Второй
(А): Бля-я-ять... Сука..
(Д-т): Обсидиан. Никогда так больше не делай.
Задержавший дыхание Альфедов громко выдыхает, горбясь в спине и облокачиваясь ладонями о колени. Страх, сковывающий каждую мышцу тела, сошел на "нет", стоило увидеть знакомую фигуру.
Блондин про себя проклинал Блса, что в какой-то момент решил предложить Обсидиану покрасить его необычный природный темно-фиолетовый тон волос в черный цвет, якобы делая копию Клайда, решив его напугать в один из дней.
Альфедов отказывался тогда красить свой редкий холодный оттенок, надев парик, а Диамкей с Душенькой купили специальные мелки для волос, пачкая весь пол в чуть ли не угольной пыли.
Шутка не удалась, была простая, затупленная реакция Клайда, но фотографии в тот день вышли чуть ли не на обложку для справочника "Как быть клоуном". С того дня черный цвет на густых волосах приглянулся парню, и каждые пару месяцев он красил волосы в смоляные оттенки, зачастую пачкая ногти в краске, отчего приходилось полностью окрашивать ногтевую пластину, чтобы выровнять тон.
Джаст возвращает зажатый в руках нож обратно в подставку, тыльной стороной ладони смахивая накопившийся за пару секунд пот со лба. Холод от тела медленно уходил, оставляя приятную прохладу и противный мандраж накопившегося ужаса.
Обсидиан резко включает свет, что жжет глаза обоих парней своих ярким желтоватым отблеском. Привыкшая к тьме сетчатка глаза больно ударила куда-то в глазное яблоко, заставляя проморгаться.
(А): Еб твою мать, Обси-
(О): Где он!?
Низкий голос перебивает Альфедова, заставляя того опешить от неожиданности. Фиолетовое глаза бегают по кухне, пробегаясь по полу, забегая под стол и будто пронизывая грудь друзей, что стояли перед ним. Взгляд словно анализирует кухню как тепловизор, пытаясь найти что-то. Или кого-то.
Дыхание от беготни по лестнице и коридору участилось, он хватал ртом теплый воздух, нервно ворочая головой. Не дождавшись ответа на свой вопрос, оставляя Альфедова в недопонимании на его реакцию и на до сих пор пытающегося отойти от перепуга Джаста, парень возвращается в коридор, забегая в гостиную чуть дальше, продолжая волнительно шагать в полубеге громким топотом по полу.
Альфедов проходит вперед Джаста, идя в след за другом. Находится на кухне больше не было никакого желания, а оставлять Обсидиана в таком состоянии в какой-то мере было отнюдь небезопасно.
(М): Обси, ты чего-
Свернув в коридор, плече задевает чужое тело. Модди, не дернувшись, отходит в сторону от парня, не ожидая того увидеть. Мужчина взглядом оценивает состояние Альфедова, мельком перескакивает кариеми глазами по подходящему к ним Джасту и хмурит брови.
(М): Так, двоих нашли. Где Душен-
(О): Где Душенька!?
Заведенный страхом Обсидиан продолжает нагнетать обстановку, снова перебивая говорящего. Взъяренный голос повторяет неоконченную фразу Модди, сопоставляя диаметральность чужого спокойного, низкого голоса со своим повышенным тоном. Он не срывается на крик, но кажется, что через пару секунд он завопит уже на весь дом, а там может и на всю "Ивановскую".
Рот парня подрагивает, стоит ему замолчать. Он прикусывает нижнюю губу, пытаясь остановить волнение, но из-за плохого контроля сил зубы давят на кожу лишь сильнее, отчего волнение увеличивается, а легкие все меньше готовы хватать кислород. Ладони сжаты в кулаки, готовые стереть костяшки до крови, если ему не понравится ответ.
Желтоватый свет с кухни падал на лицо, контрастируя с темнотой коридора, от чего половина лица было погружена в мрак ночи. Волосы потрепаны во все стороны, по виску стекает капля ледяного пота по разогретому телу. Он наклоняет голову, от чего капля стекает на щеку.
Издалека может показаться, что это слеза, но он еще держал силы, чтобы не зарыдать. Глаза лишь мокли, он быстро моргал, чтобы влага распределилась по всему хрусталику. Но белок очей покраснел, то ли от злости, то ли от надвигающихся слез.
