Стадия вторая - отвращение.
От автора: Доброго вечера всем! Вот и подоспела новая глава (практически с пылу с жару). Писалась она не долго, почему-то в последнее время вдохновение так и прет! Давайте подарим этой главе, а частности – нашему маленькому Наваждению свою любовь.
🖇️
Отвращение часто наступает после удовольствия, но часто и предшествует ему.
Коко Шанель.
***
Сокджин паркуется за огромным забором, ограждающим высоко построенное здание, не очень приятное на вид. Стены обшарпанные, облезлый фасад кажется устрашающим – точно дом из фильмов ужасов. Дорога отняла час – все, как и сказал Джин, который ехал быстро, явно превышая скоростное ограничение на дорогах. Мужчина заглушает мотор, хлопает себя по карманам, вспоминает про брошенный телефон на приборной панели, и убирает его в карман брюк. Лиса отстегивает ремень, тянется за сумкой на заднем сиденье и уже хочет открыть дверь авто, но Сокджин останавливает, мягко удерживая большой ладонью за оголённую коленку.
— Ты посидишь здесь, Лисенок.— и видя, как на лице девочки зарождается недоумение и лёгкая грусть, продолжает.— Тебе там делать нечего. И чтобы не было обид, я поясню: я работаю с очень серьезными людьми, многие из них не хотели бы видеть в своем обществе девочек, тем более таких милых, как ты. И тебе это тоже не нужно, уверяю. На складе нет ничего интересного, тебе будет скучно.
Лиса закусывает нижнюю губу, чтобы показать свою обиду – отворачивается к окну, чтобы не смотреть на мужчину. Тот смеется с ее реакции на его слова, насильно поворачивает ее голову обратно к себе и заглядывает в глазки, что темнее ночи в тусклом освещении машины. Лиса смотрит в ответ, стеснение куда-то испарилось, она показывает протест и недовольно сложившейся ситуацией. Доводит, маленькая бестия.
— К тому же, я должен быть там серьезным дядей, но лишь один брошенный на тебя взгляд – и я плавлюсь.— Сокджин тянется и целует мягкие губы.
Лалиса теряется от сказанных им слов, тормозит, как идиотка, которой ничего хорошего в жизни не говорили, и на поцелуй отвечает спустя долгие секунды. Снова прикрывает глаза, реснички дрожат, как и пальцы на руках, ропотно сжимающие свою же юбку. Она сейчас словно оголенный провод: растеряна в ситуации, тихая и такая послушная – казалось, бери и делай, что хочешь; но одно лишнее или неправильное движение и всю эту послушную платину прорвет. Сокджин это ощущает очень четко, поэтому руки не распускает. Его Наваждение еще не готова к таким смелым шагам, потому он сам разрывает поцелуй и вновь прикасается к мягким завитым волосам.
— Я постараюсь не задерживаться. Посиди тут и займи себя чем-нибудь.— мужчина вылезает из автомобиля и перед тем, как закрыть дверь, в последний раз смотрит на Наваждение.— Из машины никуда не выходи. Я не собираюсь тебя запирать, но надеюсь на твое благоразумие – по периметру много охраны и они могут быть не слишком дружелюбными.
Лалиса кивает и, когда дверь закрывается, откидывается головой на подголовник. Слишком много эмоций – нужно срочно отвлечь себя, чтобы тело не парализовало. Ее эмоциональность с самого детства приносит ей куда больше проблем, чем любому другому ребенку ее возраста. В возрасте шести лет родители маленькой Лисы начали замечать, что их дочь стала засыпать без особых на то причин, при чем засыпать не на несколько часов, а отключаться на десять-пятнадцать минут. Таких приступов на дню могло быть два-три, к десяти годам интервал увеличился до пяти-шести раз за день, после чего было принято решение обратиться к врачу. Тогда был поставлен диагноз – нарколепсия первого типа. Лиса засыпала везде, было не важно место: школа, прогулка или дом; родителей это, безусловно, пугало, потому что был шанс получить физические увечья – при падении удариться головой или, ней дай Бог, виском. Но к пятнадцати годам симптомы начали проходить – какое-то время Лиса больше не засыпала, чувствовала себя обычным человеком без всяких заболеваний. Дневная усталость присутствовала, но, по крайней мере, она перестала отключаться. Пока в семнадцать лет от новости о смерти ее любимого дедушки тело Лисы не парализовало. Это была короткая вспышка: давление подскочило, пульс увеличился до ста восьмидесяти ударов, из носа потекла кровь, а тело больше ей не принадлежало. Лиса не могла двигать ни руками, ни ногами, она осела на пол в гостиной, удачно облокотившись спиной на диван, и кровь капала прямо на руки, безвольно лежащие на бедрах, и одежду. Тогда все прошло через пятнадцать минут, но повторялось каждый раз, когда эмоции зашкаливали. Врач сказал, что такое бывает: нарколепсия перетекла в такую форму, но опасности для жизни это не несет. Просто так иногда случается.
