Огни
(А): Ключ, блять!
Альфедов хватается рукой с тряпкой за кофту пижамы в области груди. Яркая ткань пятнами покрывается водой от тряпичной салфетки, темнея с каждой секундой. Он глубоко вздыхает, прерывисто выдыхая через рот и возвращает взгляд обратно на пришедшего, что хитро улыбался глядя на обстановку между двумя сидящими. Алая установка глаза, что всегда слегка сияла своим цветом, сейчас была прикурчена почти на минимум. Из-за темноты коридора и включенного света в комнате свет падал на лицо парня, от чего встроенная технология казалась страшной искрой, точно как у клишированного злодея в каком-то боевике. Да и сам парень подобрался тихо, словно из ниоткуда. Все же, не смотря на высокий тон голоса и вечную говорливость Диамкей умел тихо подобраться к чужой спине, пугая до чертиков.
Альфедов даже перенял эту привычку на себя, от чего друзья теперь часто вместе кошмарят других, крича под ухо, что те дергаются. Блс часто делал вид, что падает в обморок от вечных подобных шуток, а Душенька театрально подстраивался со словами "О Боже! Сердечный приступ! Его квартиру забираю себе".
Джаст подавился слюной, от чего глаза слегка слезиться, а нос шмыгает. Альфедов слушает этот кашель с упоением. Меньше нужно было зазнаваться на чужую помощь, кара на то и кара. Джаст стучит сложенным в ладонях кулаком по груди, хотя он подавился слюной, вряд ли ему это поможет.
(Д-й): Че вы тут делаете ваще?
(А): Да вот, пытаюсь спасти человеку жизнь.
Он мельком глядит на Джаста, что хмыкает под себя, до сих пор пытаясь пробить неприятное послевкусие поддавки. Тот же на него не смотрит, лишь благодарит самого себя, что не стал состригать отросшие волосы, что прятали покрасневшие кончики ушей.
Обстановка была своя, личная. От части может и интимная. А может все ему почудилось, все таки любой бы засмущался от прикосновений чужого человека. В особенности, когда пальцы этого человека были точно искусно сделанные ледяные перста. Особенно, когда его шеи, щекотного места приятна касалась чужая кожа. Особенно, когда по торсу стекали теплые капли уже остывшей теплой воды, поражжая по ту сторону эпидермиса, прям внутри живота, что-то порхающе, точно пораждение светлячков. Особенно, когда зрачки сами заставляют переместить взор на чужое напряженное лицо, что успевает одновременно оказывать помощь и отвечать на чужие колкости. Отвечать так же язвительно, так же лицемерно и гордо, не с холодным отрешенным лицом.
(А): Ну или молюсь, чтоб он помер.
(Д-й): Типо и спасаешь и убиваешь?
(А): Убиваю, я?
(Д-й): А что, не так?
(А): Моя ангельская натура не позволит мне такого.
(Д-т): Ты только что сказал, что будешь рад моей смерти. А?
(А): Так, я не так сказал.
(Д-т): Но суть же одна и та же.
(Д-й): Мам, пап, не ссорьтесь!
(Д-т): Пх. Кхм. Не бойся, сын, мы не ссоримся, мы дискутируем.
(А): Какого хуя ты ему подыгрываешь?
Альфедов, сидя в позе лотоса, вытаскивает свою ногу из под ступни другой ноги и пяткой тычет по бедру Джаста. Голос ошеломленный, явно не довольный на шутки со стороны. Джаст, можно сказать, сейчас был в неком долгу перед ним, поэтому он обязательно припомнит недавнее спасение. Да и сам светловолосый уже мог шевелить конечностями, поэтому беспомощным больше не являлся. Блондин кидает в миску с водой тряпку, которую до сих держал в руках, и стряхивает с пальцев влажность от ткани.
(А): В следующий раз я лично сниму на камеру, как ты намертво мерзнешь.
(Д-й): А случилось то что, блять?
Диамкей, дожевав свое печенье, повторяет проигнорированный вопрос. Он облокачиваться плечем о арку входа в комнату, протирая встроенный механизм в глазу длинным руковом пижамы. Он высматривает все ту же тряпку, что уже купалась в поверхности воды.
