Чужая жизнь Сабрины

Север Италии встретил Константина не майамской жарой, а прохладным, чистым воздухом, пахнущим влажной хвоей, дымком из каминов и далеким, но отчетливым ароматом дикого горного чабреца. Дорога вилась серпантином, открывая все новые и новые виды на величественные Доломитовые Альпы, чьи заснеженные вершины терялись в пелене низких облаков. Деревушка, куда он добрался к полудню, была затеряна в долине, как будто время обошло ее стороной. Каменные домики с черепичными крышами, узкие улочки, мощеные булыжником, и полное отсутствие признаков современной жизни — лишь несколько стариков, неторопливо беседующих на площади у фонтана.

Найти Карлу Росси оказалось делом нехитрым. В местной траттории, где он заказал кофе, пожилой хозяин, узнав, кого он ищет, лишь покачал головой и махнул рукой в сторону одинокого домика на окраине, у самого подножия лесистого склона. «La signora Carla? Si, si, vive lì. Ma è molto... riservata». (Да, синьора Карла живет там. Но она очень... замкнутая).

Ее дом был небольшим, сложенным из грубого камня, но ухоженным. За ним виднелся огород, где даже поздней осенью зрели какие-то кабачки, и старый сарай. Дверь открыла женщина, чей возраст было трудно определить — где-то между шестьюдесятью и семьюдесятью. Ее лицо было испещрено глубокими морщинами, рассказывающими историю тяжелого труда, и возможно, тихой печали. Но глаза... глаза были поразительно живыми и ясными, цвета темного ореха. Они смотрели на Константина с немым вопросом и легкой тревогой. Она была в простом темном платье и фартуке, а на ногах — практичные рабочие ботинки.
— Синьора Росси? — начал Константин, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче.
Она кивнула, не произнося ни слова.
— Меня зовут Константин. Я... друг Изабель. Мне нужно с вами поговорить.
Услышав имя племянницы, женщина вздрогнула, и ее пальцы сжали край двери так, что костяшки побелели. Она хотела было захлопнуть дверь, но что-то в его взгляде — не угроза, а отчаянная искренность — заставило ее замереть.
— Пожалуйста, — тихо добавил он. — Я пытаюсь понять, что с ней случилось. Я хочу помочь.
Молчание затянулось. Наконец, она тяжело вздохнула и отступила, жестом приглашая его войти.
Внутри дом был таким же простым и аскетичным, как и снаружи. Чисто выбеленные стены, грубые деревянные балки под потолком, большой камин, в котором потрескивали поленья, наполняя комнату теплом и ароматом жженой ольхи. На полках стояли глиняные горшки, сушеные травы, несколько потрепанных книг. Ничего лишнего. Никаких фотографий.
Она молча указала ему на деревянный стол у камина и принялась готовить кофе на маленькой газовой плитке. Ритуал занял несколько минут, и Константин не нарушал тишину, давая ей время привыкнуть к его присутствию. Наконец, она поставила перед ним крошечную чашку с черным, густым как смола эспрессо и села напротив, сложив на столе натруженные руки.
— Почему вы пришли? — ее голос был низким, хрипловатым от возраста и, возможно, от долгого молчания.
— Я ищу правду об Изабель, — сказал Константин. — Все думают, что она мертва. Но я не верю. И я думаю, вы тоже не верите.
Синьора Росси долго смотрела на него, словно пытаясь прочитать его душу. Потом ее взгляд смягчился, уступив место глубокой, спрятанной далеко боли.
— Я уехала из того мира много лет назад, — начала она, и голос ее приобрел отстраненную, повествовательную интонацию. — После того как моя сестра, мать Изабель, погибла... все изменилось. Наша семья всегда была... сложной. Полной амбиций, жажды денег и статуса. Я видела, как этот яд отравляет все вокруг. После ее смерти я поняла, что не могу больше этого выносить. Я продала свою долю в семейном бизнесе, взяла свои сбережения и уехала сюда. Здесь я нашла покой. Простую жизнь. Здесь меня не судят по размеру моего кошелька, а ценят за то, что я могу сама вырастить в огороде или испечь хлеб.
Она сделала глоток кофе и на мгновение замолчала, глядя на языки пламени в камине.
