нельзя было сказать, если слишком больно?

— А ты бы остановился?

— Нет.

— Вот видишь, — Дазай слабо улыбнулся. — Тогда зачем?

Чуя фыркнул, скатился с него, укладываясь рядом. Дазай тут же повернулся на бок, прижимаясь к нему спиной. Чуя обнял его за талию, осторожно, обходя рану, и уткнулся носом в его затылок.

— Ты остаёшься, — сказал Чуя. Не вопрос.

— Я никуда не денусь, — голос Дазая звучал сонно. — Не сегодня.

— Не сегодня, — повторил Чуя, закрывая глаза.

За окном снова шёл дождь. И впервые за долгое время в квартире Чуи было не пусто.

Мне завтра ВПР по математике писать а я тут пишу про еблю двух мужиков. Классика😏