(А): Этот придурок решил, что будет шикарный идеей, вместо нормального сна, пойти погулять в пижаме по улице в минус тыщу.
(Д-й): Но там же минус один.
(Д-т): Вообще-то ноль.
(А): Как это сейчас меняет дело?
(Д-й): Ну вообще-... А. А ведь правда.
(А): Ну вот он и получил обморожение, спасаю от смерти.
(Д-й): Поэтому ты укрываешь его этим?
Ключ вытаскивает из кармана пижамных штанов левую руку, показывая указательным пальцем на плед. Все таки это покрывало не предназначено для телесного покрытия: плотная ткань, жесткие нити, мерзкий цвет. Как Модди вообще держит это у себя в доме? Мужчина все-таки любитель моды и, так называемой, эстетики, а этот плед не подходил ни под первое, ни под второе.
Альфедов цокает на слова друга, даже не смотря куда тот показывает, блондин знал про что именно имеют ввиду, а возгласы Джаста в виде "Во-во." лишь удостоверяют в правильности догадок.
(А): Я схватил первое попавшиеся под руку.
(Д-т): Мог что-нибудь получше найти.
(А): Я вижу ты расслабился, скучаешь по улице?
(Д-т): Думаю выгнять меня может только Модди. Че ты-то припинаешься?
(А): Вот же.. Ты.. Ни грамма совести, ни слова благодарности.
(Д-й): О-ой, ну я тогда за пледом схожу, семейные разборки не моя тема.
(Д-т): Да, спасибо, Диамкей.
(А): Ахуеть, ему спасибо за плед, а мне пошел нахуй за спасенную жизнь?
(Д-т): Переживешь.
(А): Ой, все.
Альфедов резко отмахнулся от слов Джаста, словно от назойливой мухи, с трудом сдерживая желание показать тому средний палец. Тяжело вздохнув, он спиной облокотился на мягкий ковролин. Его взгляд был прикован к окну, за которым бушевал снег. Ночная снежная буря яростно колотила в стекла, завывая и кружась в безумном танце. Он хмуро наблюдал за этим хаосом, стараясь не возвращаться мыслями к неприятному диалогу, который только что произошел. Вьюга за окном казалась отражением смятения, бушующего в его душе. Он с силой сцепил пальцы, пытаясь унять нарастающее раздражение, и сжал веки, надеясь, что шум бури заглушит эхо слов Джаста, все еще ядовито звучащих в его голове.
Ветер бил в окно, требуя открыть хотя бы форточку и забежать внутрь, снося все на своем пути, хороня под снежными хлопьями. Чернота неба разбавлялась белыми снежинками, что бурно танцевали хороводы мерзлой смерти, и пусть среди кромешной темени они были единственным светом, ничего хорошего они не предвещали. Края оконной рамы уже были покрыты зимнем инеем, вырисовывая на своем стихийном языке узоры, словно ноты песни смерти. Вихрь не думал утихать, а может и вовсе будет с каждым разом возрастать все больше и больше. Этот Новый Год так и пройдет? С воспоминаниями о десятков перепалок с одной персоной, убийственным холодом и аварией, которая еще нужно решить? Завтра с Модди будут решать этот вопрос, не стоит его надолго оставлять в дальнем ящике. Изначально этим должен заниматься Клайд с Блсом, все же они оба делять вину ДТП, но с ними связаться трудно. Альфедов до сих пор не знает где они, лишь те пара сообщений от друга до сих пор висят во всем потоке информации. Остается надеяться, что парни не попали под новую перепалку, а буря за окном смилуется и притихнет, позволяя связи хоть как-то восстановиться.
Это единственный вариант, который сейчас возможен. Да и под глубокую ночь иные мысли не лезут в голову, все же стоит встать и уйти, обратно лечь в постель и уже с новой, трезвой головой думать дальнейшие действия. Но ответственность, которую он взял на себя, так легко не снимешь, да и сам блондин не был тем, кто бросает все с рук вон. Сон и вовсе рукой сняло, так что даже уснуть этой ночью не получится. Ни одного светлого момента в сегодняшнем дне. Лишь то, что они добрались до дома Модди было, так сказать, их ориентировочным огоньком.