— А потом...полтора года назад... она нашла меня. Изабель. Я сначала не поверила своим глазам. Такая яркая, такая красивая... настоящая принцесса из другого мира. Она стояла на моем пороге в дизайнерском платье и с чемоданом Louis Vuitton, и смотрела на меня с такой... тоской.
Карла замолчала, и по ее лицу пробежала тень улыбки.
— Первые дни были трудными. Она была как птичка в клетке — не знала, куда себя деть. Не могла понять, как можно жить без постоянных вечеринок, шопинга, внимания. Но потом... что-то в ней начало меняться. Она стала помогать мне по хозяйству. Сначала из любопытства, потом... будто в этом был для нее какой-то смысл. Мы разговаривали. Долгими вечерами, сидя у этого камина. Она рассказывала мне о своей жизни, о Джордже, о его брате... о той золотой клетке, в которой жила. Она говорила, что чувствует себя одинокой и потерянной, несмотря на все богатство. Искала что-то настоящее. И, кажется, находила это здесь.
— Она часто приезжала? — тихо спросил Константин.
— Да. Сначала на выходные, потом стала задерживаться на неделю, а то и две. Говорила Джорджу, что уезжает на спа-процедуры или на шопинг в Милан. А сама приезжала сюда. Она даже... — Карла снова чуть улыбнулась, — научилась печь хлеб. У нее ужасно получалось, первый раз она его просто сожгла. Но Изабель не сдавалась. Говорила, что хочет чему-то научиться по-настоящему. Здесь она была просто Изабель. Не невестой олигарха, не светской львицей. А просто... девушкой.
Потом выражение ее лица изменилось, стало мрачным.
— Но покой длился недолго. Здесь Изабель познакомилась с одним мужчиной. Лучше бы этого не случилось. Его зовут Риккардо Томмази. Он местный, но... с дурной репутацией. Занимается бог знает чем. Контрабандой, я думаю. Дорогие машины, много наличных, но при этом он никогда нигде не работал. Изабель, со своим любопытством и тягой к опасности, начала с ним флиртовать. А потом... что-то узнала.
Карла опустила голос до шепота, хотя кроме них в доме никого не было.
— Однажды она примчалась сюда вся в слезах и в страхе. Сказала, что подслушала разговор Риккардо по телефону. Он говорил о каких-то поставках, о деньгах... и упомянул имя Майкл. Начала копать дальше и выяснила, что это тот самый Майкл — правая рука Джорджа. Она была в ужасе. Поняла, что ее жених, сам того не ведая, окружен предателями. Она хотела все рассказать Джорджу, думала, он защитит ее, уволит этого Майкла.
Карла закрыла глаза, словно вспоминая ту сцену.
— Но через пару дней Изабель пришла сюда снова. И была еще более напуганной. Говорила, что Риккардо передал ей угрозу. Сказал, что «его друг Майкл» знает, что она лезет не в свое дело. И что если она кому-то проболтается, с ней и с теми, кого она любит, случится несчастный случай. После этого Изабель решила исчезнуть. Говорила, что у нее есть план, что она все подготовила — новые документы, деньги на другом счету. Она просила меня ни о чем не беспокоиться, сказала, что свяжется со мной, когда все уляжется... — голос Карлы дрогнул, и она отвернулась, чтобы смахнуть скупую слезу. — Больше я ее не видела. И не слышала. А в полицию... в полицию боюсь идти. У меня есть сын... Алессандро. Он живет в Милане, у него своя жизнь, своя семья. Я не могу рисковать им. Эти люди... они не шутят.
Константин сидел, ошеломленный. Перед ним вырисовывалась картина не просто убийства из-за денег или ревности, а холодной, расчетливой ликвидации свидетеля, который узнал слишком много о темных делах Майкла. Изабель стала угрозой для его преступной империи, скрытой за респектабельным фасадом бизнеса Джорджа.
Поблагодарив Карлу от всей души и пообещав сделать все возможное, чтобы обезопасить и ее, и ее сына, Константин покинул уютный, пропахший дымом и травами домик. Теперь у него была не просто зацепка. У него был свидетель. Свидетель, который мог подтвердить, что у Изабель был мотив исчезнуть, и что этот мотив был напрямую связан с Майклом.

