Ночь изменившая жизнь

— Давай позвоним родителям? – предложила Катрин, устраиваясь на диване и подтягивая к себе плед. – Хочу поделиться с ними нашим настроением.
Л: — Отличная идея, – согласился Ландо. – Я начну с своих.
Ландо включил видеосвязь.Через пару секунд на экране появились его родители — Сисси и Адам.Сисси, с фирменной улыбкой и в вязаном рождественском свитере, тут же всплеснула руками
Л: — Ландо! Какой же ты слегка загорелый! Отпуск в Альпах пошёл тебе на пользу,особенно в солнечных комнатках.
Адам, сидящий рядом, кивнул
А: — Рад видеть тебя, сын.И Катрин — привет, дорогая! Как ваши дела?
Катрин помахала в камеру
— Всё прекрасно, папа Адам.Мы только что нарядили ёлку и вернулись с прогулки — в городе такая красота
Ландо показал в камеру украшенную ёлку
Л: — Смотрите, какая у нас красавица.Катрин нашла винтажные игрушки — вот этот шар, например, ей достался на рынке в Вене.
Сисси восхищённо ахнула
С: — Какая прелесть! А у нас тут всё по‑старому: гирлянды, печенье и ваш старый фотоальбом на столе.Ждём вас в гости на Рождество!
Л: — Мы постараемся приехать после праздников, – пообещал Ландо. – Обещаю.
Пока Ландо прощался с родителями, Катрин уже настраивала свой звонок.На экране появились Кристофер и Анита — её родители.Анита, в элегантном кардигане, сразу заулыбалась
А: — Катрин, милая! Ты сияешь!Что за волшебство у вас там?
— Волшебство называется Ландо рядом, – рассмеялась Катрин. – Мы нарядили ёлку, гуляли по рынку, купили подарки...
Кристофер, поправляя очки, добавил
К: — Вижу, что ты счастлива.Это главное.И как съёмки Джейн Эйр? Уже показали что‑то интересное?
— О, да! – Катрин оживилась. – Недавно снимали сцену в саду — Крис Эванс был так убедителен...

Она начала рассказывать, а Ландо, закончив разговор с родителями, присоединился к беседе.Родители Катрин расспрашивали про Лондон, про планы, про Бруно — который, услышав своё имя, тут же подошёл к экрану и гавкнул.
А: — Какой он вырос! – восхитилась Анита. – Передавай ему печеньку от нас.
Поговорив ещё немного и пообещав прислать фото с праздника, Катрин попрощалась с родителями.
Л: — Ну что, – Ландо потянулся, – время для главного: пицца и кино?
— Идеально, – Катрин достала телефон и заказала две пиццы: пепперони для Ландо и вегетарианскую с грибами для себя.
Через полчаса курьер доставил горячую пиццу, источающую ароматы сыра и томатов.Они накрыли небольшой столик перед диваном, разложили тарелки, открыли газировку.
Л: — Что смотрим? – Ландо взял пульт.
— Гринча, – решительно сказала Катрин. – Это мой обязательный рождественский фильм.
Л: — Принято, – он запустил фильм.
На экране появился Ктоград, покрытый снегом, а Гринч строил свои коварные планы.Катрин с удовольствием откусила кусок пиццы, Ландо налил газировку и обнял её за плечи.
Бруно, почувствовав, что начинается что‑то уютное, устроился прямо между ними — положил голову на колени Катрин и закрыл глаза, явно собираясь подремать под звуки фильма.
— Смотри, – шепнула Катрин, – он тоже решил смотреть кино.
Л: — И участвовать во всём, что происходит, – улыбнулся Ландо. – Настоящий член семьи.
Они тихо переговаривались, комментировали сцены из фильма, делились кусочками пиццы с Бруно совсем чуть‑чуть, чтобы не навредить и просто наслаждались моментом.За окном падал снег, ёлка мерцала огоньками, а в доме царила атмосфера тепла, любви и предвкушения завтрашнего Рождества.
Л: — Знаешь, – тихо сказал Ландо, когда Гринч начал понимать ценность праздника, – это самое лучшее Рождество за долгое время.
— Согласна, – Катрин прижалась к нему. – Потому что мы вместе.
И в этот момент, на экране, Гринч улыбался, город радовался, а в их гостиной звучал тихий смех — такой же тёплый, как свет гирлянд и аромат рождественской пиццы.

