Глава 10 Ян
— Бляяя, — простонал я.
Будильник заорал так резко, что я чуть не слетел с кровати, стараясь поднять телефон с пола. Пока я боролся с телефоном, который в такую рань был слишком шумным и ярким, с боку послышался недовольный стон.
Выключив это орудие пыток, я повернулся на другой бок и уставился на Нику, ну точнее на груду одеяла, внутри которой она пряталась. Ника полностью украла с меня одеяло и зарылась в него с головой, стараясь скрыться от шума.
Пару секунд я просто смотрел. Картина была настолько… не моя, что мозг подвис, потер лицо ладонями стараясь хоть немного проснуться. Вообще, я не планировал вставать в такую рань, мне вообще было плевать на школу, на оценки, на эти ебучие уроки. Мне хватало стройки и того, что я из неё выношу. Но Ника — не я, и лишать её школы, нормального аттестата и шанса выбраться куда-нибудь дальше этого города я не имел права.
— Ника, просыпайся, — я наклонился к ней и тихо сказал, голос вышел хриплым после сна.
Ноль реакции.
— Подъём, мы так опоздаем, — аккуратно потряс её за плечо сквозь толстое одеяло.
— Мммм… — застонала она громче и ещё глубже зарылась в одеяло.
Я завис.
А как тебя разбудить то?
Меня будили либо криками, либо ударами, но ни один из этих вариантов здесь явно не подходил. Я ещё раз потряс её, но чуть увереннее.
— Ника, — сказал я громче, но всё равно не грубо. — Вставай.
Она долго молчала, потом одеяло внезапно шевельнулось, и из-под него высунулась растрёпанная голова. Глаза еле открыты, волосы в разные стороны, лицо сонное, и всё равно слишком красивое.
— Мгх… — простонала она глухо, открывая глаза. — Сделаешь горелки?
А?
— Кого? — переспросил я.
— Ну те... — она уткнулась лицом в подушку и зевнула. — Ты вчера готовил.
— Гренки, — автоматически подсказал.
— Да, — сразу согласилась Ника. — Гренки.
И, как будто это всё объясняло, снова попыталась спрятаться под одеяло. Я смотрел на неё пару секунд, не двигаясь.
— Серьёзно? — переспросил, не до конца веря в то, что слышу. — Это первое, о чём ты подумала утром?
— Угу, пожалуйста, — пробормотала она из-под ткани, снова зевая. — Было вкусно.
Было вкусно...
Меня накрыло, всего два слова, но как же было приятно это услышать, особенно от Ники.
— С колбасой? — спросил я, улыбаясь как придурок.
— Да, — сказала она, всё ещё с закрытыми глазами и наполовину прятавшись в одеяле.
— Ладно, — быстро согласился я. — Давай поднимайся потихоньку.
Она недовольно вздохнула, и я мягко, без давления, потрепал её по плечу сквозь одеяло, как кого-то очень упрямого и очень сонного.
— Пять минут, — сказала она.
— Хорошо, — усмехнулся, и встав с постели пошёл в ванную, умылся, почистил зубы и уже более бодрым потопал на кухню.
Включил тусклый свет, достал хлеб, молоко, колбасу и яйца. Пока доставал продукты из холодильника, всё ещё ловил себя на том, что улыбаюсь. Это бесило, и одновременно грело.
Мне было… приятно. Просто, потому что ей понравилось, потому что она это запомнила, потому что из всех возможных запросов утром она попросила меня приготовить завтрак.
Она попросила МЕНЯ... Без слёз, страха, давления, просто просьба.
Гренки подрумянились как раз вовремя, я выключил плиту, и разложил всё по тарелкам. Когда обернулся, Ника как раз появилась в дверях кухни. В пижаме, всё ещё сонная, с волосами, собранными кое-как, и выражением лица человека, которого вытащили из сна насильно, но не до конца. Она зевнула, прикрыв рот ладонью, и остановилась, будто не сразу поняла, где находится.
