Глава 2
-~-
Первая машина взлетела в воздух, перекрученная гравитацией, и грохот падения заглушил крики. Чуя уже был в гуще — красное сияние окутывало его руки, каждый удар отправлял противников в стены, асфальт крошился под ногами, подчиняясь его воле. Он двигался быстро, зло, с той выверенной жестокостью, которая за годы в Портовой мафии стала его второй натурой.
Дазай, как всегда, работал иначе.
Он не лез в центр схватки. Он скользил по периметру, появляясь из теней ровно в тот момент, когда кто-то из противников терял бдительность. Выстрел — и тело падает. Шаг — и он уже в другом месте. Его движения были плавными, почти ленивыми, но каждый жест стоил кому-то жизни.
— Четверо снаружи, ты говорил? — крикнул Чуя, отправляя очередного наёмника в полёт через весь склад. — Я насчитал шесть!
— О, так ты умеешь считать выше двух? — донёсся откуда-то справа беззаботный голос. — Я так горжусь!
Чуя мысленно пообещал себе, что если они оба выживут, он всё-таки придушит этого ублюдка. Голыми руками. Не спеша.
Очередная волна противников высыпала из ворот склада — трое, все с оружием. Чуя рванул вперёд, но на полпути что-то щёлкнуло у него в голове. Точнее — в способности. Гравитация вокруг него вдруг стала тяжёлой, вязкой, будто он пытался двигаться сквозь патоку.
— Что за… — он оступился, едва удержав равновесие.
Ловушки. То, о чём говорил Дазай.
Чуч стиснул зубы, чувствуя, как поле сжимается вокруг него, пытаясь заблокировать его силу. В ушах зашумело, красное сияние вокруг перчаток замерцало и начало гаснуть.
— Чёрт…
— Чуя!
Голос Дазая прозвучал резко — без обычной насмешки. Чуя поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из наёмников наводит на него что-то, похожее на автоматический пистолет Дуло уже светилось, готовясь выстрелить.
Чуя рванулся в сторону, но ловушки держали его мёртвой хваткой. Он успел только выставить руку, пытаясь хотя бы частично активировать способность, но красное свечение погасло почти полностью.
Выстрела не последовало.
Потому что Дазай возник перед ним и одним движением вогнал нож в горло наёмника. Излучатель выпал из разжавшихся пальцев, грохнувшись об асфальт.
— Не спи, — бросил Дазай, даже не оборачиваясь. — Я отвлёк их, но ловушки нужно вырубать изнутри. Центральный генератор в контейнере, у южной стены. У тебя три минуты, пока я развлекаю здесь остальных.
— Три минуты? — Чуя попытался встать, чувствуя, как гравитационное поле давит на плечи. — Ты хоть раз в жизни мог прийти с нормальным планом?!
— В чём смысл жизни, если всё слишком просто? — Дазай улыбнулся через плечо, и на его лице мелькнуло странное выражение — одновременно безумное и сосредоточенное. — Беги, Чуя. Я догоню.
И он шагнул вперёд, прямо в троих оставшихся наёмников, с одним пистолетом и ножом против автоматического оружия.
Чуя не стал смотреть, что будет дальше. Он рванул к контейнеру, пересиливая сопротивление ловушек, заставляя ноги двигаться, когда каждый шаг давался с трудом. Гравитация давила, высасывала силы, но внутри разгоралось другое чувство — злое, упрямое.
Три минуты. Этот придурок продержится три минуты. Он всегда держался.ю ровно столько, сколько говорил.
Контейнер оказался открыт. Внутри — громоздкая установка, утыканная проводами. Чуя не разбирался в технике, но он отлично разбирался в том, как уничтожать вещи.
Он схватил ближайший кабель и рванул.
Система взвыла, огни замигали тревожным красным. Чуя ударил по корпусу, активируя остатки способности — красное сияние вспыхнуло, на секунду пересилив блокировку, и генератор разлетелся на куски.
Давление исчезло мгновенно.
Чуя выпрямился, чувствуя, как привычная сила возвращается в тело. Красный свет окутал его руки, пульсируя в такт сердцу. Он развернулся и побежал обратно.
—
Дазай стоял в центре двора, прислонившись спиной к перевёрнутому грузовику. Его пиджак был порван в нескольких местах, по щеке текла кровь, смешиваясь с дождевой водой, но он улыбался. Рядом с ним валялись тела всех троих наёмников.
— Три минуты пять секунд, — сказал он, когда Чуя подбежал. — Я начинаю думать, что ты специально тянешь, чтобы посмотреть, как я выкручиваюсь.
— Ты в порядке? — Чуя остановился перед ним, быстро осматривая раны. Кровь на щеке была поверхностной, но на левом боку пальто темнело пятно, которое быстро расползалось. — Дазай. Это кровь?
