Чужая жизнь Сабрины

Поцелуй был неспешным, бережным, Константин словно боялся, что Сабрина исчезнет, если сделать хоть одно лишнее движение.
А для неё это был не просто поцелуй — это огромный шаг в пропасть, в которую она себе позволила упасть, пропасть из которой уже не выбраться.
Она забыла обо всём: о шуме зала, о своих страхах, о том, кем была вчера.
— Не представляешь, как я рад, — сказал Константина, наконец оторвавшись от ее губ.
— Я тоже очень рада, — растекаясь в улыбке, ответила Сабрина. Глаза слезились от такого долгожданного, нечаянного счастья.
— Не плачь, — прошептал он тихо и нежно провел костяшками пальцев по атласной коже.
— Это от счастья, — призналась она, понимая насколько глупо сейчас выглядит, но прекратить лить слезы не может.
— Стой здесь, — велел Константин. — Я принесу нам шампанское, а тебе бумажные салфетки.
Крепко поцеловал ее в висок с едва уловимой горечью сожаления и быстро удалился.
Сабрина утерла слезы и посмотрела на звёздное небо. Всё вокруг казалось фантастическим, нереальным, как в красивом сне.
Шло время, а Константин не спешил возвращаться. Сабрину начинало одолевать беспокойство. Ещё немного потоптавшись на месте, она отправилась в особняк на поиски.

Из зала доносилась музыка — на сцене пел тенор, а гости слушали, покачивая в такт головами и бокалами шампанского.
Сабрина осмотрелась, в отчаянии выискивая знакомую фигуру.
Гости громко захлопали в ладоши, когда певец закончил песню, взяв напоследок высокую ноту.
На сцену вышли следующие музыканты и заиграл джаз.
Сабрина растерянно бродила по особняку, заглядывала в каждый зал, каждую комнату, выходила несколько раз на террасу, возвращалась в зимний сад в тщетных поисках.
Часы показывали уже за полночь. Некоторые гости стали расходиться.
Тревога поднималась волной. "Может ему стало плохо? Может что-то случилось? Не мог же он вот так просто взять и уйти?".
Она подошла к гардеробу, забрала пальто и клатч. Сердце стучало всё быстрее. Возникла единственная верная мысль:
"Надо позвонить ему".
Сабрина достала телефон. Экран загорелся, и в тот же миг всплыло новое сообщение от Константина.
"Сабрина, прости, пришлось уехать. Срочные дела. Завтра в 10:00 водитель отвезет тебя в аэропорт. О документах не беспокойся.
Обещаю, на месте всё объясню. К."

Она перечитала несколько раз, не веря глазам. Аэропорт. Загранпаспорт.
Где-то в груди снова вспыхнул огонёк — то ли надежды, то ли страха.
Она стояла у выхода, среди редких оставшихся гостей, в своём серебристом платье от кутюр и маске, и не могла понять, то ли злиться на Константина и заблокировать номер, то ли срочно собирать вещи и лететь с ним куда скажет.

Сабрина почти не спала той ночью.
Сообщение от Константина перечитала, наверное, раз сто. Сначала радость, потом сомнение, потом снова радость.
Она боялась поверить, что всё это — реально.
На рассвете встала, тихо прошла на кухню, поставила чайник.
За окном ещё было серо, двор спал, и лишь редкие фонари освещали свежий иней на ветках.
Сабрина открыла шкаф, долго стояла перед вещами, не зная, что взять. В конце концов выбрала самое простое — джинсы, белую блузку и пальто.
Когда мать проснулась, чемодан уже стоял у двери.
— Куда это ты собралась с утра пораньше? — спросила она, прищурившись.
Сабрина старалась говорить спокойно:
— В аэропорт. Константин попросил встретиться.
Мать села на стул и скрестила руки на груди.
— В аэропорт? Почему в аэропорт?
— Ещё не знаю. Думаю мы полетим куда-то.
— С мужчиной, которого ты едва знаешь? — мать ошарашенно упала на стул. — Ты хоть понимаешь, чем это может закончиться?
— Мам, я не ребёнок. И он не какой-то случайный знакомый. Вчера Константин предложил мне встречаться.
— Ох, какой широкий жест — встречаться он предложил! — резко перебила она, передразнивая. — А о работе ты подумала?
— Конечно. Я взяла больничный. На два дня, не больше.
— На два дня, — повторила мать и покачала головой. — Как это все рискованно. Я вот читаю новости: девушек увозят за границу, потом ни слуху, ни духу! Могут и в рабство продать и на органы разобраться как машину на запчасти! Неужели ты готова так рискнуть ради этого мужчины?
Бабушка, до этого молча сидевшая у окна, тяжело вздохнула.
— Мила, не начинай, — сказала тихо. — Поменьше новости свои смотри! Всё равно не остановишь. Сердце у девочки уже решило.
Сабрина подошла к бабушке, обняла её за плечи.
— Я просто поеду, посмотрю. Завтра вечером вернусь, обещаю.
Бабушка вздохнула и провела рукой по её волосам.
— Если уж решила — иди с Богом, внученька. Только позвони, как приедешь. И сразу же звони, если что-то не понравится.
— Хорошо, бабуль, — Сабрина попыталась улыбнуться, но в горле стоял ком.
— Ох! — театрально воскликнула мать. — Вы вгоняете меня в гроб раньше времени. Ну какие вы все беспечные! Лететь она собирается Бог знает куда с каким-то мужчиной — это безответственно!
В этот момент под окнами послышался гул мотора.
Мама выглянула во двор.
— За тобой?!
Сабрина кивнула.
— Он прислал машину.
Мать бросила взгляд, полный страха и бессильного возмущения.
— Не доверяю я этим богачам, — пробормотала она. — Слишком всё красиво, чтобы быть правдой.
Бабушка перекрестила Сабрину.
— Пусть всё будет во благо, дитя моё. Только не забывай, кто ты и откуда.
Сабрина взяла пальто, чемоданчик, поцеловала обеих дрожащими губами в лоб.
На пороге обернулась — обе женщины стояли рядом, такие разные: одна — тревожная и сердитая, другая — спокойная и мудрая.
Во дворе у машины стоял водитель в перчатках и открыл для неё дверь.
Сабрина села на мягкое кожаное сиденье.
Машина тронулась. Дом остался позади, а внутри было странное ощущение — как будто она покидает не просто родной город, а прежнюю жизнь.

