Стадия третья - страх.
От автора: Всем доброе утро! Глава была готова еще несколько дней назад, но только сейчас дошли руки ее отредактировать.
🖇️
Страх кончается там, где начинается неизбежное.
Пауло Коэльо.
***
Неделя проходит для Сокджина словно в тумане. Он не видел свое маленькое Наваждение так долго, что уже успел соскучиться за ее чистым запахом, прикосновениям, теплу молодой кожи, яркой открытой улыбке и даже просто взгляду, в котором всегда теплилась радость встречи. В последнюю же встречу в ее взгляде были лишь страх, омерзение и хрустальные, такие чистые слезы. Сокджин решил дать Наваждению немного времени, чтобы пришла в себя, чтобы все обдумала, чтобы, наконец, вбила себе в голову, что Сокджин никуда не исчезнет. Да, он не будет слишком требовательным, но это не означает, что она его больше не увидит. И надо сказать, что такая новость Лисе не нравилась совсем. Стоит ли говорить, что лишь от одного взгляда на мужчину ей становится очень больно? Ее мечты и надежды о светлом будущем вместе с Сокджином разбились, разрушились, как хрупкий карточный домик, который, к девичьему сожалению, не получится восстановить. Хотелось бы Лалисе этого? Она не может назвать ответа. Сейчас, сидя на кровати в своей спальне, перебирая статьи в интернете о Ким Сокджине, она боится закрывать глаза, потому что в темноте прорисовываются черты того парня, которого убили прямо у нее на глазах. Как бы банально это не звучало, но ведь Лиса ничего не сделала, чтобы спасти его. И даже после не сделала ничего, думала лишь о себе, лишь о том, как бы успеть спасти саму себя.
На часах десять утра, но Лиса так и не вылезла из своей постели. Сидя на кровати, в пижамных штанах и майке, она прокручивает новостные паблики, пытаясь найти хоть какое-то упоминание о пропаже или найденном теле молодого парня, но там была полнейшая тишина. Такое чувство, будто его никто и не искал. От этих догадок холодок пробегается по спине, постепенно окутывая все тело. Это чувство стало уже таким привычным за неделю, что Лиса, даже не задумываясь, натягивает на плечи одеяло, а потом откладывает планшет подальше, стараясь уговорить себя перестать читать ужасные статьи и вырезки из газет. Потому что Сокджин не отстанет, не оставит ее в покое, а ей уже сейчас страшно смотреть в его глаза. Лисе отвратительны любые его прикосновения, и даже мысль о них вызывает в организме тошноту. Его руки даже не по локоть в крови – он сам ей полностью омыт.
Поднимаясь с кровати, накидывая на плечи кофту и застегивая замок на половину, Лалиса выходит из спальни, спускаясь на первый этаж. Там стоит превосходный аромат завтрака, который бабушка специально накрыла позже обычного, зная в каком состоянии находится ее единственная внучка. Лиса, придя неделю назад домой, в окровавленной одежде и красными от слез глазами, не рассказала ей ничего. Просто приняла долгий душ и легла спать, хотя взрослая женщина понимала, что внучка не заснет. Так и было - Лиса не сомкнула той ночью глаз, украткой поглядывала в окно и все боялась, что под окнами остановится знакомый Гелендваген. По такому сценарию прошло еще несколько дней, девушка не выходила из спальни, поглядывала в окно и читала статьи, узнавая для себя много нового. И вот прекрасный принц, торгующий антиквариатом, оказался жестоким королем, продающим оружие. И только вчера вечером, когда Лису по-новой накрыли слезы, она прижималась к бабушке, ища утешение, и во всем призналась. Рассказала все, что только знала, все, что смогла узнать самостоятельно. И бабушка поняла, приняла, успокаивая чужую истерику; не осудила, хотя этого Лиса боялась больше всего.