— О, это? — Дазай посмотрел на пятно с видом человека, который только что заметил, что испачкал любимую рубашку. — Пустяки. Рикошет. Задело кожу.
— Ты врёшь.
— Всегда.
Чуя стиснул зубы, чувствуя, как привычная злость смешивается с чем-то другим — тем, что он отказывался называть даже мысленно. Он шагнул вперёд, схватил Дазая за воротник и рывком поставил на ноги.
— Сейчас же пойдём отсюда, или я сам зашью тебя, прямо здесь. И поверь, иголка будет входить не очень аккуратно.
— Какая забота, — глаза Дазая блеснули. — Я тронут. Прямо до глубины души. Если бы я знал, что достаточно получить пулю, чтобы ты наконец до меня дотронулся, я бы сделал это намного раньше.
Чуя дёрнул его за воротник так, что Дазай едва не потерял равновесие.
— Заткнись и иди.
— Куда?
— Ко мне, — Чуя выплюнул это слово, понимая, что влипает во что-то, из чего потом будет сложно выпутаться. Но смотрел на кровь, расползающуюся по бежевому пальто, и ему было плевать. — У меня в квартире есть аптечка. Идём, пока я не передумал.
Дазай посмотрел на него долгим взглядом. Дождь стекал по их лицам, по спутанным волосам, по разорванной одежде. Вокруг догорали остатки машин, вдалеке выли сирены — полиция или подкрепление, уже не важно.
— Ну что ж, — наконец сказал Дазай, и его голос был тише, чем обычно. — Веди, король шипастых.
Они пошли через разрушенный порт, плечом к плечу, и Чуя почти не замечал дождя.
—
Квартира Чуи встретила их тишиной и приятным запахом дорогого парфюма Чуи. Он жил в достаточно новом доме. Квартира была красиво и довольно дорого обставлена мебелью — тёмных и красных тонов.
Дазай огляделся с видом человека, который впервые оказался в логове врага и пытается запомнить каждую деталь.
— Уютно, — протянул он, сбрасывая промокшее пальто на пол. — И даже нет фотографий бывших. Разочарование.
— Сидеть, — Чуя толкнул его на диван и пошёл за аптечкой. — И не истекай кровью на мою мебель.
— Твоя мебель переживёт, она и так тёмная.
Чуя вернулся с коробкой, полной бинтов и антисептиков, и устроился рядом. Дазай уже стянул с себя рубашку, оставшись в одной майке, и Чуя на секунду замер, разглядывая рану. Пуля прошла по касательной, оставив длинную, но не слишком глубокую борозду на левом боку. Крови было много, но опасности для жизни не было.
— Я же говорил — царапина, — заметил Дазай, наблюдая за его лицом.
— Ты идиот, — беззлобно ответил Чуя, смачивая вату антисептиком. — Сейчас будет больно.
— Я знаю.
Чуя приступил к обработке, стараясь двигаться быстрее, чтобы не растягивать мучение. Дазай шипел сквозь зубы, но не дёргался, только сжимал пальцы в кулак. Чуя перевязывал рану, чувствуя под пальцами горячую кожу, рваное дыхание, и в какой-то момент понял, что они сидят слишком близко. Что он мог бы наклониться вперёд и…
— Чуя, — голос Дазая прозвучал тихо. — Если ты сейчас поцелуешь меня, я буду вынужден напомнить тебе об этом до конца наших дней.
Чуя отдёрнул руки, словно обжёгся.
— Я не собирался тебя целовать, идиот.
— Жаль, — Дазай откинулся на спинку дивана, глядя на потолок. — Я уже придумал, как буду дразнить тебя на собраниях. «Помнишь тот вечер, когда ты обрабатывал мою рану и чуть не признался в вечной любви?» Это было бы великолепно.
— Если ты хоть слово кому-нибудь скажешь, я сделаю так, что ты не сможешь говорить. Навсегда.
— Ай, ай, как страшно.
Повисла тишина. Дождь за окном стихал, превращаясь в мелкую морось. Где-то в порту всё ещё мигали огни полицейских машин, но здесь, в квартире Чуи, было тихо и странно спокойно.
— Спасибо, — вдруг сказал Чуя, глядя в пол. — За помощь. Если бы не ты…
— Ты бы справился, — перебил Дазай. — Ты всегда справляешься. Я просто сделал процесс немного менее… фатальным.
Чуя поднял голову. Дазай смотрел на него — В полумраке комнаты его глаза казались почти чёрными.
— Зачем ты пришёл? — спросил Чуя, и этот вопрос был совсем не о ловушках.
Дазай молчал долго. Так долго, что Чуя уже подумал, что он не ответит.
— Я не знаю, — наконец сказал Дазай, и в его голосе впервые за весь вечер не было игры. — Я пытался убедить себя, что мне просто скучно. Что это очередной эксперимент, чтобы почувствовать хоть что-то. Но если честно… я увидел досье на эту операцию, и мои ноги сами принесли меня сюда. Я не думал. Просто пришёл.