Молчание между всеми затянулось лишь на две секунды, может на три, но оно навело опасения на все сердца, что стояли рядом. Джаст сводил надбровные дуги, хмурясь в лице, словно уже зная, что произошло. Альфедов плавно шагнул назад, упираясь спиной уже в чужое предплечье, легко вздрагивая от неожиданности. Черные глаза сщурились на чужой набег вопросов. Он недоверчиво смотрит в другой конец коридора, будто выжидая там ответ на вопрос Обсидиана как подсказку. Модди массирует уголки глаз подушечками пальцев, чешет грубую горбинку носа и тяжело мычит, убирая руку от лица, прислоняя ее к чужому плечу. Обсидиан на него не смотрит, продолжая прожигать взглядом стоящих двоих у прохода на кухню. Ноздри непривычно расширены от злости, слышно как мимолетную напряженную тишину режут его агрессивные вздохи, а если прислушаться, то и вовсе яростные крики бьющегося сердце. Взгляд настороженный, будто смотрит на врагов его жизни.
Джаст не уступает чужому недовольству. Защищая себя от возможной словесной атаки он прячет за маской хладнокровия интересующий взгляд, смотря в чужие глаза, что потеряли привычный спокойный нрав и отблеск бликов на зрачках. Парень складывает руки на груди, опираясь на дверной косяк по бок, заставляя блондина оторваться лопатками от его руки. Альфедов же продолжал стоять под чужим гнетом молчания, будто он и вправду в чем-то виноват и его проделка стала всем известна.
Он первым нарушает тишину, прокашливая горло от накопившейся сухости дискомфорта.
(М): Все, успокойся. Его здесь нет.
(О): Ты, ебать, мне так не говори. "Успокойся" и "его здесь нет" нихуя не сочетаются, блять.
(Д-т): Что случилось?
(О): В том, что вы двое куда-то дели Душеньку!
(А): Че?
(Д-т): Мы?
Джаст усмехается, будто назло меняя тон в шутку. Альфедов вскидывает белокурые брови от шока, пискляво протягивая свою речь в сторону необоснованного обвинения.
Парни переглядываются между собой, не понимая о чем идет речь.
(М): Да не они это, Обси. Споко-
(О): Какой "спокойнее", Модди? Его нет хер знает сколько времени! А эти тут на кухне с ножом стоят, смотрят на меня как на чучело!
(Д-т): Я сто раз уже объяснил, что было прошлой ночью. Поверь, нож - самое безобидное, что я мог взять.
(О): Не заговаривай мне зубы, Джаст. Вы наверняка встретили его и-
(Д-т): Да успокойся ты, не видели мы твоего недо-муженька.
(О): Подбирай слова, чмош-
(М): Хватит.
Модди встает между парнями, влезая в чужой спор, пока те не перешли границу дозволенного. Обсидиан без шуток или грамма сомнения мог наброситься с кулаками, оставляя на Джасте разбитый нос и хлещущую кровь из ноздри. Другой же в ответ продолжал бы кидать язвительные комментарии, пытаясь вырваться из чужой хватки. За такой картиной наблюдать не хочется, благо мужчина прервал их до момента, как эти двое вцепились бы в глодки друг друга.
(Д-т): Не было его на кухне. Мы вообще его не видели.
(А): Блять, в каком смысле? Че с Душенькой?
Все это время молчащий Альфедов, чувствуя более спокойную обстановку, влезает в разговор.
Мозг не сразу осознал значение чужой фразы по поводу пропажи зайца. Это изначально казалось некой шуткой в своей манере, ведь он с Обсидианом не сильно знаком, что говорить про понимание его чувства юмора. Но чужое беспокойство и через чур яркие эмоции страха казались уже не шуткой.
На личной шкуре ощутить пропажу того, кто стоит по его плече чуть ли не каждый день - он испытывал впервые. Одно дело несвязавшиеся еще ни разу Клайд с Блсом, которые смогли выйти единожды на связь, да и сам Альфедов знает направление их пути.
Да и смерть Клеша, конечно, была чудовщной и пугающей, что жилки затряслись в висках, а паника безудержно захватила все тело, но они не были так с ним знакомы, как с Душенькой.
Отчасти он понимал ярость и страх Обсидиана. Заяц - общий их близкий человек, от чего чужой негатив был оправдан. Чувство страха, словно камень, тяжестью ложится на сердце, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове события последних минут. Мысли мечутся, пытаясь найти рациональное объяснение происходящему, но нервозность и тревога лишь усиливаются с каждой секундой ожидания. Паника Обсидиана, словно заражение вирусом, перекинулась на Альфедова.
Страх потерять еще одного товарища усиливает боль и отчаяние. Особенно остро ощущается эта потеря в их положении: гуляющие нечто, что не бояться зайти на чужую территорию, разбросанные по комнате капли крови и щепки дерева, игра на выживание и гниющее тело в сарае - лишь доказательство тому, что нужно перестать маячиться и откидывать попытки предпринять что-либо, начиная действовать.