Через две недели Катрин постепенно возвращалась к работе.График съёмок уплотнялся, а роль в Счастливом часе требовала всё больше времени и эмоций.В один из дней она отправилась на площадку вместе с Хадсоном Уильямсоном — им предстояли сложные сцены с эмоциональными диалогами и несколькими поцелуями.
Ландо решил поехать с ней — хотел поддержать и заодно посмотреть, как проходит процесс.
Они приехали на базу Red Bull: вокруг кипела жизнь, операторы настраивали камеры, ассистенты раскладывали реквизит, а каскадёры проверяли болиды для будущих гоночных сцен.Съёмки начались с общих планов, затем перешли к крупным — Катрин и Хадсон играли сцену, где их герои, в разных командах, неожиданно сближаются после ссоры.По сценарию между ними должен был произойти поцелуй.
Катрин старалась сосредоточиться на роли, но краем глаза замечала, что Ландо, сидящий в стороне с кружкой кофе, всё чаще хмурится.Он старался держать лицо, но в глазах читалось напряжение — особенно в моменты, когда камера фиксировала слишком долгие взгляды или слишком близкие объятия.
Режиссёр давал указания
Р: — Хадсон, чуть ближе.Катрин, посмотри на него так, будто ты готова его ударить...или поцеловать.Отлично! Мотор!
Сцена за сценой — поцелуи, прикосновения, взгляды, полные страсти.Ландо сжимал и разжимал кулаки, стараясь не выдать эмоций.Он понимал, что это работа, но внутри всё равно закипало.

Наступил обеденный перерыв.Команда разбрелась по площадке — кто‑то ел бутерброды, кто‑то курил, кто‑то обсуждал следующий дубль.Катрин села на ящик с реквизитом, доедая сэндвич, когда к ней подошёл Хадсон.
Х: — Ну что, актриса, – он подмигнул и неожиданно пощекотал её за талию. – Ты сегодня на высоте
Катрин рассмеялась, слегка стукнула его в плечо
— Перестань, Хадсон!Ты как ребёнок.
Он, продолжая улыбаться, наклонился и неожиданно поцеловал её в шею — легко, шутливо, но достаточно заметно.
В этот момент Ландо сорвался с места.Он подошёл к Хадсону в два шага, схватил его за грудки и с размаху врезал в лицо.Удар был резким, сильным — у Хадсона хлынула кровь из носа, он отшатнулся, схватившись за лицо.
Вокруг всё замерло.Ассистенты, операторы, даже каскадёры — все обернулись в их сторону.
Ландо, с искажённым от ярости лицом, шагнул ближе и прошипел, чеканя каждое слово
— Ещё раз увижу — убью и закопаю в лесу.И тебя ни одна собака не найдёт, ни один следователь.Ты будешь гнить в аду.
Его голос звучал низко, почти угрожающе.В этот момент за ним говорила не просто ревность — за ним говорила собственническая ярость, желание защитить то, что принадлежит ему.Катрин вскочила на ноги, потрясённая
— Ландо!Что ты делаешь?!
Она бросилась к Хадсону, который уже вытирал кровь салфеткой, протянутой кем‑то из команды.
— Ты в порядке? – спросила она, глядя на него с тревогой.
Х: — Да...нормально, – Хадсон поморщился. – Но, чёрт возьми, твой парень — взрывной тип.

