Чужая жизнь Сабрины

Утро перед финальной репетицией суда Сабрина провела, в сотый раз перечитывая биографию Изабель. Листы были испещрены пометками Майкла, ее собственными заметками, но она искала нечто другое — слабое место, деталь, которую все упустили.
И она нашла ее. В разделе о семье, среди перечня погибших родителей и дяди, мелким шрифтом упоминалась двоюродная тетя Изабель по материнской линии — Карла Росси. В биографии значилось: «После смерти сестры (матери Изабель) Карла уехала на север Италии, в регион Трентино, и прекратила всякое общение с семьей. Считается, что контакты утеряны».
«Считается...» — прошептала Сабрина. Ни Майкл, с его маниакальной дотошностью, ни Джордж не удосужились проверить, жива ли эта женщина. Она была для них статистической погрешностью, забытой родственницей, не стоящей внимания. Но для Сабрины, выросшей в тесной семье, где каждый двоюродный брат имел значение, это прозвучало фальшиво. Как можно просто «потерять» родственника?
Это была крошечная, но ее собственная зацепка.

Репетиция перед судом превратилась в ад. Майкл устроил ее в библиотеке, воссоздав атмосферу зала суда. Он играл роль прокурора, задавая каверзные, провокационные вопросы, пытаясь вывести ее из равновесия.
— Мисс Манчини, вы утверждаете, что провели этот год в добровольном уединении. Почему же вы не связались ни с одним из своих многочисленных друзей? Неужели вам было все равно, что вашим исчезновением пользуются, чтобы уничтожить репутацию невиновного человека?
Сабрина, пытаясь сохранить маску высокомерной беззаботности Изабель, отвечала заученными фразами, но голос ее дрожал. Она путалась в деталях биографии, ее «итальянский» акцент ломался, выдавая нервозность.
Майкл наблюдал за ее провалом с ледяным удовлетворением. Когда она в очередной раз запнулась, он резко оборвал ее.
— Хватит. Это не прокатит. Ни один присяжный вам не поверит. Вы провалитесь. И знаете, что происходит с ненужными вещами?
Он подошел к ней так близко, что она почувствовала холод, исходящий от него.
— Их утилизируют. Чисто, быстро, без следов.
Угроза висела в воздухе, густая и удушающая. И тут в Сабрине что-то надломилось. Месяцы страха, унижений и отчаяния вырвались наружу. Она отступила на шаг и подняла на него взгляд, в котором горел внезапный, ясный огонь.
— Поступишь со мной так же, как поступил с Изабель? — ее голос прозвучал тихо, но отчетливо, без тени сомнения.
Она видела, как его каменная маска на мгновение дрогнула. В его глазах мелькнуло нечто — не удивление, а скорее уважение к дерзости. И тут же — смертельная опасность.
Майкл больше не церемонился. Его рука молниеносно схватила ее за запястье так сильно, что у нее потемнело в глазах от боли.
— Умная девочка,— прошипел он, притягивая ее к себе. Его лицо было в сантиметрах от ее. — Но глупая. Нельзя произносить вслух то, за что можно поплатиться жизнью.
Он говорил тихо, но каждое слово впивалось в нее, как лезвие.
— И да. Если ты провалишься на суде, мне доставит огромное удовольствие придушить тебя собственными руками. Я буду смотреть, как гаснет свет в твоих наивных прекрасных глазах. А твое тело... — он оскалился в безрадостной улыбке, — его скормят акулам. От тебя не останется ничего. Ни имени, ни могилы. Ты просто исчезнешь. Как будто тебя и не было.
Он оттолкнул ее, и Сабрина едва удержалась на ногах, потирая покрасневшее запястье.
— Теперь, когда мы поняли друг друга, — его голос снова стал бесстрастным, — может, ты найдешь в себе силы перестать разыгрывать из себя испуганную мышку и начать работать? Или ты уже готова стать кормом для акул?
Сабрина молчала, глотая слезы. Она поняла главное. Джордж был опасен своей властью и маниакальным желанием контролировать. Но Майкл... Майкл был опасен сам по себе. Он был самой смертью, хладнокровной и безжалостной. И теперь она знала это наверняка. Он был убийцей. И ее жизнь висела на волоске, который этот жестокий человек мог перерезать в любую секунду.