Сейчас все хорошо, девушка проходит в кухню и садится за стол, впервые за долгое время почувствовав аппетит. С удовольствием уплетая горячие блины с шоколадной пастой, запивая все чаем, Лиса ощущает себя тепло. Тело не бьет мелкая дрожь, пальцы на ногах и руках не сковывает диким холодом, который буквально преследовал ее, стоило подумать о Сокджине. А не думать вовсе – не получалось. Отгоняя от себя ненужные мысли, Лиса сосредотачивается на еде и легкой беседе, заведенной бабушкой. Они обсуждают прекрасную погоду, стоящую за окном, то, как на выходных просто обязаны сходить на рынок, потому что соседка сказала, мол, тогда будут самые свежие овощи и фрукты. Да, Лалиса слишком бледная в последнее время – свежие фрукты и ягоды пошли бы ей на пользу.
Но этот разговор прервался неожиданным гулом с улицы: около дома припарковался автомобиль и громко хлопнула его дверца. По телу девушки вновь прошлись мурашки – слишком хорошо она знала человека, кому принадлежит этот гул мотора. Крепче сжав в руке ручку кружки, Лиса задержала дыхание. И сердце ее пропустило удар, когда в дверь громко постучали. Сделать вид, будто дома никого нет не вариант, потому что окна широко распахнуты, а в гостиной включен телевизор. Медленно, будто в замедленной съемке, Лалиса встает из-за стола, показывая бабушке жестом не шуметь, и идет в прихожую, к входной двери. Она аккуратно отгибает занавеску и смотрит. Сокджина полностью не видит, потому что тот стоит слишком близко к двери, но по дорогим часам на его руке и знакомому Гелендвагену во дворе, девушка убеждается, что это все-таки он. Лиса расправляет занавеску и стоит, не шумит, надеется, что Сокджин уедет и им не придется встречаться, потому что тогда она вновь расклеится.
— Я слышу, как ты там топчешься.— неожиданно раздается по ту сторону двери и Лиса взрагивает, едва ли не ударяясь головой о створку окна.— Я никуда не уеду, поэтому выходи.— Лиса все так же молчит, а Сокджин медленно теряет терпение.
Он не видел свое Наваждение настолько долго, что у него начинается неконтролируемая ломка по ней.
— Лисенок, выходи. Мы просто поговорим.— даже не смотря на ухудшающее настроение, Сокджин и не думает злиться. Он и так неделю назад перегнул палку, выстрелив в виновного прямо на глаза у девочки. Тогда Лиса сильно испугалась, дралась, кричала, пытаясь отстоять саму себя. Порезы хоть и зажили, оставаясь едва порозовевшими полосками, но Сокджин до сих помнит, как Наваждение вцепилась ноготками в него, яростно, что есть силы, царапая кожу, но когда поняла, что серьезного вреда так все равно не нанесет, схватила стакан с водой со столика, хорошенько приложив им по лицу мужчины.
Тяжело дыша, в тот момент Сокджин понял, что готов убить девчонку. Она действовала на эмоциях, не отдавала себе отчет в действиях, но это нисколько не успокаивало бушующую внутри мужчины злость. Поэтому, чтобы не перейти тонкую грань, не довести себя до того, о чем будет жалеть, Джин отправил ее домой. Ему нужно было остатыть, а Лисе подумать. Очень интересно знать, что же она надумала у себя в голове. Мужчина делает несколько шагов назад, когда слышит, как щелкает дверной замок, а после дверь неуверенно открывается. Лиса стоит перед ним, опустив голову, в одной пижаме и растрепанной капной волос. Взгляд не поднимает, топчется с ноги на ногу и дверь только совсем чуть-чуть прикрывает, видимо для того, чтобы в случае чего сразу же забежать в дом.
Наивная. Думает, будто бы Сокджин позволит.
Лалиса не решается первая завести разговор. Хочется так много сказать, но слова застревают в горле как противная острая кость от рыбы, поэтому она по-прежнему смотрит на носы своих тапочек. Липкий страх разливается прямо по позвоночнику, волоски на руках встают дыбом и девушка очень радуется тому, что додумалась надеть кофту, когда выходила из спальни, потому как предстать перед Сокджином настолько слабой кажется ей смертным грехом.
— Ну же, посмотри на меня.— раздается его голос и Лиса сглатывает густую слюну. Она сама виновата, что влюбилась слишком быстро в человека, которого совсем не знала, поэтому ей сейчас даже не жалко свое сердце, разрывающееся на части. Это будет ей уроком.