Огоньком? Точно. Альфедов видел из своего окна некий блеск, отдалено напоминающий сияние факела или чего-то подобного. Оно светилось так ярко, что даже белые блики снега, маячащие перед глазами, не могли упрять этого. Видел его, пока это "нечто" не перекрыл своей головой Джаст. Получается и он тоже увидел этот блеск? Даже больше - он шел точно к нему и кто знает, может смог бы найти. Мысли, что Альфедов из-за недостаточной бодрости все это выдумал были отброшены. Все же там что-то было.
(А): Почему ты вышел?
Голос тихий, усталый и убитый, говорить не хотелось, но и забивать голову предрассудками тоже не было желания. Он продолжает смотреть в окно, не поворачивая головы к собеседнику, что высматривал что-то в своих пальцах, разминая их и чувствуя, как легкий ток от прошедшей онемелости проходит, точно белый шум. Джаст переводит на него взгляд, смотря в белую макушку блондина, гнет брови в сомнениях и прикусывает внутреннюю щеку.
Показаться сумасшедшим, сказав, что что-то видел? Или показаться умолишенным, сказав, что не помнит? А может чушь, что он лунатик? Чего медлить, тогда уж все и сразу. Но все же он не решается.
(Д-т): Да там.. Показалось просто. Не выспался прошлой ночью.
От части правда, но тоже не полная. В последнее время парня мучает бессонница. Нет, с работой все хорошо, и почти каждый день у него проходит продуктивно, он не болеет чем-либо, просто снова этот ужасный период, когда ты вроде спишь, а чувство, что ты пролежал всю ночь с закрытыми глазами без сна. До снотворного он еще не доходил, не решается на подобное, но, видимо, принимать его все-таки придется.
(Д-т): А ты чего вышел?
(А): Я.. Да огни увидел в окне. Тоже не выспался наверное.
Джаст замер, слова Альфедова об огнях прозвучали как удар грома среди ясного неба. Все внутри него сжалось в тугой узел. Он молчал, широко распахнув глаза, в которых плескалось неверие, смешанное с зарождающимся, пугающим осознанием. Челюсть слегка отвисла, но ни единого звука не вырвалось из его пересохшего горла. Он несколько раз моргнул, пытаясь отделить реальность от остатков болезненных галлюцинаций.
Огни? Он запрятал их глубоко в уголок сознания, убедив себя, что это лишь игра уставшего разума, мерцание снега в лунном свете, преломленное переутомленными глазами. Но теперь Альфедов видел то же самое?
Вопросительный, возможно, даже испуганный взгляд Джаста впился в затылок блондина и тот, словно чувствуя, поворачивает голову к нему лицом, уставившись в глаза, что ищут подтверждение, объяснение, хоть какой-то намек на то, что это дурной сон.
(Д-т): Как? Ты тоже это видел?
Альфедов тоже хмурить брови, а успокоившийся взгляд из раздражения перешел в серьезное выражение лица.
(А): А ты? Что?
(Д-т): Я думал мне причудилось.
(А): Подожди а-... Что произошло?
Парень переходит в сидячее положение, сгиная ноги. Он слегка горбится в спине, наклоняясь в перед к Джасту, ожидая какую-то нелепицу в которую он поверит. Не могло же им причудиться одно и то же? Нет, конечно могло, но это настолько низкий шанс, что это почти нереально.
(Д-т): Я воды пришел выпить, краем глаза увидел тут за окном какое-то красное пятно.
Он кивает в сторону окна, в которое Альфедов все это время смотрел. Блондин переводит взгляд на него же, больше не поворачиваясь к собеседнику.
(Д-т): Я подумал, что может это датчик какой-то, но когда вышел с кухни их было уже два.
(А): А на улице ты как оказался?
(Д-т): Эти штуки пошли в сторону выхода из двора.
(А): И ты, блять, серьезно решил выйти проверить?