— Доброе утро, — усмехнулся я ставя тарелки на стол.
— Доброе, — пробормотала она и, не глядя, уселась на стул.
— Не стоило вчера до двенадцати смотреть твоих импровизаторов, — сказал я, сев с боку и откусывая жаренную колбасу.
Она подняла на меня взгляд, уже более осознанный.
— Не правда, — немного грустно сказала она. — Стоило.
— Ты еле проснулась, — мягко кивнул ей, стараясь не давить.
— Это не из-за них, — опять зевок. — Просто я не жаворонок.
Она впервые за все эти дни отстаивала своё мнение, пусть всё ещё очень осторожно и подбирая слова, но это уже что-то. И мне это очень понравилось.
— Ладно, — усмехнулся. — Засчитано.
Это была уже не та Ника, которая вчера утром боялась взять банан без разрешения. Всё ещё осторожная, напряжённая, но уже хоть немного живая.
Мы позавтракали спокойно. Она ела больше, чем в первый день, и это был ещё один маленький плюсик, который я отметил у себя в голове.
После завтрака я забрал у неё тарелку раньше, чем она успела предложить помощь.
— Иди собирайся, — сказал я. — Я помою.
Она не спорила, просто кивнула и ушла. Я помыл посуду, поставив мокрые тарелки и кружки на старое полотенце, и пошёл в комнату. Пока Ника была в ванной, я натянул тёмные джинсы, толстовку и закинул в рюкзак тетрадку, ручку и пару учебников.
Закончив сборы, я вышел в коридор, сел на маленький пуфик у двери и стал ждать.
Ника тем временем металась по квартире, как будто сбиралась в путешествие, а не в школу. В ванную — обратно в комнату — снова в ванную — опять в комнату. То что-то взяла, то положила, то снова взяла. Я уже был одет, куртка в руках, обувь возле двери, и минут сорок просто… наблюдал.
И мне, блять, это нравилось.
Без какого-то подтекста, просто смотреть, как она живёт, как ходит, как выбирает что-то. Это была нормальная жизнь, та, которой у меня никогда не было.
— Мы так точно опоздаем, — сказал встав на ноги, и опершись на косяк, специально сделав голос максимально лёгким, чтобы не звучало как давление.
— Я уже всё! — жалобно крикнула она из комнаты.
— Это ты уже пятый раз говоришь, — усмехнулся я.
— Сейчас! — с тем же тоном, честным и немного возмущённым.
Ника действительно вышла через минуту, с рюкзаком в руках. Он был явно дорогой, тёмная кожа, ровные швы, аккуратная фурнитура, без лишних логотипов, но видно, что фирменный.
Она присела на пуфик, и начала надевать кроссовки, чистые, аккуратные. Я откровенно залип, следя за каждым её движением. На Нике были чёрные свободные джинсы, большой свитер и чёрная дублёнка. Волосы спадали мягкими локонами ей на плечи, подчёркивая аккуратный макияж.
Ника и без макияжа, в пижаме выглядит очень красивой, но сейчас... Сейчас она выглядела просто охренительно.
Стройная, высокая, осанка чуть напряжённая, но уже не такая зажатая, как вчера. И вот эта её внешность — ухоженная, дорогая, правильная — в моей обшарпанной прихожей смотрелась почти нереально.
Я поймал себя на том, что смотрю слишком долго, и резко отвёл взгляд, будто меня поймали на чём-то личном. Закончив с обувью, Ника поднялась, подхватила рюкзак в руки и посмотрела на меня.
— Готова? — спросил я, открывая входную дверь.
— Да, — кивнула, и вслед за мной вышла из квартиры.
Кабина лифта была старая, с зеркалом в пятнах и гудением, от которого слегка закладывало уши. Мы стояли рядом, не касаясь друг друга, но слишком близко, чтобы это не ощущалось. Ника рассматривала старую приборную панель, я же смотрел на неё в отражении зеркала.