Вот и сейчас, чувствуя легкое покалывание в кончиках пальцев, Лалиса решает для себя, что будет хорошо выйти из машины и подышать свежим воздухом, успокоить бушующие гормоны, а потом сесть обратно. Все же, если она просто выйдет из авто, ничего страшного ведь не случится? На улице дул приятный прохладный ветер, который обдувал лицо и снимал с него напряжение. Морщинки на лбу разгладились, девушка вдохнула полные легкие кислорода, а потом медленно выдыхала его, опираясь руками об автомобиль. Эмоции наконец-то приходили в норму, ей стало спокойнее на душе, в ушах пропал неприятный гул, оставляя месту лишь тишине улицы. Приятное стрекотание букашек в траве, звук электричества от фонарей, редкий лай собак – все это и правда успокаивало. Так Лиса не заметила, как прошло около сорока минут. Она все это время стояла, оперевшись о машину, и только когда услышала уведомление, пришедшее на телефон, открыла машину и взяла его в руки. Писала подруга и звала завтра пройтись по магазинам. Девушка написала, что согласна и о времени они уже договорятся завтра, и посмотрела на циферблат. Сокджина не было слишком долго: почти час, что настораживало.
Лалиса перевела взгляд на здание, в которое мужчина зашел, и задумалась. Если она, чисто теоретически, зайдет туда, мужчина же не разозлится? Ей скучно, прошло уже достаточно времени, а Сокджин будто пропал. Может, ей стоит вызвать такси и поехать домой, если у мужчины дела, а свидание можно перенести на любой другой день. Лису это не расстраивает, потому что у каждого случаются форс-мажорные обстоятельства, которые не зависят от самого человека. Они просто есть и с этим ничего не поделаешь. Поэтому, глубоко втянув носом воздух, Лиса берет сумочку из машины, кладет в нее телефон и направляется в глубь территории, прямо к этому зловещему зданию.
Странно то, что Лиса отчетливо слышит собак, но не видит их. Это навевает страху, если честно, но она продолжает идти вперед, толкает тяжелую железную дверь, которая оказалась не запертой, и идет дальше. Лалиса ступает осторожно, бесшумно, поворачивает голову в разные стороны и осматривается. Внутри еще хуже чем снаружи: вплотную к стенам стоят огромные ящики – такое чувство, будто стоит их тронуть и все они рухнут прямо на девушку, не оставляя от нее даже мокрового места; освещение тусклое, настолько редкое, что Лиса запинается пару раз обо что-то и чуть не падает. Когда она доходит до еще одной двери и толкает ее, дверь резко распахивается и прямо перед ней показывается незнакомый ей мужчина – высокий, здоровый и выглядящий не очень дружелюбно. Все, как и говорил Сокджин.
— Ты кто такая?— грубо произносит он и складывает руки на груди. Взгляд у него тяжелый, пронизывающий, девушка четко ощущает, как ее этим взглядом сканируют от макушки до пяток.— И что ты здесь делаешь? Вынюхиваешь что-то?
— Что?— непонимающе смотрит Лиса, отступая на несколько шагов назад.— Я приехала с Сокджином. У нас было... Свидание, но ему пришлось приехать сюда. Я ждала его в машине.— зачем-то девушка оборачивается и указывает пальцем туда, откуда пришла.— Прошло уже достаточно времени с момента, как он ушел сюда. Я пришла, чтобы найти его и сказать, что, наверное, мне лучше поехать домой, а свидание перенести на день, когда он будет свободен.
Мужчина снова осматривает Лалису, долго думает и в итоге просит у нее сумочку. Девушка, ничего не понимая, протягивает ее мужчине и тот бесцеремонно открывает сумку и внимательно просматривает содержимое. Ничего интересного или опасного он там не видит: типичные девичьи штучки по типу блеска для губ, паспорта, каких-то леденцов, ключей от дома, телефона и бактерицидных пластырей. Мужчина тщательно ощупывает подкладку в сумке также на предмет безопасности, а потом откладывает ее на пол. Ему, конечно же, все равно на то, что сумка светлая, а пол настолько грязный, что даже непонятно какого он цвета на самом деле.