(Д-т): Там был какой-то силуэт, я подумал, что может быть, мо-ожет быть! Это кто-то из наших.
(А): А че ты вышел без куртки?
(Д-т): Я не планировал выходить, думал открою дверь и посмотрю.
(А): А, ну да-а. Поэтому ты выходил за пределы двора?
(Д-т): Боже, Альфедов. Забор был открыт, я решил по-быстрому закрыть и вернуться. Когда подошел снова увидел эту фигню и решил удостовериться, что... Ну..
(А): Что - что? Что ты не шизоид?
(Д-т): Ладно, я просто решил посмотреть. Все, доволен?
(А): Твоим любопытным тупизмом? Очень даже нет.
(Д-т): Не начинай, а?
(А): То есть тебе можно, а как я первый завожу шарманку, так - пошел нахуй?
(Д-т): Заметь, я такого не говорил.
Альфедов, не отрываясь от окна, прослушал последнее предложение Джаста, упираясь ладонями о колени и вставая с пропитонного теплом от пола ковролина. Поднявшись, он подходит к окну, всматриваясь за видами по ту сторону толстого стекла. Ничего не видно, свет от люстры лишь мешается хоть что-то разглядеть на улице, отражая на поверхности окна зеркальность комнаты и сидящего парня, что с интересом смотрел на действия блондина. Альфедов подносит одну руку к ручке, вторую упирает о подоконник, поворачивает белый пластик горизонтально и открывает окно.
(Д-т): Э-эй! Ты чего делаешь?!
Холодный, пронизывающий воздух моментально заполняет комнату, перелетая сквозь пространство и цепляясь за каждую поверхность. Морозный ветер несет с собой крупные снежинки, которые кружатся и шуршат, словно оживляя ночь за окнами. Этот внезапный поток холодного воздуха резко понижает температуру вокруг, заставляя кожу покрыться мурашками - реакцией тела на резкий холод и контраст с теплой обстановкой внутри дома.
Джаст дергается, опешив от сумасшедшего поступка блондина. Он на быстрой реакции схватывает плед, что лежал на ногах и накидывает его на плечи. Пусть оно и не приятное на ощуп, но плотное, от чего мороз не сразу будет проходить волнами по коже.
Альфедов вздернуто вздыхает, пусть и морально подговился за долю секунды до открытия окна, но у него тоже тело не было готово к таким переменам. Боль от резкого ветра ударила по коже и, казалось, оставила даже след в виде царапин.
Он высовывает голову за оконную раму, обе руки ставит на ее нежную часть и наклоняется вперед, позволяя лучше осмотреть окрестности вокруг дома. Двор стало видно лучше, но все так же темнота и бушеваший снег мешались все рассмотреть. На улице ничего примечательного нет: лишь сугробы, полотно толстого снега на земле, где-то виднеются силуэты голых, мертвых деревьев и недалеко забор, ограждающий дом от улицы. Ни датчиков, ни свисающих украшений, ни каких-либо иных признаков, которые могли причудить Джасту эту пару ярких огней.
(Д-т): Закрой окно, дурак! Ты серьезно хочешь, чтобы я откинул копыта?
Альфедов игнорирует просьбы и другие комментарии. Он переводит взгляд на землю под окном. Некие вмятины на снеге лишали ровного слоя сугробов, создавая неряшливость и отсутствие перфекционистичности. Они не были четкими, вихрь уже успел их как-то спрятать, но все же эти следы можно было заметить. Они похожи на отпечатки босых ног. Их кривизна намекала на плоскостопие, а размер возможной стопы пугал - сантиметров пятьдесят, может даже больше. Расстояние отпечатков было большим, словно гигант прошелся по дороге. А вместе с тем, между следами, было по несколько дыр, возможно от пальцев рук. Второй раз по коже бегают мурашки, но сейчас не из-за холода, а из-за странности увиденного.
Некое... "Нечто" имеющее большие стопы, босиком передвигаясь на четвереньках, шло или бежало по ледяному снегу в зимней буре. И если буран на улице не утихал, то за последний час бы давно все перекрыл, полностью пряча следы. Значит они буквально свежие - минут двадцать.