— Я не хочу смотреть на тебя.— шепотом отвечает, неожиданно передергивая плечами, что находятся в диком напряжении. Все ее тело такое – мужчина хорошо это заметил. Кажется, дотронься до нее и девочка совсем сломается, рассыпется пеплом прямо в его руках.— Мне противно.
— Это пройдет.— Сокджин резко тянет свои руки к Лисе и заключает ее в крепкие объятия. Она дергается, пытается вырваться, но ничего не получается, все старания будто насмарку.
Плохой сон сказывается ощутимо – Лиса быстро теряет силы и обмякает, повиснув на сильных руках. В них так тепло, так хорошо, что слезы наворачиваются на глаза. Она чувствует себя очень неправильно, словно продает душу Дьяволу. Нельзя так чувствовать себя с любимым человеком. Сокджин гладит девичью спину, растрепанные волосы, вытирает потекшие под глазами дорожки слез и ласково целует в лоб. Находиться в таких заботливых руках греховно, но до дрожи в кончиках пальцах приятно, пусть даже эти пальцы вымазаны в крови, пусть даже теперь и сама Лиса искупалась в ней.
Они стоят так минут десять, точно не меньше, пока Лиса, вновь не набравшись сил в теплых объятиях, не отстраняется, опять неловко заправляя волосы за уши. Она смотрит на мужчину, словно ждет его оправданий, словно он вообще может себя как-то оправдать. Лисе, честно, уже даже все равно на эти оправдания – она готова вновь окунуться в его большие руки и находиться в их коконе хоть до самой смерти, что при этом не сказал бы Сокджин. Даже если бы он вообще ничего не говорил, просто молчал, изучая ее таким теплым взглядом.
— Мне нужно тебе кое-что отдать. Ты забыла в машине в нашу последнюю встречу.— неожиданно улыбается мужчина и Лиса задумывается. Она ничего не забывала. У нее вообще с собой кроме сумочки ничего не было, но и из той ничего не вынимали.
— Я ничего не забывала.— настороженно произносит и дергает плечами, когда слышит: «Ты в этом уверена?». Нет, не уверена, а потому, медленно переставляя ноги, Лиса идет к машине, открывая переднюю дверь.
Ничего своего она не видит. Ну конечно, что бы она могла забыть? Она ничего не вытаскивала из сумки, да там и не было ничего такого. Потерю одного из блесков для губ Лиса бы пережила – даже не заметила бы, потому что от их количества давно не закрывается ящик в комоде. Но теперь интерес взыграл в ней, Лиса залезает в машину, усаживается на сидении и любопытно открывает бардачок, но и там ничего, что могло бы ей принадлежать, не лежит.
Дверь рядом с ней закрывается, а потом слышится щелчок блокировки. Лалиса вскидывает голову, видит Сокджина, держащего показательно ключи от машины. Девушка дергает ручку двери, но та не открывается – ее заперли. В панике Лиса снова пытается выбраться, но дверь не поддается, стекло, которое она ударяет ладонями тоже не разбивается.
— Выпусти меня!— в панике кричит она, когда видит, как Джин разворачивается и идет к ней в дом. В дом, где сейчас находится бабушка. И опять ее накрывает липкий страх.— Выпусти меня!
Но слова тонут в машине, ее не слышат или делают вид, что не слышат. Перед глазами появляется пелена из слез, а горло душит обида. «Если он что-то сделает с бабушкой – я убью его.»— думает про себя Лиса, нервно ударяя по стеклу сжатой в кулак рукой. Давление поднимается, она чувствует, как начинает кружиться голова от нехватки кислорода.
— Если я умру тут – это будет на твоей совести. Надеюсь, тебе будет хотя бы стыдно.— сдавленно шепчет, пытаясь прийти в себя. Лисе очень хочется быть сильной, потому что иначе она не сможет дать ему отпор. Шансов у нее явно маловато даже в трезвости рассудка, но так они хотя бы есть, а если она опять свалится без сил, то шансов не будет вообще.