(О): Вот прикинь, нет его, Альфедов. Блять, его - нет!
(А): А ванна? Туалет?
(О): Его нигде нет, понимаешься? Его-... Просто нет в этом доме..
Его руки бессильно повисли вдоль тела, взгляд потерянно скользил по знакомым стенам. Эти слова вырвались из него неожиданно резко, почти агрессивно, будто обвиняя кого-то невидимого в произошедшем. Но едва он произнес их вслух, как они стали звучать иначе, потеряв свою первоначальную силу и уверенность. Голос дрогнул, грубость сменилась растерянностью, а привычная до этого твердость уступила место смятению. Теперь в нем читалось больше страха, чем злобы. Ощущение пустоты казалось можно почувствовать физически, как ветер, гуляющий на улице, продолжающий стучать в кухонное окно.
Теперь фраза стала не угрозой, а отчаянным криком души, признанием факта, которого никто не хотел принимать взаправду.
Душеньки действительно не было.
Он словно исчез. Его нет в спальне, весь первый этаж пустовал, кроме кухни, где до этого стояли Джаст и Альфедов. Комната, что изначально предназначалась Обсидану и Душеньке, встретила ворвавшиегося в нее парня лишь тонкой тишиной.
(Д-т): Вы как вообще заметили, что он пропал?
(М): Я услышал, как он отворял замок на двери чтобы выйти.
(А): Один? Мы же договаривались ходить парами.
(М): Диамкей ворочался на своем матрасе, я подумал, что он вместе с ним пошел.
(Д-т): Ну так его и спросите.
(М): Я ж говорю - ворочался. Я-то обратно уснул. Если б знал, что он сам решил выйти, то пошел бы с ним.
(Д-т): Подожди, а как давно?
(М): Минут десять назад. Может двадцать.
(А): И вы только сейчас заметили!?
Подхватывая настроение Обсидинана, меняясь с ним положение, напористо начал вести себя Альфедов. Голос визгом ударил по ушам Джаста и Модди, оставляя третьего члена беседы в равнодушном взгляде. Мимикричное лицо выстроилось в неприязни к словам мужчины, что опешил от резкой смены тона блондина. Джаст слегка дернулся на громкий выкрик рядом с собой, неловко поглядывая на собеседника. Альфедов одну из рук выдвинул в сторону лестницы, вторую приложил к середине груди недовольно жестикулируя. Черные зрачки, что сливались с радужкой такого же темного оттенка глаз бегали из стороны в сторону по чужим глазам, что были на голову выше.
(С-и): Господа, вы чего тут орете?
По лестнице медленно двигалась высокая фигура Секби, плавно скользя рукой по деревянным перилам. За ним следовал Диамкей, чей невысокий рост был практически незаметен из-за внушительного роста впереди идущего парня. Они подходят к стоящей в середине коридора компании, присоединяясь к диалогу, что снова шел в негативное русло.
(Д-й): О, ебать. Значит двоих из трех нашли. Последний наверняка тут где-то шляется.
Ключ показушно крутит головой по сторонам, словно последний из пропавших будет сидеть на потолке, точно летучая мышь. Пожимая плечами он тянется рукой к алому механизму, настраивая яркость, чтобы не стоять во тьме., падающий свет с кухни перекрывал Джаст, мешая коридору осветиться. Секби сложил руки в карманы, сдерживая минутный зевок, что протягивается сонным "ой" и морганием глаз от легких слезинок.
(М): Душеньки тут нет.
(С-и): Че? Вы где парня просрали, друзья?
(Д-т): Мы его вообще не видели.
(Д-й): А делали тогда че тут? Продолжали сцену из первой но-
(А): Диамкей, блять, ты серьезно? Душенька пропал, а ты пошутить хочешь?
Стандартную шутку ключа Джаст проигнорировал, стараясь не смотреть на интересующие взгляды Модди и недоверчивый взор Обсидиана, что будто перестал воспринимать окружающий его диалог.
В обычной ситуации Альфедов бы тоже проигнорировал неудачную шутку, отмахнулся от этой колкости, пошутил в ответ, а если бы она была не связана с его сватовством то, может быть, поддержал бы. Сейчас же чужой юмор был не к месту. Шуточный тон резко завыл раздражением, в словах прозвучала мелодия пофигистичного отношения, словно пропал не их Душенька, а некий другой человек.