От раздумий и анализа выводит резкий толчок в сторону. Джаст, дрожащими руками берется за ручку окна и закрывает его, воцаряя тишину в комнате, избавляясь от холодного ветра.
(А): Эй!
(Д-т): Извини, но как-то умирать мне не хочется!
Он сразу же упирается локтями о белый подоконник, до сих пор вяло чувствуя собственное тело то ли от нахлынувшего мороза, то ли от остатков обморожения. Он как-то смог встать с пола и доковылять это два жалких метра до блондина. Альфедов прокашливает горло, чувствуя себя эгоистично и неловко одновременно, что забыл о самочувствии собеседника, хотя сам все время затирал про его спасенную жизнь.
(А): А-а.. Эт. Прости, попутал.
Джаст смотрел на нижний край оконной рамы, не отвечая на извинения и игнорируя слова парня.
(А): Да ладно тебе, не игнорь. Я ж не со зла.
Серые глаза хмурятся, нос морщится, рот слегка приоткрыт. Альфедов чувствует еще больше неловкости. Это новое оружие войны Джаста? Игнорировать, чтоб замучить совестью? Но Альфедов и вправду не со зла, скорее из любопытства и то - из-за слов самого Джаста.
(А): Ты вообще меня слышишь?
(Д-т): Ты поцарапался?
Джаст переводит взгляд с нижнего конца оконой раны на белоснежные пальцы Альфедова. Слегка сморщенная кожа от перепадка холодного воздуха, теплой воды и снега, который он успел потрогать, когда открыл само окно. Ни царапин, ни шрамов, ничего другого. Блондин вгинает бровь с интересом, опешив от вопроса. Он переводит взгляд на свои пальцы и недоверчиво переводит взгляд обратно на парня, что снова уставился на железный подоконник по ту сторону окна.
(А): Н-е-ет?
(Д-т): Ты видишь?
Бледно-серый палец утыкается в ледяное стекло, указывая на железный подол за окном. Снега на нем почти не было, уголы дома прятали этот проем от ветра и снежинок, не повзваляя снежному хрусталю покрыть его. Альфедов смотрит на указанную точку.
Бородовое обильное пятно с отпечатком пальцев, что сползают вниз по железной приступке. Пара царапин, которые оставили чем-то острым, точно ножом, но если видны отпечатки пальцев, то напрашивается вывод, что это царапины от ногтей. Кровь высохла, оставляя пятна, которое наверняка легко смоются тряпкой или может вовсе взмахом руки. Но это не меняло один единственный факт. Кто-то цеплялся за уличный подоконник, кто-то был здесь недавно. Кому-то принадлежат эти следы на снегу под окном.
(А): Да ну.. М-э... Может это.. Да ну нет, вряд-ли.
(Д-т): Нет, это кровь.. От чей-то руки.
(А): Да ладно тебе, э-это может быть старая не отмытая краска..?
(Д-т): Тогда те огни могли быть.. Глазами например?
(А): Или ты просто не выспался...? И я тоже.
(Д-т): Значит.. Тогда я видел человека?
(А): Чьи следы под окном.
Убеждения Альфедова в обратном рассыпаются с каждым логичным выводом Джаста, и он смирился с попытками оправдать всю жуть другими фактами. Наоборот - в итоге поддержал, добавив еще одну логичную улику.
(Д-т): Какие следы?
(А): А. Там. Э... Ступней..
Джаст и Альфедов обменялись взглядами первобытного ужаса, отраженным в расширившихся зрачках. Между ними повисла густая, ощутимая секундная тишина, разрезаемая лишь свистом ветра за окном. В глазах Джаста плескался чистейший, неподдельный шок, словно он только что заглянул в самую бездну безумия. Он видел в глазах Альфедова то же самое - отражение собственного кошмара, ставшего явью.