— Сейчас я проверю тебя. Я не извращенец, но это моя работа.— и когда Лиса даже не успевает сказать и слово, мужчина подходит к ней достаточно близко и руками начинает шарить по ее телу. Надо отдать должное, что он и правда совсем не лапает ее, а ощупывает на предмет все то же безопасности. Тщательно проводит ладонями по внутренним сторонам бедер, ведь те скрыты длинной юбкой, и талии, что скрыта свитером. Этот осмотр не длится долго – всего пару минут, после которых мужчина отстраняется.— Чистая. Теперь заходишь за эту дверь и, пройдя немного, спускаешься по лестнице вниз. Там подвальный помещения, босс сейчас именно там.
Лиса ничего не говорит, просто кивает головой и, подхватив сумку, дно которой теперь чумазое, и проходит через дверь, где сразу видит огороженный спуск вниз. Слава Богу, что есть перила, потому что иначе Лалиса бы точно упала – лестница очень крутая. Спускаясь бочком, она начала замечать странный звуки. Кто-то кряхтел, стонал будто от боли, мычал после каждого тяжелого хлопка. Там что, бьют кого-то? Лиса замедляется, когда лестница остается позади, ступает дальше осторожно и, на всякий случай, достает свой телефон. Если сюда вдруг неожиданно забрались бандиты, она хотя бы сможет позвонить в полицию.
Не зная почему, но девушка четко ощущает, что идти нужно именно на звук, именно туда, где горит тусклый свет. Вдоль стен стоят все теже огромные ящики, рядом с ними, также в ряд небольшими кучками – статуи. Когда Лалиса заворачивает заточередной угол, мгновенно замирает. На стуле, привязанный и сильно избитый, сидит какой-то парень – совсем молодой на вид, либо ровесник, либо чуть старше самой Лисы. Ему задают вопросы в грубой и требовательной форме, но тот не отвечает. Уже просто не может, ему настолько плохо, что Лиса покрывается липким потом. У этого парня нет пальцев на одной руке, а рядом со стулом лежит окровавленный топорик. К горлу девушки подкатывает тошнота.
— Я устал от тебя.— это говорит Сокджин. Он стоит к Лисе спиной, как и другие мужчины, поэтому они ее не видят. Это к лучшему.— Я понять не могу – кем ты себя возомнил? Богом?— зло шипит мужчина, низко наклоняясь к пострадавшему.— Так вот, ты чертовски ошибся. Я здесь Бог, и я здесь Дьявол.
Один из рядом стоящих мужчин подает Сокджину пистолет и тот, снимая его с предохранителя, а потом передергивая затвор, наставляет прямо на парня. По телу Лисы прокатывает волна ужаса и отвращения. Это его она целовала в машине? С ним ходила на свидания? Какие к черту статуи? Кто он вообще такой?
Бог и Дьявол.
Медленно пятясь назад, очень боясь быть замеченной, Лиса трясущимися руками хочет набрать номер полиции, но телефон как назло падает, издавая громкий звук. Мужчины оборачиваются, все до единого, и Сокджин тоже. Его взгляд пылает, он понятие не имеет каким образом Лиса оказалась тут, поэтому убирает дуло с человека. Лиса смотрит на них затравленно, дышит тяжело, будто ей не хватает воздуха. А его и правда не хватает, грудь сдавливает болью, тошнотой и омерзением. Давление подскакивает, из носа медленной струйкой начинает бежать кровь. «Пожалуйста, только не сейчас. Не сейчас!»— думает про себя Лалиса, стараясь идти быстрее, но поворачиваться к ним (к нему) спиной чертовски страшно.
— И что ты тут делаешь, Лисенок?— мужчина делает шаг вперед, но видя, как Лиса вяло вытягивает руку вперед в попытке остановить его, действительно останавливается.— Я просил подождать в машине, а ты ослушалась. Это представление не для твоих глазок.
Сокджин резко оборачивается только головой и стреляет в парня. Лиса сама не замечает, как кричит, только срывается бежать. За угол, там совсем чуть-чуть и лестница. Быстро подниматься наверх не так опасно, чем спускаться. Но ее ловят сильные руки. Такие знакомые, но покрытые кровью по локти. Сокджин полностью измазан в ней, от него даже пахнет кровью. И почему Лиса не заметила этого раньше? Этот мужчина, кто казался ей самым прекрасным человеком, только что выстрелил в связанного беззащитного парня, даже не моргая.
Лиса кричит, пытается вырваться, плачет, но руки держат ее настолько крепко, что почти в воздухе, а сам Сокджин носом утыкается в ее затылок, и дышит-дышит ее запахом. Девушка топчется по его ногам, хочет сделать больно, хочет поделиться той болью, что горит у нее внутри, но Сокджин ничего не чувствует. Он не обращает внимание на крики, только чувствует теплую кровь на своих запястьях. И то, как постепенно девичье тело оседает. Лису медленно парализовывает и от осознания этого она плачет сильнее. У нее нет сил, нет возможности больше сопротивляться, поэтому, когда ее аккуратно опускают на бетонный пол и разворачивают, она сильно зажмуривается, лишь бы не видеть Сокджина.