Альфедов прекрасно знал, что заяц - не хрупкий цветок. Добродушный, компанейский, он умел сглаживать углы, переводить колючие ситуации в деликатный диалог. Даже если возникал конфликт, он умело уходил от прямого столкновения, предпочитая мирные решения. Хорошая физическая подготовка не отставала от готовности влепить кому-нибудь по щеке в качестве обороны. Он мог постоять за себя.
Но теперь почему-то эта мысль не успокаивала и не заглушала нарастающую тревогу. Ее стало наоборот в разы больше. Он не мог поверить, что с Душенькой могло случиться что-то плохое. Но история, что рассказал Модди, не казалась постановочной.
Отчасти наоборот - он мог поверить в то, что заяц не стал бы никого будить, давая всем отдохнуть, думая, что быстро добежит до нужного места и вернется в целости и сохранности один. Но и уйти молча не мог. Парень как минимум должен был кого-то предупредить о своем выходе из комнаты, в особенности, когда все обязались ходить попарно, в идеальном же порядке - втроем. А он не был тем, кто нарушает общепринятые правила, тем более в качестве сохранения безопасности.
(Д-й): Эй, успокойся. Я же пытаюсь развеять обстановку.
(А): Развеять? Че за хуйню ты несешь? У нас пропал Душенька, блять!
(М): Альфедов, ты тоже тише, все же-
(А): Хули вы все так спокойно относились и к смерти Клеша и к пропажи Душеньки вообще?
(С-и): Да все, кончай, а? Никто здесь от счастья не ебется, что на каждый шаг какая-то хуйня происходит. Ты своей паникой только хуже сделаешь.
(А): Легко говорить, когда не у тебя пропадает близкий человек!
(С-и): Завали пасть! Клеша убили и ты лично видел мою реакцию!
(Д-й): Ребят, все же-
(А): Вот именно, его убили! Я видел его труп собственными глазами! А если то же самое произойдет и с ним!?
(С-и): Да что с ним произойдет? Думаешь он не постоит за себя?
(М): Так, все, хвати-
(А): И что нам теперь делать, а!? Что? Сидеть на жопе ровно и ждать, когда он объявится таким же изуродованным и без сердца!?
(С-и): Я такого не го-
(А): А потом, прям как ты, схавать то, что его захотят сжечь!? А-
Альфедов запнулся на полуслове, пытаясь хоть как-то объяснить свою тревогу, но не успел. Прежде чем он осознал происходящее, Секби стремительно сократил дистанцию, что и так была на расстоянии одного гибкого шага. В воздухе мелькнула широкая, грубая ладонь и тишину разорвал звонкий хлопок.
Альфедова инерциально отшатнуло в сторону удара, чуть ли не проворачивая головой на все сто восемьдесят градусов. Щеку жгло огнем. Перед глазами поплыли цветные пятна чужих пижам, смешиваясь с серым цветом обоев коридора. Ощущение, будто в лицо ударила раскаленная плита, пульсация отдавалась в каждой клетке кожи. Пальцы, без единой дрожи, прикоснулись к щеке, медленно поднимаясь по коже к нижнему веку глаз. Подушечки коснулись предательской хлиплой крови. Тень повторяла его движения, точно зеркало, боявшееся показать отражение его лица. Рука удаляется от глаза, зрачки сразу же акцентируют внимание на странных пятнах.
Он досточно их насмотрелся за все гостеприимство в доме - это была кровь. Его кровь от чужой, но близкой руки.
В коридоре повисла мертвая тишина. Все застыли, словно по команде "замри". Рты приоткрыты в немом шоке, глаза расширены от ужаса.
Джаст инстинктивно в момент удара отпрянул от упора плечом о стену, думая схватить блондина за плечо, но отчего-то тело снова замерло, как было в первый раз на кухне.
Эта пощечина была не просто актом неприязни и раздражения. Это была демонстрация презрения в сторону его слов и выводов.
Альфедов выпрямился, ни дрогнув после собственного немого шока то ли от неощутимой боли на лице, то ли от мелко стекающей крови с глаза. А может от неожиданного удара.
До удара он краем глаза заметил дрожь в руках Секби, чьи ладони сжались в кулаки, а рот скривился в тонкую полосу от попыток совладать с собственными гневом. Он знал, что он ударит, но в этот раз пощечина будет в разы сильнее, чем на крыльце. Но что и мозг и сердце приняли общее, в кои-то веке, решение и продолжили напористо чуть ли не кричать, пытаясь выиграть в споре.
Его заткнули ударом, а он замолчал. Поражение это или победа уже все равно. Секби не отступит от своей позиции или Альфедов, что всегда мог уступить чужому слову, не желая конфликтовать, да и не умея.