Сабрина стояла у входа в аэропорт, сжимая в руках маленький чемоданчик, чувствуя себя лишней среди спешащих людей.
Её взгляд метался, пока не увидел знакомую фигуру — Константин, высокий, уверенный, в светлом пальто и сдержанной улыбкой.
Он подошёл к ней быстро, словно боялся, что она передумает.
— Я рад, что ты пришла, — сказал Константина, чуть наклонившись к её лицу. — Прости за вчера. Мне пришлось уехать, обстоятельства сложились не в мою пользу. Не хотел, чтобы ты осталась одна.
Сабрина покачала головой, её губы тронула улыбка.
— Всё в порядке. Но я волновалась, конечно.
— И совершенно зря, — ответил он сдержанно. — Но теперь всё хорошо. Давай твою сумку.
Он взял её чемодан, как будто это была невесомая коробка, и уверенным шагом повёл к отдельному выходу.
Сабрина шла рядом, удивляясь, как всё просто у него получается — охрана, стойка регистрации без очереди, потом какой-то служащий с планшетом, короткое «всё готово, господин Геловани», и вот они уже идут по лестнице к самолёту.
Это был не обычный рейс — на взлётной полосе стоял белоснежный частный самолёт с блестящими крыльями.
Сабрина остановилась.
— Это наш самолёт?
Константин чуть усмехнулся:
— Твой. На эти выходные — точно.
Она рассмеялась, не веря, и пошла за ним, цепляясь каблуками за металлические ступени.
Внутри было светло и уютно: белая кожа кресел, деревянные панели, запах свежего кофе и шампанского.
— Париж, — коротко сказал Константин без объяснений и предисловий, усаживая её в кресло и подавая бокал. — Только на пару дней. Я подумал, нам не помешает немного романтики.
— Париж?! — Сабрина чуть не выронила бокал. — Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Она рассмеялась — звонко, искренне.
— Но как ты все это устроил? Ладно, у меня загранпаспорт есть, но виза?
Константин посмотрел на неё с тенью улыбки:
— Нашёл способ. Ни о чем не беспокойся.
Сабрина покачала головой, делая глоток шампанского. От легких пузырьков и волнения голова пошла кругом.
— Это безумие, — сказала она, смеясь. — Я даже не верю, что всё это происходит со мной.
Он только смотрел — спокойно, будто наблюдая за чем-то хрупким и дорогим.
Она не заметила, как в его взгляде мелькнула тень грусти.
Сабрина, раскрасневшаяся и счастливая, рассказывала, как в прошлом году они с Жанкой собирались лететь в Турцию, даже чемоданы собрали, но в последний момент турагентство обанкротилось.
— Вот так мой загранпаспорт пролежал целый год без дела, — смеялась она. — А теперь — Париж! Видимо, сама судьба хранила его для тебя.
Константин кивнул, глядя в окно.
— Возможно, — тихо сказал он. — Возможно, именно так.
Она не обратила внимания на оттенок в его голосе — слишком пьяная от счастья, от шампанского, от самого факта, что сидит в небе рядом с мужчиной, в которого уже, страшно подумать, влюбилась по уши.
Самолёт набирал высоту. Под крылом таяли облака, и Сабрина, прижавшись к стеклу, прошептала:
— Никогда не думала, что всё может быть так красиво.
Константин смотрел на неё — и во взгляде была смесь нежности, тоски и решимости.
Он коснулся её руки.
— Главное, запомни этот момент, Сабрина. Всё остальное — потом.
Она улыбнулась, не понимая, что в этих словах куда больше смысла, чем показалось.