Альфедов, казалось, постарел на несколько лет за эти секунды. В его взгляде читались сомнения, страх и какая-то обреченность. Он словно силился убедить не только Джаста, но и самого себя, что увиденное - не плод больного воображения. Плод усталости и шутки мозга. В зрачках Джаста мелькали отголоски увиденного: кровавый отпечаток на железе, нечеловеческий багровый блеск глаз, словно горящие угли в ночи. Каждая его клеточка тела пропиталась леденящим ужасом, и этот страх теперь вернулся с удвоенной силой, подкрепленный словами Альфедова о следах.
Они смотрели друг на друга, словно в зеркало, отражая смятение и ужас. Неужели это возможно? Снежная буря за окном, непроглядная тьма, метущийся ветер стирали все следы, лишая надежды на рациональное объяснение. И от этого осознания кошмар лишь усиливался, ледяной хваткой сковывая сердца. В их переглядывании был отчаянный поиск ответа, хоть какой-то зацепки, чтобы удержаться на краю здравого рассудка в этой безумной ночи.
(Д-й): Чьи ступни?
Ментальный разговор взглядов прерывает Диамкей, снова мелькающий в проеме входа в комнату. Альфедов подскакивает от очередной неожиданности, Джаст, на удивление, не пошевелился. Оба стоят к нему спиной от чего ключ не может увидеть их искаженных в непонимании гримас. Джаст резко меняет выражение лица, словно был какой-то классический разговор, а не детективная разгадка ситуации. Альфедов тупит две секунды, пытаясь собраться с мыслями, после так же оборачивается к пришедшему лицом.
(Д-т): Альфедов говорит, что у него ступни болят от сегодняшнего путешествия по улице.
(Д-й): Жизище, чувак. У меня тоже ноги ноют.
(А): А-ага. Да. Хотя я не особо сегодня много прожил, так сказать..
(Д-й): Ну, вообще, это зависит не от прошедшего расстояния, а из-за препятствий. Те же горы снега, или импульсивный, неожиданный бег из теплого дома на холодную улицу, еще может-
Диамкей снова начинает читать лекцию, жестикулирая одной из рук и бегая глазами по углам комнаты вспоминая из-за что может болеть. Он не услышал мимолетную дрожь в голосе блондина увлекаясь своим заумничеством. Чтож, что-то в последнее время его рандомные лекции и факты спасают положение. Альфедов нервно смеется на слова друга, соглашаясь с ними.
Ключ, говоря что-то себе под нос, разбавляя запуганную атмосферу между ними, проходит в глубь комнаты, подходя к Джасту. Тот, не желая показывать находки, медленно идет навстречу, кидая мельком взгляд на Альфедов, с четким приказом не говорит парню ни о чем и отвлечь его, продолжая разговор. Блондин сразу это понял, незаметно кивнул Джасту.
Это их первая слаженная работа. Где ни слова не говоря друг другу и уже предприняли общее мнение - молчать об увиденном. Альфедов в мыслях даже подмечает этот странный факт. Недавно они друг другу глотки грызли за язвительные высказывания, а тут резко, без слов и лишь одним взглядом, уже все обговорили. Неужто все же подобные ситуации сплачивают любых людей?
Не важно, сейчас не время об этом думать.
Через плече он в последний раз смотрит на пятно застывшей крови, перед тем как подойти к болтающим друзьям и забрать второй плед из рук ключа.
***
(
Д-й): Ты хоть дойти сможешь?
(Д-т): Да, мне уже лучше.
(Д-й): Ну все. Лады. Тогда до завтра, парни.
Диамкей заходит в свою комнату, тихо хлопая дверью и запирая ее на замок. Его комната было самой ближайшей к лестнице, от чего он первый покидает компанию, заканчивая беседу. Комнаты Альфедова и Джаста дальше по коридору и, словно шуткой судьбы, находятся друг напротив друга.
Они медленно плетутся по красному ковру с короткими жестким ворсом, будто идут по красной дорожке на церемонию или на оглашение вести. В их случае характерно больше второе, а оповещение будет не для других лиц, а каждого для себя, пытаясь скомкать в куче разрозненные мысли, фильтруя каждую.
(А): Почему мы не сказали?