Сам мужчина прибывает в мягком ужасе, когда видит окровавленный подбородок и одежду своего Наваждения. Он проверяет сам подбородок, проводит пальцами по девичьим губам, ощупывая на предмет повреждения, и ухмыляется, когда мягкие губы кривятся в отвращении. Сокджин поворачивает голову Лисы в бок, чтобы она не захлебнулась кровью, ладонями стирает кровь, которая непрерывно бежит, и подзывает одного из своих подручных.
— Вызови Чона. Скажи, что дело срочное.— отдает он указания и берет Лису на руки.— Мы будет наверху, в моем кабинете.
Сокджин идет к лестнице, через каждые секунд двадцать смотря на лицо Наваждения. Та по-прежнему жмурит глаза, дрожит всем телом, что-то шепчет одними губами, но разобрать он не может – звук выходит слишком тихо. До кабинета он доходит достаточно быстро, Лалиса не весит буквально ничего – слишком легкая, слишком маленькая, он опускает ее тело на кожаный диван, еще раз стирает кровь с лица, но получается только размазать, его руки в крови, как и вся девочка. Он садится рядом на пол, смотрит на повернутое в свою сторону личико, и любуется. Убирает со лба прилипшую черную челку, проводит под глазками, стирая слезы, и наблюдает за тем, как лицо Наваждения снова кривится в отвращении.
Когда кровь перестает бежать из носа, Сокджин удаляется в ванную, чтобы смоченным в теплой воде полотенцем вытереть следы крови и пролитых слез, отпечатавшихся на щеках коричневой тушью. Через пять минут Лиса уже понемногу шевелит головой, отворачивает ее от мужчины, слабыми руками пытается закрыться, но лишь кашляет, когда остатки крови попадают в глотку.
— Ну что ты вертишься?— заботливо разворачивает девичью голову мужчина, стирая последние красные подтеки, откладывая грязное полотенце в сторону.
Лалиса не говорит ни слова, поворачивается к спинке дивана лицом, лишь бы не видеть мужчину, и очень надеется, что все это окажется сном. Как мир может рухнуть настолько стремительно? Так быстро даже города не разрушаются во время катаклизмов, как трещит по швам хрупкое девичье сердце. Почему она вообще решила выйти из машины? Можно же было послушаться Сокджина, сидеть спокойно на переднем сидении и ждать. К тому же, ждать то оставалось, как оказалось, совсем немного. Но от осознания того, что Сокджин бы сел в эту самую машину через десять минут как ни в чем не бывало заставляет тошноту вновь подкатить к горлу. Лиса зажимает ладонью рот, плотно смыкает зубы и носом втягивает вмиг ставший густым воздух. Но тошнота никуда не уходит, все, что девушка успевает сделать – это повернуться и свеситься с дивана, потому что в следующую секунду ее рвет прямо на пол.
Дальше все происходит как в тумане: вот ее относят в ванную, где умывают и дают прополоскать рот, протягивают стакан кипяченой воды и буквально заставляют выпить. От Сокджина по-прежнему исходит тошнотворный металлический запах крови, Лису по новой тошнит в раковину, руки дрожат, колени вибрируют как от усталости. Она сползает на пол, практически ложится на холодную плитку, пытается выдавить из себя хоть что-то, чтобы Сокджин наконец-то ушел. На совсем из ее жизни, чтобы больше никогда не появлялся, что ей больно только от одного взгляда на него. Но Лиса не может ничего.
— И что тут у нас?— в ванную заходит второй мужчина с медицинским чемоданом в руках. Одет он обычно, и если бы не этот чемодан, Лиса бы подумала, что это очередной бандит.
Сокджин пересказывает события последнего получаса, а потом, по просьбе доктора, удаляется, оставляя дело профессионалу. Именно тогда Лалиса понимает, что дышать становится в разы легче, что голова больше не кружится, а тошнота проходит. Мужчина представляется доктором Чоном, проводит скорый осмотр, задает простые вопросы, в конце понимая, что девушка ничего не употребляет, что она, в первую очередь, не пьяна, а просто слишком впечатлительная.
— Нужно вызвать полицию.— тихо шепчет девушка, прижимая колени к груди.— Там... Внизу убили кого-то, нужно вызвать полицию.
— Боюсь, полиция тебе не поможет, девочка.— говорит Чон, а Лиса в ужасе поднимает на него глаза. Про себя она ничего ведь не говорила.
🖇️
От автора: Как я уже говорила, «Неравные отношения» и «Побег за Наваждением» тесно связаны друг за другом, поэтому написание идет параллельно друг другу. Следующей главой будет «Неравные отношения».