Глава 3
Вчера не успела , так что вот ещё несколько глав с утра.
Чуя проснулся от того, что ему стало жарко.
Он лежал на спине, раскинув руки, и чувствовал, как солнце, пробившееся сквозь шторы, греет лицо. Одеяло сползло куда-то вниз, и он собирался потянуться, чтобы натянуть его обратно, но рука наткнулась на что-то тёплое.
Дазай.
Он лежал, свернувшись калачиком у Чуи под боком, уткнувшись лбом в его спину. Бинты, обычно обхватывающие шею, руки и грудь — слегка растрепались во сне. На левом боку, расплылось свежее бурое пятно, пропитавшее ткань насквозь. Вчерашняя рана. Перевязка, которую Чуя делал, явно не выдержала ночи — бинты сбились, кое-где на них проступила ещё не до конца запёкшаяся кровь, и от Дазая пахло железом и антисептиком.
Он выглядел... Чуя не знал, как это назвать. Бледным, даже для Дазая. Под глазами залегли тени, губы были сухими, а дыхание — слишком частым, словно каждый вдох давался с трудом. И при этом он спал, сжавшись в комок, и его лоб был горячим — Чуя провёл по нему тыльной стороной ладони и нахмурился.
— Дазай, — тихо позвал он. — Эй.
Дазай не проснулся. Он только сильнее прижался к Чуе, инстинктивно ища тепло, и Чуя почувствовал, как тот дрожит — мелко, едва заметно.
— Чёрт, — выдохнул Чуя.
Он аккуратно высвободил руку, стараясь не потревожить рану, и приподнялся на локте, чтобы рассмотреть перевязку получше. Бинты нужно было менять. Вчера он замотал наспех, в темноте, когда оба едва держались на ногах. Сейчас, при свете дня, было видно, что рана глубже, чем показалось тогда.
— Дазай, — Чуя легонько потряс его за плечо. — Просыпайся.
— Ммм, — Дазай поморщился, не открывая глаз. — Если ты разбудил меня только для того, чтобы сказать, что я храпел, я этого не признаю.
— Ты бледный, как призрак. И у тебя температура.
— Обычное дело, — Дазай всё-таки приоткрыл один глаз, щурясь от света. — Я всегда бледный. Это часть моего шарма.
— Твоя рана снова открылась. Нужно перевязать.
Дазай опустил взгляд на свой бок, рассматривая пропитанные кровью бинты с отстранённым интересом, будто это касалось не его.
— А, это. Да, наверное, стоило спать на спине. Но кто-то обнимал меня так, что я не мог пошевелиться.
— Я не обнимал тебя, — автоматически ответил Чуя, чувствуя, как нагреваются уши.
— Конечно, — Дазай попытался сесть и тут же скривился, прижав руку к боку. Лицо его стало ещё белее, если такое вообще было возможно. — Ладно. Возможно, есть небольшая проблема.
— Какая?
— Я не уверен, что смогу встать.
Чуя смотрел, как Дазай сидит, привалившись спиной к изголовью кровати, сжав зубы от боли, и в груди у него что-то неприятно сжалось. Дазай никогда не признавал слабости. Даже когда говорил «я хочу умереть», он делал это с улыбкой, с лёгкостью, заставляя всех вокруг сомневаться, серьёзно ли он вообще. Но сейчас он не улыбался. Он просто сидел, бледный, с тёмными кругами под глазами, и пытался дышать ровно.
— Идиот, — сказал Чуя. — Вчера нужно было сразу к врачу.
— Ты сам предложил идти к тебе.
— Потому что я думал, это царапина! А не…
Он не договорил. Вместо этого он поднялся с кровати, подошёл к шкафу, достал чистые бинты, антисептик, мазь. Всё это он бросил на кровать рядом с Дазаем, потом вернулся, чтобы сесть напротив.
— Снимай бинты, — сказал он.
— Ты такой командный сегодня, — заметил Дазай, но послушно начал разматывать окровавленную ткань. Пальцы его слегка дрожали — от слабости или от боли, Чуя не мог определить.