Девушке удается держать себя в руках, не потерять способность двигаться, что далось с огромным трудом. Пусть из носа тонкими струйками бежит кровь, Лиса пересаживается назад, специально вытирая окровавленные руки о сидения, задевает приборную панель, руль - одним словом все, до чего дотягивается, чтобы напакостить.
— Давай, попробуй все это отмыть, а я с радостью посмотрю на твои старания.— также тихо проговаривает вслух, после чего ехидно улыбается.
Лиса прекрасно знает, что в бардачке лежит пачка влажных салфеток, которыми она может оттереть кровь с рук и лица, но она, опять же таки, принципиально этого не делает. Если Сокджин куда-то повезет ее, своим внешним видом она сможет привлечь внимание. Девушка в крови, в машине, которая тоже измазана кровью, и мужчина – чистенький, одетый с иголочки, в то время как сама Лиса в пижаме и гребаных тапках, слетающих с ног. Чем не красный флаг? Люди подумают, что Джин избил ее и вызовут как минимум полицию, и тогда Лиса даст против него показания. И про убийство парня на отшибе города она конечно тоже упомянет, а на вопрос: «Почему Вы не сообщили раньше?» скажет, что ей угрожали или держали в заложниках, или еще что-то придумает. Лиса обязательно что-нибудь придумает, она даже готова посадить его за решетку, хотя только от одной этой мысли сердце болезненно сжимается.
Она не знает, сколько проходит времени с момента ее заточения в автомобиле, но по ощущениям – достаточно, чтобы начать не на шутку волноваться. Что Джин делает так долго в ее дома да еще и в компании бабушки? Может, она вообще убила его? Приложила горячей сковородой по затылку и ждет, когда Лиса вернется домой, скорее всего не зная, что ту заточили в машине. Но все ее мысли рушатся, когда из дома выходит Сокджин, медленным шагом идя к машине. Мужчина разблокирует ее, но Лиса не успевает даже вдох сделать, как он садится на водительское место, снова блокируя дверь.
— Ну и что ты тут устроила?— Джин медленно осматривает мелкие пакости, оставленные Наваждением, и корпусом поворачивается к ней, прожигает насмешливым взглядом — Спокойно посидеть не получилось?
— Ты запер меня тут!— гневно выпалила, складывая руки на груди.— Против моей воли! Действие, присущее настоящему бандиту, конечно, чему тут удивляться? Недолюбили в детстве, да?
— Недолюбили.— просто произносит мужчина, открывая бардачок и доставая пачку влажных салфеток.— Ты долюбишь. Вытри кровь.— он протягивает салфетки Лисе и та яростно вырывает их, чтобы в следующую секунду кинуть обратно Джину.
— Сам вытирайся! От тебя кровью несет за три мили, ты весь ею пропитан. Меня тошнит от тебя!
Сокджин не говорит ничего, он отодвигает сидение назад и Лиса, в страхе, что ей зажмет ноги, быстро пересаживается на другую сторону. Мужчина поднимает салфетки, достает одну и демонстративно вытирает руки. Делает это тщательно, даже не смотря на то, что они были чистыми. Потом, достав еще одну салфетку, он протягивает руку к девушке, которая начинает двигаться дальше, ближе к двери, но Сокджин больше нее, руки у него длиннее, поэтому он в два счета хватает и тянет на себя. Мужчина пересаживает Лису себе на колени, удобно устраивая ее ноги по бокам от своих бедер, и крепко держит за талию, чтобы та не соскочила. Он вновь жмет кнопку на сидении и движется уже вперед, чтобы зажать Лису собой и рулем с другой стороны. Той неудобно, она сильно жмется в руль, чтобы быть дальше от мужчины, ноги дрожат, спина ноет, руки держат сокджиновы плечи, чтобы он не пододвинулся ближе. Девичьи губы поджимаются, будто бы она сейчас заплачет, глаза смотрят на крупную шею, а дыхание такое частое, будто воздуха ей не хватает. Сокджин, наблюдая за всем этим, в какой-то момент просто притягивает девушку к себе, насильно усаживает на колени и заключает в объятия. Он понимает, что это совсем не то, что ей сейчас нужно. Понимает, что все, чего бы хотела Лиса – это чтобы он оставил ее в покое, чтобы исчез из ее жизни, но он, взрослый мужчина, у которого за плечами огромный опыт, просто не может этого сделать.