Ландо не сдвинулся с места.Он даже не посмотрел в сторону Хадсона — его взгляд был прикован к Катрин.В нём читалась не просьба о прощении, а твёрдое утверждение: Он перешёл черту и я буду защищать то, что моё.К ним подошёл режиссёр, высокий мужчина с седыми висками
Р: — Так, стоп.Ландо, нам нужны спокойные головы.Катрин, отведи его в сторону, пусть остынет.Хадсон, иди к медику.Сцену отложим на час.
Катрин, бросив на Ландо строгий взгляд, взяла его за руку и потянула прочь от площадки.Они отошли к краю базы, где стояли трейлеры.
— Ландо, – она повернулась к нему, скрестив руки на груди, – что это было? Ты не можешь так себя вести.Это работа, мы актёры, это всё — сценарий!
Он стоял неподвижно, расправил плечи, посмотрел ей прямо в глаза
Л: — Я знаю, что это сценарий.Но есть границы.Он их переступил.Я не буду извиняться за то, что защищаю то, что мне дорого.
Катрин вздохнула.Она видела — он не собирается идти на попятную.В его глазах не было раскаяния, только непреклонность.
— Ты понимаешь, что из‑за этого могут быть проблемы со съёмками? – тихо спросила она.
Л. — Пусть будут, – холодно ответил Ландо. – Лучше проблемы со съёмками, чем с тем, что кто‑то забывает, кому ты принадлежишь.
Пауза повисла между ними — тяжёлая, напряжённая.Катрин знала: Ландо никогда не извиняется.Он действует, решает, берёт на себя ответственность — и стоит на своём до конца.
— Ладно, – наконец сказала она. – Но впредь держи себя в руках или хотя бы предупреждай, прежде чем бить.
Л: — Не могу обещать, – Ландо слегка усмехнулся. – Но постараюсь не оставлять следов.
Они вернулись на площадку.Хадсон уже вернулся с чистым носом — он бросил на Ландо короткий взгляд, но ничего не сказал. Режиссёр собрал команду
Р: — Так, все успокоились.Продолжаем.Катрин, Хадсон – давайте без лишних жестов вне кадра.Ландо...просто наблюдай издалека.
Съёмки возобновились.Ландо сел в дальнем углу, не сводя глаз с площадки.Катрин ловила его взгляд между дублями — и в этот раз в её улыбке читалось не раздражение, а что‑то другое: понимание, признание его дикой, необузданной натуры.Той самой, что делала его таким, какой он есть — без извинений, без компромиссов, без страха показать, кто здесь главный.

Вечером Ландо и Катрин приехали на запланированное интервью.Они прошли в стильный офис с панорамными окнами и минималистичным интерьером: светлые стены, тёмная мебель, несколько камер на штативах и оператор, проверяющий свет.Катрин осталась за кадром — она присела на край кресла у стены, взяла в руки телефон и сделала вид, что проверяет сообщения, но на самом деле внимательно следила за ходом беседы.
Ландо уверенно прошёл к дивану, сел, расправил плечи и улыбнулся журналисту напротив — тому самому, который славился острыми вопросами и умением выудить сенсацию.
Ж: — Спасибо, что нашли время, – начал журналист, сверяясь с блокнотом. – Начнём с главного: титул чемпиона — это вершина или только ступенька?
— И то, и другое, – ответил Ландо. – Вершина сезона, но не карьеры.Я ещё не сказал своего последнего слова на трассе.
Журналист кивнул, сделал пометку и перешёл к следующему блоку вопросов — о сезоне, тактике, команде.Ландо отвечал чётко, без лишних эмоций, но с долей азарта, который всегда привлекал зрителей.Затем журналист сделал небольшую паузу, отпил воды и, глядя прямо в камеру, задал вопрос, которого Катрин слегка опасалась
Ж. — Часто сравнивают вашу бывшую — Маргариду Корсейро — с вашей нынешней спутницей, Катрин Хант.Обе актрисы, модели, но разные по характеру, внешности.Что скажете?
Катрин замерла, незаметно сжала пальцы.Ландо на мгновение задержал взгляд на журналисте, затем чуть откинулся на спинку дивана и ответил спокойно, твёрдо, без тени раздражения
— Смысл сравнивать? Они росли в разных структурах.Маргарида снимается в португальском кино, развивает карьеру там, у неё своя аудитория, свой путь.Катрин сотрудничает с Netflix, играет в международных проектах, у неё другой масштаб и другие амбиции.
Он сделал паузу, чуть повернул голову в сторону Катрин — так, чтобы это не выглядело нарочито, но чтобы она поняла, что говорит искренне.
— Да, обе талантливы.Но ставить их рядом и искать сходства или различия — это как сравнивать болид Формулы‑1 и раллийный автомобиль.Они созданы для разного.И я уважаю каждую за то, кем она является,но не всегда иногда ревность против.

Журналист приподнял бровь, явно рассчитывая на более эмоциональную реакцию, но Ландо не дал ему шанса
— К тому же, – добавил он с лёгкой усмешкой, – если я начну подробно разбирать, чем одна лучше другой, то точно получу проблемы дома.А я предпочитаю избегать конфликтов с Катрин,она умеет быть убедительной.
В студии раздался смех — и Катрин не удержалась, улыбнулась.Журналист тоже рассмеялся
Ж: — Хорошо, убедили.Давайте сменим тему.Расскажите о планах на следующий сезон...