— Дай сюда, — Чуя перехватил его руки и сам продолжил разматывать бинты. С каждым витком открывалось больше кожи — бледной, испещрённой старыми шрамами. Свежая рана на левом боку выглядела неприятно — длинная, глубокая, края покраснели, но гноя не было, и Чуя выдохнул с облегчением.
— Не так страшно, как выглядит, — прокомментировал Дазай, наблюдая за его лицом.
— Заткнись, — Чуя смочил вату антисептиком. — Будет больно.
— Я знаю.
Чуя обрабатывал рану, стараясь быть аккуратным, но Дазай всё равно шипел сквозь зубы, вцепляясь пальцами в простыню. Чуя чувствовал, как напряжены его мышцы, видел, как капельки пота выступают на лбу, но не останавливался. Наносил мазь, накладывал свежие бинты, прижимая их плотно, но не слишком туго.
— Готово, — сказал он, убирая руки.
— Ты работаешь как полевой хирург, — выдохнул Дазай, откидываясь на спинку кровати. — Грубо, но эффективно.
— Я научился у лучших, — Чуя начал собирать использованные бинты. — В Портовой мафии не учат делать это нежно.
— Жаль, — Дазай провёл ладонью по свежей перевязке. — Я бы не отказался от нежности.
— Будешь много просить — получишь по голове. Это тебе нежность.
Дазай слабо усмехнулся, но тут же поморщился от боли.
— Ты можешь стоять? — спросил Чуя, смотря на него с сомнением.
— Сейчас узнаем.
Дазай попытался подняться. Сначала оттолкнулся руками от кровати, потом попробовал перенести вес на ноги — и едва не рухнул обратно, если бы Чуя не подхватил его за плечо. Дазай повис на нём, тяжело дыша, и Чуя почувствовал, каким горячим было его тело.
— Я так и думал, — сказал Чуя. — Не вставай.
— Я должен… в душ, — Дазай говорил с паузами, восстанавливая дыхание. — На мне кровь.
— Потом. Сначала завтрак.
— Ты умеешь готовить?
— Умею заваривать кофе и заказывать то что нужно по доставке. Самому готовить мне как-то не нужно.
— Звучит как что-то очевидное, — пробормотал Дазай, но спорить не стал.
Чуя помог ему снова лечь, подоткнул одеяло, стараясь не смотреть на голые плечи, на бинты.
— Я сейчас, — сказал он и вышел из спальни.
На кухне он поставил чайник и быстро заказал еду, ожидая пока ту привезут.
Пока вода в чайнике грелась, он заглянул в спальню. Дазай лежал на спине, прикрыв глаза, и его дыхание стало ровнее. Чуя заметил, что тот натянул на себя его футболку. Наверное, замёрз. Или стеснялся. Хотя вряд ли Дазай вообще умел стесняться.
— Еда готова, — сказал Чуя, возвращаясь с двумя чашками кофе и тарелками. Он поставил всё на тумбочку, сам сел на край кровати. — Сможешь есть?
Дазай приоткрыл глаза, посмотрел на еду, потом на Чую.
— Ты правда принёс мне завтрак, — сказал он тоном человека, который только что увидел чудо.
— Не обольщайся. Просто если ты сдохнешь у меня в квартире от голода и потери крови, мне придётся объясняться с твоими. А у меня нет на это времени.
— Как романтично, — Дазай приподнялся, опираясь на подушку, и взял чашку. — Ты прямо как заботливая жена.
— Договоришься — всё полетит в тебя, а не в тарелку.
Дазай сделал глоток кофе, и Чуя заметил, как дрожат его руки. Он сделал вид, что не заметил, и сосредоточился на своей еде.
— Вкусно, — сказал Дазай через минуту. — Не удивительно. Это ведь не ты готовил.
— Я не настолько бесполезен в быту, как ты думаешь.
— Я никогда так не думал. Я думал, ты вообще не бываешь дома. Вечно в разъездах, на заданиях.
Чуя пожал плечами.
— Бываю. Просто нечасто. Квартира — это место, где можно… ну, не думать ни о чём.
— И часто ты здесь не думаешь?
— Достаточно.
Дазай посмотрел на него долгим взглядом, но ничего не сказал. Они ели в тишине, и это было странно — не напряжённо, не враждебно, а просто… спокойно. Чуя не мог вспомнить, когда в последний раз у него на кухне было спокойно.