Когда кошмар закончился, и Майкл удалился, Сабрина осталась в библиотеке, чувствуя себя абсолютно разбитой. И тут в дверях появился Константин. Он выглядел уставшим, но в его глазах горела решимость.
Убедившись, что они одни, он быстро подошел к ней.
— Сабрина, слушай меня. У нас мало времени. Я нашел кое-что. На яхте Изабель. Доказательства, что Майкл причастен к ее исчезновению. Он убийца.
Сабрина замерла, сердце упало. Часть ее всегда в это верила, но услышать это вслух было все равно что получить удар.
— Что?..
— Я вытащу тебя отсюда. Обещаю. Но мне нужно время, чтобы все обдумать. Скоро все закончится, — он говорил быстро, тихо, его глаза умоляли верить.
И в этот момент Сабрина поняла — он говорит правду. Не сладкие сказки, как раньше, а горькую, ужасную правду. И эта правда означала, что ее жизнь висит на волоске не после суда, а прямо сейчас.
— Константин... — ее голос дрогнул. — В биографии Изабель... есть двоюродная тетя. Карла Росси. Все считают, что связь с ней утеряна. Но что, если нет?
Он смотрел на нее, и в его глазах что-то щелкнуло, как будто последний пазл встал на место.
— Тетя...— прошептал он. — Боже, как я мог не догадаться! В письмах Изабель были упоминания о Карле Росси, они вели тайную переписку. Похоже Изабель всё ей рассказывала, все секреты. Что не удивительно, она ее единственный родной человек.
Константин схватил ее за руки, его взгляд горел.
— Ты права. Изабель ее нашла. И если мы найдем эту женщину... она может знать о Майкле, возможно у нее хранятся какие-нибудь доказательства. Или, по крайней мере, это шанс, что тетя не подтвердит, что ты Изабель. Это подорвет все доводы обвинения и разрушит план Джорджа! Но пока нужно молчать. Нельзя полагаться на благоразумие моего брата, неизвестно как он отреагирует. К тому же я не могу просто так довериться Джорджу без непоколебимой уверенности в его невиновность. Вдруг он заодно с Майклом или же в курсе его дел.
— Ты прав, — согласилась с его доводами Сабрина.
Константин обхватил ее за плечи и посмотрел проникновенно в глаза.
— Послушай внимательно, я немедленно вылетаю в Италию на поиски тети, а ты должна продолжать притворяться Изабель, будто смирилась со своей участью. От этого все зависит. Я в тебе не сомневаюсь, ты справишься.
Сабрина медленно кивнула. Впервые за долгие недели в ее глазах вспыхнула не чужая, заученная уверенность, а ее собственная, живая надежда. У них появился шанс. Небольшой, призрачный, но настоящий. И они пришли к этому вместе.

Последняя ночь перед судом была долгой и бессонной. Едва первые признаки зари стали размывать чернильную густоту неба, Сабрина сбросила с себя шелковое одеяло и подошла к панорамному окну своей комнаты. Океан, еще хранящий ночную тайну, лежал неподвижной свинцовой гладью, сливаясь на горизонте с темным бархатом неба.
И тогда это началось.
Тонкая, как лезвие бритвы, полоса света прорезала линию горизонта, отделив море от неба. Она была не просто светлой — она была цвета расплавленного золота и нежных лепестков розы. Этот огненный шлейф медленно, словно нехотя, растягивался, поджигая кромку облаков, которые из призрачных теней превращались в пылающие коралловые рифы, плывущие в высоте.
Сам солнечный диск показался из воды не ослепительным шаром, а огромной, почти невесомой половинкой спелого персика, мягко касающейся океана. Свет был не яростным, а ласковым, он не слепил, а заливал все вокруг медовым сиянием. Бирюзовая вода впитала в себя отблески зари и заиграла невероятными оттенками — от нежно-сиреневого до глубокого сапфирового. Белоснежные яхты у пирса казались вырезанными из розового кварца, а волны, накатывающие на берег, отливали жидким золотом.
Это была картина абсолютного, первозданного мира. Мира, в котором не было места лжи, страху и грязным сделкам. Он дышал спокойствием и величавым равнодушием к человеческим драмам.
Сабрина, прижав ладонь к прохладному стеклу, смотрела на это торжественное таинство и пыталась вдохнуть в себя частичку этого покоя. До начала суда шесть часов. Через шесть часов ей предстоит самая трудная роль в жизни. От того, насколько убедительно она сыграет Изабель, зависело все. Ее свобода. Благополучие ее семьи. Ее жизнь.
— Я справлюсь, — прошептала она стеклу, и ее дыхание оставило на нем маленькое мутное пятно. — Я должна справиться.
В этот момент ее внимание привлекло движение внизу. Через главные ворота на территорию въехал черный мерседес. Из особняка вышел Джордж в безупречном темном костюме, его лицо было сосредоточенным и суровым. Рядом с ним, не отставая ни на шаг, шел его адвокат, лихорадочно листая папку с документами. Они уселись в машину, и она бесшумно покатила по аллее, увозя его на последние, предсудебные допросы и согласования.
Он ехал бороться за свою свободу. А ее свобода зависела от того, насколько успешно она поможет ему в этой борьбе. Горькая ирония заставила ее сгорбиться.
Она осталась стоять у окна, пока солнце полностью не поднялось над водой, превратившись из нежного персика в ослепительный, беспощадный диск. Золото и розы уступили место ясной голубизне. Идиллия рассвета закончилась. Наступил день расплаты. Сабрина глубоко вздохнула, выпрямила плечи и медленно отошла от окна, чтобы готовиться к выходу. Ей предстояло надеть не просто платье, а вторую кожу. И войти в зал суда не Сабриной, а призраком.