Как только камера выключилась, Ландо встал, пожал журналисту руку и направился к Катрин.
Л: — Ну что, красотка, – он обнял её за плечи, – я хорошо справился? Не слишком жёстко?
— Идеально, – она поцеловала его в щёку. – Ты был честен, но без грязи и даже пошутил в конце.
Л: — Просто не люблю, когда пытаются стравить людей из‑за того, что они когда‑то были рядом со мной, – Ландо пожал плечами. – У каждого своя жизнь и сейчас моя — это ты.
Катрин улыбнулась, взяла его за руку
— Пойдём отсюда? Хочу мороженого.И чтобы никто больше не спрашивал про бывших.
Л: — Лучший план на вечер, – Ландо подмигнул. – Идём.
Они вышли из офиса, оставив позади софиты, камеры и вопросы.

Ландо и Катрин направились к небольшому уютному кафе неподалёку.Январь выдавался не слишком суровым: мороз был ощутимым, но терпимым, а небо — ясным, с лёгкой голубизной на горизонте. Лёгкий снежок похрустывал под ногами, а витрины магазинов уже начали украшать к грядущим праздникам — гирляндами, золотыми бантами и фигурками ангелов.В кафе было тепло и светло: деревянные столики, запах корицы и кофе, приглушённая джазовая музыка.Пара выбрала место у окна — так, чтобы видеть прохожих и падающие снежинки.
Л: — Мороженое все таки, – Ландо приподнял бровь, глядя в меню. – Не заболеешь?
— Зато это будет самое зимнее мороженое в моей жизни, – рассмеялась Катрин. – И потом, после него я возьму самый большой капучино.
Л: — Логично, – он подмигнул официанту. – Два шоколадных мороженого и два больших капучино, пожалуйста.
Они устроились за столиком.Ландо снял куртку, Катрин поправила шарф.За окном пробежали двое детей с санками, смеясь и толкаясь.
— Знаешь, – Катрин зачерпнула ложечкой мороженое, – мне понравилось, как ты ответил на вопрос про Маргариду.Честно, без пафоса и без попыток унизить кого‑то.
Л: — А зачем? – Ландо пожал плечами. – Прошлое есть прошлое.Оно учит, но не должно тянуть назад.Сейчас есть ты, съёмки, гонки...жизнь идёт.
— И всё же, – она чуть понизила голос, – иногда мне кажется, что люди ждут от тебя какой‑то драмы.Бывшая, нынешняя, ревность, скандалы...
Л: — Пусть ждут, – он усмехнулся. – Я не собираюсь устраивать шоу ради чужих ожиданий.
Они улыбнулись друг другу, сделали по глотку горячего кофе.Разговор перешёл на другие темы: планы на выходные, новый болид команды, смешной случай с Бруно, который вчера пытался помочь Катрин собрать вещи.

В этот момент у Катрин завибрировал телефон.Она взглянула на экран — это был режиссёр Счастливого часа.
— Да, Аллан? – ответила она.
Ландо заметил, как выражение её лица слегка изменилось: улыбка исчезла, брови чуть сошлись.Он насторожился.Режиссёр говорил несколько минут.Катрин слушала, кивала, иногда бросала короткие фразы
— Поняла...Да, конечно...Когда? Завтра? Хорошо...Без проблем.
Она завершила звонок и посмотрела на Ландо.
Л. — Ну? – он поставил чашку. – Что там?
— Завтра нужно доснять одну сцену, – осторожно начала Катрин. – Постельную с Хадсоном.
Ландо замер.В глазах на мгновение вспыхнул знакомый огонёк — тот самый, что уже привёл к конфликту на съёмочной площадке.
Л: — Понятно, – произнёс он сдержанно. – И что ещё?
— Аллан сказал, что тебя на площадке быть не должно, – добавила она. – Чтобы снова не было...инцидентов.
За столом повисла пауза.За окном проехала машина, рассыпая искры из‑под колёс.
Л: — То есть они решили просто исключить меня, чтобы избежать проблем? – уточнил Ландо.
— Скорее, обезопасить процесс, – мягко поправила Катрин. – Понимаешь, это важная сцена для сюжета.Без неё история теряет часть напряжения.
Л: — Напряжения, – повторил он с иронией. – Да, я могу обеспечить напряжение, это верно.