За прошедшую неделю Джин чуть с ума не сошел, а все из-за того, что не мог себе позволить увидеть Наваждение, не мог вот так взять и обнять ее, не мог поцеловать, хотя и сейчас не позволяет себе зайти так далеко. Он может ограничить ее свободу, может насильно затолкать в машину и увести туда, где сможет любоваться столько, сколько душе угодно, но поцелуй – слишком интимно, поцелуй – посягательство на тело, которое пока что не хочет принадлежать ему, поэтому Джин лишь сжимает чужую талию, успокаивающе гладит спину, ни в коем случае не спускаясь руками ниже, и дышит шумно в макушку, на которой совсем спутались волосы.
В автомобиле полнейшая тишина, разбавляемая дыханием двух тел, плотно прижатых друг к другу. Лиса, вновь плачущая, потихоньку успокаивается, даже позволяет салфетками протереть свое лицо, отмыть кровь с шеи и рук, пусть и одежду оттереть не получится. Вскоре Сокджин снова отодвигается и девушка пересаживается на заднее сиденье. Джин ничего не говорит по этому поводу, понимает, что сейчас Лиса очень смущена, поэтому просто заводит машину и выезжает с придомовой парковки. Девушка молчит, все ее тело напряжено как струна на гитаре, а сердце при виде возлюбленного стучит настолько быстро, что его гул отдается громом в ушах.
— Скажи честно, для чего тебе я?— тихо произносит, а в душе очень боится услышать ответ. Боится, что она нужна лишь для удовлетворения мужских потребностей, что Сокджину от нее нужен лишь секс и не более.
— Мы едем на обед к моему хорошему другу. У него вчера была годовщина свадьбы, тебя я, по понятным нам причинам, взять не смог, поэтому познакомишься с ними сегодня. Дженнифер довольно милая, к тому же, у нее мало друзей, так что я думаю, вы сможете подружиться.
— Ты понял, что я имела ввиду не это. Только давай честно... Тебе нужен от меня секс? Если да, то хорошо.— Лиса тяжело сглатывает слюну, накопившуюся во рту, и начинает расстегивает свою кофту, следом снимая ее и кладя рядом с собой.— Давай займемся этим сейчас и никуда ехать не нужно будет. Я вообще не понимаю, почему ты мне сразу не сказал, поэтому давай быстренько сделаем это и разойдемся.
Лиса идет дальше и стягивает с себя пижамную майку, из-за чего Сокджин грязно ругается и тормозит около какой-то кофейни. Он лишь мельком посмотрел в зеркало заднего вида, но потом сразу же отвел взгляд. Он не понимает, чем думает Лиса и почему так ведет себя. Так бездумно оголяется, хотя сама трясется как осиновый листик в холодную ветреную погоду.
— Оденься.— мужчина кашляет, держит себя в руках, чтобы вновь не посмотреть в зеркало.— Если бы мне нужен был лишь секс, я бы даже не взглянул на тебя. И это не потому что ты не привлекаешь меня в этом плане, а потому что портить тебя – настоящее преступление.— Джин выдыхает и, заглушив машину, выходит.— Я схожу в кофейню и куплю тебе успокаивающий чай с какой-нибудь ромашкой, а к своему возвращению я очень надеюсь увидеть тебя одетой.
Джин закрывает дверь и уходит, а Лиса сидит как полная дура, и сперва даже не понимает то, что сказал ей мужчина. Потом уже, когда голова снова начала работать, она натягивает кофту, застегивает ту на замок и осматривается, замечая ключи от машины. Она перебирается на водительское сиденье и, поправив волосы, блокирует двери, наблюдая за людьми из охраны. Они ехали позади них и Лиса заметила их еще едва ли не на первом свидании, но ничего не говорила по этому поводу. В любом случае, это было точно не ее дело. Сейчас охрана выползла из своих авто и разбрелась рядом с машиной, поэтому, когда они услыши звук блокировки, напряглись, а один из них, видимо главный, потянулся к телефону.
— Когда ты придешь, меня здесь уже не будет.— она заводит мотор и старается аккуратно выехать.