Когда с едой было покончено, Чуя забрал тарелки и отнёс их в раковину. Вернулся с телефоном в руке — тот мигал пропущенными сообщениями.
— У меня десять пропущенных от Коё, — сказал он, просматривая экран. — И сообщение от Мори. Он хочет видеть меня в офисе к полудню. Отчёт по вчерашнему рейду.
— О, — Дазай отставил пустую чашку. — Значит, нам нужно прощаться?
Чуя посмотрел на него. Дазай лежал в его кровати, в его футболке, перевязанный его руками, и говорил «нам нужно прощаться» таким тоном, будто это ничего не значило. Будто вчерашний вечер, объятия во сне и этот странный завтрак были просто случайностью.
— Ты не можешь идти, — сказал Чуя. — Ты едва стоишь.
— Я вызову такси.
— И поедешь куда? — Чуя нахмурился. — У тебя температура, рана, ты потерял много крови. Если ты сейчас куда-нибудь поедешь, то просто свалишься по дороге.
— Ты так переживаешь, — в голосе Дазая снова появилась привычная нотка, та, которую Чуя ненавидел и узнавал из тысячи. — Может, оставишь меня здесь? Как домашнего питомца. Буду ждать тебя с работы. (Кто тоже хочет себе такого питомца? 🐶)
Чуя стиснул зубы.
— Если ты останешься, — сказал он медленно, — ты не будешь шастать по моей квартире, не будешь рыться в моих вещах, не будешь звонить кому попало и не будешь…
— Умирать в твоей кровати? — закончил Дазай с лёгкой улыбкой. — Обещаю, я буду паинькой.
— Ты никогда не был паинькой.
— Ради тебя я готов попробовать.
Чуя посмотрел на него. На бледное лицо, на свежие бинты, на то, как Дазай пытается сидеть ровно, хотя каждое движение даётся ему с трудом. Он должен был сказать «нет». Должен был выгнать его, вызвать такси, отправить обратно в его странную жизнь, где он играет в свою игру на стороне Вооружённого Детективного Агентства. Это было бы правильно. Безопасно.
— Ладно, — сказал Чуя. — Оставайся.
Дазай моргнул, явно не ожидая такого быстрого согласия.
— Серьёзно?
— Не заставляй меня жалеть, — Чуя взял с тумбочки телефон и ключи. — Я вернусь через пару часов. Будешь себя плохо вести — выкину в окно.
— Ты так трогательно заботишься о моём здоровье, — протянул Дазай. — Я растроган до слёз.
— Иди ты.
Чуя вышел из спальни, на ходу натягивая пальто. У входной двери он задержался на секунду, обернулся. В приоткрытую дверь спальни было видно, как Дазай осторожно, морщась от боли, укладывается обратно на подушки, натягивая одеяло до подбородка. Серый кот в его кровати.
— Не вздумай умереть, пока меня нет, — крикнул Чуя.
— Не обещаю, — донеслось из спальни.
Чуя усмехнулся, вышел за дверь и прикрыл её за собой.
—
В коридоре он прислонился спиной к стене и выдохнул. В голове было пусто и шумно одновременно. Он посмотрел на телефон — новое сообщение от Коё: «Ты жив? Отвечай».
Он быстро набрал ответ: «Жив. Буду через час».
И добавил, подумав: «Кое-кого подлечил. Доложишь Мори, что меня задержали дела».
Коё ответила почти сразу: «Дела? У тебя что, любовница появилась?»
Чуя не стал отвечать. Убрал телефон в карман и направился к выходу, чувствуя, как уголки губ предательски тянутся вверх.
—
В квартире Дазай лежал с закрытыми глазами, слушая, как затихают шаги за дверью. Футболка Чуи пахла стиральным порошком и чем-то ещё — тем, что он не мог определить, но что заставляло его утыкаться носом в воротник.
Он повернулся на бок, морщась от боли, и посмотрел на тумбочку, где осталась его пустая чашка. Рядом с ней лежал ключ — Чуя, видимо, забыл его забрать. Или не забыл.
Дазай взял ключ, повертел в пальцах, потом сунул под подушку.
В конце концов, ему правда некуда было спешить.