Чуя смотрел на него, и внутри у него всё переворачивалось. Потому что он понимал. Потому что с ним было то же самое каждый раз, когда он слышал, что Дазай вляпался в очередную авантюру, и бросал всё, чтобы лететь через весь город.
— Ты идиот, — повторил Чуя, но в голосе не было злости.
— Ты уже говорил.
— Знаю.
Чуя протянул руку и взял Дазая за подбородок, поворачивая его лицо к себе, чтобы лучше рассмотреть порез на щеке. Дазай не сопротивлялся. Его дыхание стало чуть чаще, и Чуя чувствовал это — чувствовал каждое движение, каждую секунду их близости.
— Не двигайся, — сказал Чуя, беря новую ватку. — Я обработаю это тоже.
— Мне нравится, когда ты командуешь, — прошептал Дазай, и его губы почти касались пальцев Чуи.
— Заткнись.
— А я не хочу.
Чуя провёл ваткой по порезу, и Дазай поморщился, но не отстранился. Наоборот — он наклонился вперёд, сокращая расстояние, и Чуя вдруг понял, что не может отвести взгляд от его губ.
— Если ты сейчас меня ударишь, — сказал Дазай, — это будет очень предсказуемо.
— А если нет?
— Тогда я, возможно, начну подозревать, что ты меня на самом деле не ненавидишь.
— Я тебя ненавижу, — выдохнул Чуя. — Больше всех на свете.
— Я знаю.
Дазай закрыл глаза. Его лицо было спокойным — Сейчас он просто усталый человек.
Чуя сжал пальцы на его подбородке, чувствуя, как колотится сердце.
— Один раз, — сказал он, и голос его сел. — Если ты расскажешь кому-нибудь, я сделаю так, что твоя смерть не будет быстрой.
— Обещаю хранить тайну до гроба, — прошептал Дазай.
Чуя наклонился вперёд и поцеловал его.
Это было не то, что он ожидал. Губы Дадзая были сухими и холодными, но он ответил сразу. Прижался ближе, положил руку на затылок Чуи, и они сидели так, в тишине дождливой ночи, и мир за окном переставал иметь значение.
Когда они отстранились, Дазай смотрел на него с выражением, которого Чкя никогда раньше не видел.
— Это было… — начал Дазай.
— Если скажешь «неожиданно», я вышвырну тебя в окно.
— Я хотел сказать «давно пора».
Чуя фыркнул, но не отодвинулся. Они сидели на диване, плечом к плечу, и дождь за окном наконец стих.
— Ты остаёшься на ночь, — сказал Чуя. Это был не вопрос.
— Ты уверен? Я могу начать храпеть. Или разговаривать во сне. Однажды Мори сказал, что я во сне обсуждал оптимальные способы самоубийства.
— Я тебя просто придушу, если начнёшь.
— Обещаешь?
Чуя закатил глаза, но в темноте комнаты Дазай не мог этого видеть. Или мог — Чуя никогда не был до конца уверен, что этот ублюдок не умеет видеть в темноте.
— Пошли, — сказал Тюя, поднимаясь и протягивая руку. — Только без глупостей. Ты ранен, я устал, и у меня завтра встреча с Мори.
Дадзай взял его руку и позволил помочь себе встать. Его пальцы были холодными, но он не отпускал.
— Знаешь, — сказал он, следуя за Чуей в спальню, — если бы мне кто-нибудь сказал год назад, что я буду ночевать у тебя…
— Заткнись.
— …я бы подумал, что это самый изысканный сценарий самоубийства из всех возможных.
Чуя толкнул его на кровать. Дазай рухнул на матрас с театральным вздохом, раскинув руки в стороны.
— Твоя кровать пахнет тобой, — заметил он.
— Если ты сейчас скажешь что-то пошлое…
— Я хотел сказать, что это приятный запах. Лаванда? Или ты пользуешься тем же кондиционером что и Акутагава?
— Спать, — рыкнул Чуя, забираясь на другую сторону кровати и поворачиваясь спиной. — Одно слово — и ты на полу.
Тишина. Дождь за окном почти затих. Чуя чувствовал тепло, исходящее от спины Дазая, слышал его дыхание, и это было странно — неправильно и правильно одновременно.
— Чуя, — голос Дазая прозвучал совсем тихо.
— Что?
— Ты очень тёплый оказывается... Можно обнять?
Чуя не ответил. Но через несколько секунд он почувствовал, как рука Дазая осторожно, словно спрашивая разрешения, коснулась его спины. Выждав несколько секунд, Дазай осторожно придвинулся ближе и уткнулся лицом между лопаток Чуи.
Чу не отодвинулся. И позволил себе закрыть глаза.
—