Чужая жизнь Сабрины

Возвращение в особняк после суда больше походило не на триумфальное шествие, а на вторжение варваров. Едва лимузин пересек ворота, как иллюзия респектабельности рассыпалась в прах. Джордж, до сих пор сиявший как победитель, сбросил с себя маску цивилизованного человека вместе с пиджаком. Его глаза блестели не от счастья, а от животной, разгоряченной адреналином победы, жажды разрядки.
— Наконец-то! — рыкнул он, вываливаясь из машины и расстегивая воротник рубашки. — Всем приказываю веселиться! Открывайте шампанское! Всё, что есть! И чтобы девушки были здесь через полчаса! Самые лучшие!
Особняк, обычно погруженный в чопорную тишину, мгновенно превратился в эпицентр хаоса. Как по мановению волшебной палочки, появились штаты обслуги, но теперь они не молча сновали по коридорам, а сновали с подносами, ломящимися от бутылок дорогого шампанского, виски и текилы. В огромной гостиной кто-то включил на полную мощность агрессивный электронный бит, и мощные басы начали бить в стены, вытесняя последние следы спокойствия.
Сабрина стояла в стороне, чувствуя себя не участницей праздника, а незваным гостем на собственном кошмаре. Она попыталась незаметно проскользнуть к лестнице, но Джордж заметил ее.
— Изабель! Дорогая! Куда это ты? — он подошел, обнял ее за талию, и от него пахло дорогим парфюмом и уже — алкоголем. — Это наш день! Наша победа! Расслабься!
Он сунул ей в руку флейту с пенящимся шампанским. Она взяла ее, чтобы не злить его, но не притронулась. Ее тошнило от одной мысли.
Через полчаса в особняк впустили «девушек». Их было штук десять — все до единой с идеальными, будто нарисованными лицами, в откровенных вечерних платьях, которые больше напоминали нижнее белье. Они влились в толпу гостей, телохранителей и приспешников Джорджа, мгновенно создав атмосферу низкопробного ночного клуба.
Веселье набирало обороты с пугающей скоростью. Стеклянные столы заставлены не канапе, а горками кокаина. Две парочки, не стесняясь, занялись любовью прямо на огромном кожаном диване на глазах у всех. Один из гостей, скинув рубашку, танцевал на столе, разбрызгивая вокруг себя виски из бутылки. Воздух стал густым и тяжелым — смесь дорогих духов, пота, алкоголя и сладковатого, тошнотворного запаха наркотиков.
Джордж был в самой гуще этого безумия. Он сидел в кресле, как король на троне, с сигарой в одной руке и бокалом виски в другой, а на коленях у него разместились две полуголые девушки, которые старательно его развлекали. Его смех, громкий и развязный, резал слух. В его глазах не было и тени того человека, который часами репетировал с ней речь для суда и рассказывал легенду о похищении Европы. Это был голый, ничем не сдерживаемый самец, празднующий свою победу над системой.
Сабрина, прижавшись к стене, пыталась стать невидимкой. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Каждый взрыв хохота, каждый непристойный возглас, каждый взгляд, скользящий по ее телу, заставлял ее сжиматься внутри. Это был не праздник. Это был шабаш. И она была его невольной приманкой, живым трофеем, подтверждающим его всемогущество.
Она улучила момент, когда внимание Джорджа полностью переключилось на одну из девушек, пытавшуюся танцевать для него стриптиз. Крадучись, Сабрина оторвалась от стены и рванула в сторону коридора, ведущего в сад. Ей нужно было просто подышать. Услышать тишину. Очутиться в месте, где нет этой вакханалии.
Она выскочила на террасу, и прохладный ночной воздух обжег ее легкие, как глоток чистой воды в пустыне. Сабрина сделала несколько шагов по мокрой от вечерней росы траве, глубже уходя в тень кипарисов. И тут из темноты перед ней возникла высокая, худая фигура.
Майкл.
Он стоял, заложив руки за спину, и наблюдал за вечеринкой из тени, как хищник, не участвующий в пиршестве, но контролирующий его.
— Сбегаешь с собственного праздника, Изабель? — его голос был ровным, но в нем слышалась насмешка.
— Я... мне нужно было подышать, — пробормотала она, пытаясь обойти его.
Майкл преградил ей путь.
— Джордж доволен.Ты хорошо сыграла. Очень убедительно. Слишком убедительно, может быть.
Его слова повисли в воздухе. Он подошел ближе, заставляя ее отступить, пока ее спина не уперлась в прохладную каменную стену особняка.
— Ты знаешь, что меня восхищает? — Майкл наклонился, и его лицо оказалось в сантиметрах от ее. От него пахло мятой и чем-то металлически-холодным. — Как быстро ты освоилась. Сначала скромная мышка, потом дерзкая кошка... а в суде — королева. Настоящая актриса. Интересно, какая из этих масок настоящая?
Его рука поднялась, и он провел тыльной стороной пальцев по ее щеке. Прикосновение было ядовитым, как поцелуй змеи. Сабрина замерла, парализованная страхом.
— Или, может быть, — он продолжил, его шепот стал тихим и смертельно опасным, — ты просто очень хочешь выжить? Настолько, что готова разыгрывать любую роль? Даже роль мертвой женщины?
Сердце Сабрины упало. Он сказал "мертвой". Он больше не скрывает от неё правды. А это значит лишь одно — Майкл знает о их сговоре с Константином. Может, не все, но достаточно, чтобы понять, что она не та, за кого себя выдает.
— Я не понимаю, о чем ты, — выдавила она, пытаясь вырваться, но его вторая рука уперлась в стену рядом с ее головой, блокируя попытку выбраться. — Отстань от меня.
— О, я не могу, — прошипел он. — Ты теперь часть семьи. И я должен убедиться, что ты... надежна. Что ты не подведешь нас в будущем. Что ты понимаешь, какая судьба ждет тех, кто пытается обмануть Джорджа Прескотта.
Его взгляд скользнул в сторону шумящего особняка, а потом вернулся к ней, полный безмолвной угрозы. Он не говорил прямо, но его намек был кристально ясен: одна ошибка, один неверный шаг, и она разделит участь Изабель.
И тут в Сабрине что-то сорвалось. Весь накопленный страх, унижение, ярость и отчаяние вырвались наружу в одном слепом, инстинктивном порыве. Ее колено с силой рванулось вверх, точно и безжалостно, в пах Майкла.
Раздался глухой стон. Его железная хватка ослабла, лицо исказилось гримасой боли и шока. Он скрючился, схватившись за промежность.
Не думая, не оглядываясь, Сабрина рванула прочь, вглубь сада. Она бежала по темным дорожкам, не разбирая пути, спотыкаясь о корни и хватая ртом влажный ночной воздух. За спиной услышала его хриплый, полный ярости крик: «Вернись, дрянь!»
Сабрина добежала до дальнего конца сада, до старого фонтана, заросшего плющом, и заскочила в узкую нишу за его чашей. Прижавшись спиной к холодному камню, она затаила дыхание, пытаясь заглушить стук собственного сердца. Он гремел, как барабан, выдавая ее укрытие.
Сабрина слышала, как в отдалении шумели голоса, как замигал луч фонарика, выхватывая из тьмы кусты и статуи. Майкл искал ее. Она была в ловушке. Огни и грохот музыки из особняка были так близко, но между ними стояла стена из тьмы и одного очень злого человека, который теперь имел на нее личные счеты. Ее маленькая победа в суде обернулась кошмаром, из которого, казалось, не было выхода.