Следующим шагом был сам Риккардо. Найти его оказалось чуть сложнее, но деньги и настойчивость открывают многие двери. Через пару дней Константин выследил его в баре в соседнем городке. Риккардо оказался не самым умным, но осторожным малым, с быстрыми, бегающими глазами и постоянной нервной ухмылкой.
Изначально он отнекивался, но когда Константин, пригрозив ему и показав фотографию Майкла, напрямую обвинил в соучастии, его бравада испарилась. Он сломался. Да, он признался, что Майкл — его дальний родственник, и что именно «синьор Майкл» был тем, кто «управлял» определенными «логистическими вопросами» Джорджа, о которых сам босс предпочитал не знать. Риккардо также, запинаясь, подтвердил, что передал Изабель ту самую угрозу, после чего она будто сквозь землю провалилась. Он клялся, что не знает, что с ней случилось, и что сам боится Майкла.
Теперь у Константина были не просто догадки. У него были показания Карлы, рисующие портрет Изабель, пытающейся сбежать от правды о людях, окружавших ее жениха. И у него было признание Риккардо о связях с Майклом и о прямых угрозах в адрес Изабель. Этого было достаточно, чтобы сокрушить алиби Майкла и доказать Джорджу, что его правая рука — не просто предатель, а опасный преступник, который устранил его невесту, чтобы замести следы своих дел. Этого должно было хватить, чтобы потребовать у брата свободы для Сабрины в обмен на столь важную информацию и молчание.
С тяжелым чемоданом, набитым распечатками, расшифровками разговоров и фотографиями, и с сердцем, полным надежды, Константин ехал в аэропорт. Он уже представлял, как предъявит все это Джорджу, как шокирует его масштабом предательства, как вытащит Сабрину из этого кошмара, вернув ей имя и жизнь.

Машина мчалась по пустынной горной дороге, петляя между скалами и соснами. Впереди показался крутой поворот, скрывавший обзор. И вдруг, из-за него навстречу, на огромной скорости, выехал черный внедорожник с тонированными стеклами, нагло перекрыв обе полосы. Водитель Константина, пожилой итальянец, вскрикнул и резко ударил по тормозам, выворачивая руль. Машину занесло, она развернулась и с глухим ударом замерла, упершись в отбойник.
Не успел Константин прийти в себя, как двери его машины распахнулись. На него навели пистолет с глушителем.
— Не двигайтесь, мистер Геловани, — прозвучал холодный, безразличный голос. — С вами хочет поговорить один человек.
Пока его грубо вытаскивали из машины и обыскивали, он успел заметить, как из внедорожника вышел тот самый Риккардо. На его лице была не ухмылка, а скорее испуганное покаяние. Молодой человек стоял в стороне и не смотрел Константину в глаза. Он всех продал. Майкл узнал о его визите.
Последнее, что увидел Константин, прежде чем на голову ему накинули плотный мешок, пахнущий пылью и потом, — это его драгоценный чемодан с доказательствами, который один из людей грубо швырнул в багажник внедорожника. Надежда, которую он так лелеял, рухнула в одно мгновение, оставив после себя лишь вкус страха и горького осознания собственной наивности. Теперь он был не охотником, а добычей. И его исчезновение могло стать таким же бесследным, как и исчезновение Изабель.