Альфедов шепшет, может даже хрипит. Он не привык говорить так тихо, но голос сам не позволял быть громче. У стен есть уши, да? Да даже если их нет, в округе другие комнаты, где спящие могут не спать, а заниматься свои делом. Будет не очень приятно, если их разговор прослушают. Особенно, если этот разговор далеко не по темам какой-то погоды, странной шутки или даже личных вещей.
(Д-т): Ты думаешь хорошей идей была рассказать ему?
Джаст отвечает так же шепотом, переплетая ноги. Тело слушалось лучше, он спокойно мог стоять без опоры и идти, выдерживая на ногах весь вес. Но все так же, от не особо привычного состояния тела, он шел медленно. Альфедов, понимая его ситуацию, снизил темп хода. Да и было что обсудить.
(А): Ну это все же... Ну не наш дом. Мало ли-
(Д-т): Вот именно. Об... Этом мы должны рассказать Модди.
(А): Тогда пошли разбудим-
(Д-т): Ну не сейчас же, гений!
(А): Джаст, там буквально, блять, отпечаток крови!
(Д-т): Это не наше дело. Сам сказал, что не наш дом.
(А): Сегодня следы крови, завтра - трупы.
(Д-т): Ты давай не нагнетай.
(А): Ахаеть, ты шутишь?
(Д-т): Если завтра и найдут труп, то
это будет твой пессимистичный дух.
(А): Или твое замерзшее тело во льду.
(Д-т): Ты же знаешь, что Дед Мороз не любит такие выражения?
(А): Какой нахуй Дед Мороз? Тебе холод все мозги уже сожрал?
(Д-т): А что? Мелкие дети уже не верят в него?
Подойдя к концу коридора они становятся по свои стороны комнат. Молча смотрят друг другу в глаза, но на этот раз уже не читая мысли друг друга, а снова кидаясь перепалками шуточных слов. Точнее сказать - Альфедов держит последние силы не съязвить Джасту, пока тот ухмыляется от раздраженного лица собеседника.
Серые глаза прищуренный в усмешки, смотря с победной высоты вниз на скомканные брови и поджатые губы Альфедова. Он видит, как тот борется с желанием войти на поле словесного боя и проигнорировать комментарий его роста.
Джаст был выше его на несколько сантиметров, от чего приходились смотреть в чужие глаза снизу вверх. Зато Альфедов был светлее, от чего мог черно... Серо пошутить про темноту Джаста. Но он все же не изверг, как некоторые, лучше тактично промолчит, чем мерзко пошутить. Хотя с этим шутником только так и хотелось сделать. Хорошо, что дело не
дошло
до шуток "кто ниже, тот к хуям ближе", хотя казалось уже не далеко. Но ниже всех здесь именно Клеш, а над ним такое будет анекдотить Секби или Клайд с Балбесом, когда приедут.
Блондин шипит на слова Джаста, закатывая глаза и подходя к своей комнате.
(Д-т): Эй, злодей.
Он оборачивается на обращение и почему думает, что обращаются к нему - не знает. Просто кроме
этих
двоих в коридоре нет, а последние пару фраз Джаста включали в себя посылы, что Альфедов слегка агрессивен.
(А): Кто-
(Д-т): Спасибо. Правда.
Набухшая вена на шее, уже предвещавшая услышать еще одно колкое заявление, расслабляется. Он
ожидал
снова увидеть эту бесячую улыбку победы и вновь уловить какую-то едкий комментарий. Но вместо очередной шутки или замечания простое, человеческое "спасибо".
Сейчас шок стоит на ровне с ошеломлением от увиденного пятна крови. Он вправду поблагодарил? Выглядит как новое чудо света и что-то подсказывает, что больше он этого чуда не увидит.
Джаст уже пропал из виду, слышится лишь щелчок замка в двери напротив. Даже ответа не стал ожидать, а возможно предугадал, что Альфедов зазнается и уже он будет инициатором колких фраз. Хотя, может так оно и лучше, меньше времени тратить
надо,
да и разговор разрешился на доброй ноте. Относительно доброй. Впервый раз за общение с ним.
Он тихо хмыкает. Уголки губ слегка предпринимаются. Он захлопывает дверь следом, закрывая ее на замок.
На самом деле неплохой день.