Катрин накрыла его руку своей
— Ландо, послушай.Это кино.Это не реальная жизнь.Хадсон — актёр.Я — актриса.Мы играем роли.И я не позволю никому перейти грань.Но и ты...не надо превращать это в войну.
Он помолчал, затем выдохнул
Л: — Ладно.Я не приду на съёмку.Но с одним условием.
— Каким?
Л: — Ты будешь на связи.Каждый час.И если хоть что‑то покажется тебе странным, некомфортным — сразу звонишь.Мы останавливаем съёмку.
— Договорились, – она улыбнулась. – Спасибо, что доверяешь.И что не устраиваешь сцен сейчас.
Л: — Я не устраиваю сцен, – он слегка сжал её пальцы. – Я устанавливаю правила.Но иногда за меня отвечает ревность
Катрин рассмеялась
— Хорошо, мистер Правила.Тогда давай доедать мороженое, пока оно не превратилось в воду.
Л: — И кофе, – добавил Ландо. – Много кофе.Потому что, видимо, завтра будет длинный день.
Они снова улыбнулись друг другу.За окном кружился снег, в кафе пахло корицей, а между ними — несмотря на сложности, вопросы и недоговорённости — оставалось главное: доверие.

Едва дверь квартиры захлопнулась, тишина пространства была мгновенно разрезана тяжелым, нетерпеливым дыханием.Ландо не дал ей даже скинуть туфли.Его руки, обычно уверенно сжимающие руль болида, теперь жестко и собственнически легли на ее талию, притягивая Катрин к себе так близко, что она почувствовала жар его тела сквозь ткань.
Л: — Отрепетируем сцену, которую ты с Хадсоном будешь завтра снимать? – его голос прозвучал непривычно низко, с хриплыми нотками, от которых по коже Катрин пробежала дрожь.В его глазах не было привычного озорства — только темное, концентрированное желание.
Катрин коротко, слегка нервно рассмеялась, закидывая руки ему на шею.
— Тебя буду представлять завтра, – прошептала она, но ее слова лишь подлили масла в огонь.
Ландо не стал отвечать.Он подхватил ее на руки одним резким движением, заставляя ее вскрикнуть от неожиданности, и направился в спальню.Он не нес ее бережно, как хрупкую вазу — в его шагах чувствовалась хищная уверенность.
Ворвавшись в спальню, он практически бросил ее на широкую кровать, нависая сверху прежде, чем она успела прийти в себя.Его доминантность ощущалась физически, подавляя и маня одновременно.
Л: — Представлять? – он перехватил ее запястья, прижимая их к подушке над ее головой. – Нет, Катрин.Завтра ты будешь не представлять.Ты будешь чувствовать на себе мои пальцы, мой вкус.Я хочу, чтобы, когда этот идиот прикоснется к тебе в кадре, ты вздрагивала, потому что это будут не мои руки.

Его поцелуй был грубым, требовательным, лишенным всякой нежности.Это было столкновение, борьба, в которой он не собирался уступать.Ландо действовал резко: одежда летела в стороны, пуговицы с треском отрывались, но ни один из них не обращал на это внимания.Его губы обжигали ее шею, ключицы, оставляя яркие отметины — его личные автографы, которые завтра придется тщательно замазывать гримерам.
Когда он вошел в нее, это было внезапно и глубоко, вырывая из ее груди громкий, надрывный стон.Ландо не давал ей времени привыкнуть, сразу задавая жесткий, быстрый темп.Он двигался с той же агрессивной точностью, с которой входил в самые опасные повороты на трассе, полностью контролируя ситуацию.
Л: — Смотри на меня, – приказал он, и Катрин повиновалась, встречаясь с его потемневшим, почти черным взглядом.В нем была не только страсть, но и отчаянная, болезненная привязанность.
Это не был просто секс.Это была эмоциональная экзекуция, интимность на грани фола.Каждое его движение было наполнено собственническим инстинктом.Он впивался пальцами в ее бедра, оставляя покраснения, и его дыхание обжигало ее ухо.
Л: — Ты моя, – рычал он, когда ритм стал запредельным. – Слышишь? Только моя.Никаких сценариев, только это.
Катрин выгибалась под ним, впиваясь ногтями в его напряженную спину, теряя связь с реальностью.Грубость его движений смешивалась с невероятной химией, создавая коктейль, от которого кружилась голова. В момент кульминации Ландо накрыл ее губы своими, заглушая общий крик, и в этом поцелуе было больше искренности и обладания, чем в любых словах.
Они лежали в темноте, тяжело дыша, и Ландо,все еще не выпуская ее из своих объятий, прижал ее к себе так крепко, словно боялся, что завтрашний день может ее забрать.Его доминантность сменилась тихой, тяжелой нежностью, но руки все еще крепко сжимали ее талию, напоминая, кто здесь настоящий режиссер ее жизни.

~Следующий день
Вечером после съёмок Катрин сидела в гримёрке — в мягком махровом халате, с кружкой горячего кофе в руках.Волосы были собраны в небрежный пучок, на лице — остатки грима, который она ещё не успела смыть.Она устало откинулась на спинку кресла, глядя в зеркало и пытаясь собраться с мыслями после напряжённого дня.
Напротив неё сидел Хадсон — только в шортах, с полотенцем на плечах, вытирая влажные после душа волосы.Он подмигнул ей и с лёгкой усмешкой сказал
Х: — А ты неплохо целуешься, в итоге.Даже засос оставила.
Катрин закатила глаза
— Это я укусила, потому что ты своим коленом мне таз чуть не сломал.
Х: — Могу повторить, – слегка посмеялся Хадсон и он наклонился к ее лицу.
В этот момент за её спиной раздался холодный голос
Л: — А я могу повторить свой удар тебе в нос.
Катрин обернулась — в дверях стоял Ландо.Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась та самая ярость, которую она уже видела однажды на съёмочной площадке и не только.Хадсон поднял руки в примирительном жесте
Х: — Это шутка, расслабься, Норрис.
Л: Для тебя шутки, для меня нет, – отрезал Ландо, не сводя с него взгляда.Катрин встала, поставила кружку на столик и повернулась к Ландо
— Ландо, успокойся.Мы актёры.Это работа.
Л: — А меня может бесить, что ты целуешься с другими, – резко ответил он.
— А нахуй ты выбрал в девушки актрису тогда? – вспылила Катрин, теряя терпение.
Л: — Люблю, потому что, – коротко бросил Ландо.
— Тогда не устраивай сцен, – её голос зазвучал твёрже.
Л: — А ты не целуйся с другими, – настаивал он.
— Это моя работа, придурок! – Катрин повысила голос.
Л: — Так уволься, – бросил Ландо в ответ.

В комнате повисла тяжёлая пауза.Хадсон замер, явно не ожидая, что ситуация накалится до такой степени.Он сделал шаг назад, будто пытаясь стать незаметнее.Катрин посмотрела на Ландо — в её глазах читались обида, злость и усталость.Она резко подняла руку и дала ему пощёчину.Звук звонко разнёсся по комнате.
— Остынешь поговорим, – чётко произнесла она.
Ландо на мгновение замер.Его щёка покраснела, но он не стал отвечать тем же.Вместо этого он сжал кулаки, глубоко вдохнул и произнёс
Л: — Не остыну, но буду ждать для разговора.
Он развернулся и вышел из гримёрки, громко хлопнув дверью.Хадсон, всё ещё стоящий в стороне, неловко кашлянул
Х: — Ну...кажется, я тут лишний.
— Да, Хадсон, – Катрин села обратно, закрыла лицо руками. – Пожалуй, да.
Х: — Прости, если я...спровоцировал, – он потянулся за футболкой. – Я просто шутил.Не думал, что он так снова отреагирует.
— Дело не в тебе, – устало ответила Катрин. – Дело в нём,в нас,в том, что он иногда не может принять мою работу такой, какая она есть.
Хадсон натянул футболку, подошёл ближе
Х: — Слушай, я понимаю его чувства.Но и тебя понимаю.Ты талантлива, и эти сцены — часть профессии.Если он не готов это принять...ну, это его проблема.
Катрин подняла глаза
— Он собственник.Просто не умеет с этим справляться.
— Любовь это не только ревность, – заметил Хадсон. – Это ещё и доверие.
Она вздохнула, провела рукой по лицу
— Знаю.И я хочу ему это объяснить.Но не когда он орёт и ставит ультиматумы.
Х: — Тогда иди домой, – Хадсон взял куртку, – Разговор нужен, но не сейчас.Когда оба остынете.
Катрин кивнула
— Ты прав.Спасибо, Хадсон.И...прости за грубость.
Х: — Всё нормально, – он улыбнулся. – Удачи с твоим...вулканом.
Он вышел, оставив её одну.Катрин допила остывший кофе, сняла халат и начала переодеваться.В голове крутились мысли: Как донести до него, что я не собираюсь бросать карьеру? Как показать, что его любовь для меня важна, но и моя профессия — тоже часть меня?
Она выключила свет в гримёрке.Впереди её ждал непростой разговор.Но она была готова его начать — когда Ландо будет готов слушать.