Мы вышли из подъезда, и дверь за спиной глухо хлопнула. Дом остался позади, серый, облезлый. Утро было холодным, не по-осеннему красивым, а просто сырым и неприятным. Воронеж умел таким быть: серым, низким, давящим.
Я автоматически накинул капюшон, и сунул руки в карманы чёрной куртки. Ника шла рядом, не вплотную, но и не далеко, неся рюкзак на одном плече.
— Можно пешком дойти, тут минут двадцать, — сказал я. — Но мы и так уже опаздываем, давай на трамвае
— Хорошо, — ответила она после паузы.
Мы шли молча, асфальт был неровный, местами потрескавшийся, вдоль дороги старые девятиэтажки, ржавые качели во дворах, припаркованные как попало машины. Обычный район.
Если я сейчас сверну куда-нибудь не туда, она просто пойдёт за мной. И это не только про дорогу...
Я полез в карман, сжав в руке ключи, и на секунду замедлился.
— Ника, — повернулся к ней.
Я молча протянул ей два новых ключа на кольце, блестящие и чистые. Она смотрела на них, как будто не совсем понимала, что происходит, и подняла глаза на меня.
— Это от квартиры, твои, чтобы… — я запнулся и чертыхнулся про себя. — Чтобы ты могла выходить... если надо, или приходить, и не ждать меня.
Ника осторожно взяла ключи двумя пальцами, как будто боялась, что я их сейчас заберу обратно, и сжала в ладони.
— Спасибо, — тихо сказала и подтянув рюкзак вперёд, убрала ключи в маленький карман.
Теперь у тебя есть дом.
Мы дошли до остановки, людей не было вообще, и это успокаивало, словно в этот момент, во всём мире остались только мы одни.
Пока ждали, я видел, как Ника постепенно начинает нервничать всё сильнее. Сначала теребила край рукава, потом перестала и вздохнула. Взялась за лямку рюкзака, слегка её оттягивая, прошла вдоль скамьи и вернулась назад ко мне.
— Ян, — тихо. — Как думаешь… уже все знают?
Да, принцесса, скорее всего все...
— Возможно, — сказал я, пожав плечами. — Но не факт, что прям все.
Она кивнула, но не успокоилась.
— Даже если знают, — добавил я, слегка наклонившись к ней, — Это не их дело, ты не сделала ничего плохого.
Она снова кивнула и сжала губы, словно проглатывая что-то неприятное.
— Всё будет нормально, — сказал, сам не зная, кому больше. — Я рядом.
— Хорошо.
Трамвай приехал быстро, поднявшись и приложив проездные к терминалу, Ника села у окна, я рядом. Она смотрела в окно, я на других пассажиров, точнее, делал вид. На самом деле следил за тем, как она держит плечи, как сжались колени, как она не ровно дышит.
Раньше она была другой, самоуверенной, местами немного дерзкой. На неё никто даже смотреть косо не решался, знали, кто её отец.
Кроме меня, я бесил её специально, называл "принцесса", "высочество". Она злилась, иногда отвечала, но чаще просто игнорировала, как не нужный шум, а я каждый раз старался привлечь её внимание. И вот теперь, у меня этого внимания завались, но радости что-то особо нет...
Четыре остановки пролетели быстро, мы вышли из трамвая, перешли дорогу и до школы осталось метров пятьсот. Очень быстро начали мелькать знакомые лица, рюкзаки, голоса, обрывки фраз. Кто-то уже смотрел, кто-то делал вид, что нет.
Ника старалась держаться, хоть взгляд и метался по сторонам, но она не позволяла себе опустить глаза. И это стоило не малых усилий.
Войдя в школу и пройдя мимо дежурной, мы спустились в раздевалку, где было полностью народу. Но даже в такой толпе нас сразу же заметили, ну или точнее меня и уже потом Нику, всё-таки когда ты 190 см, остаться незамеченным трудно.
Наша школа одна из не многих, в которой есть шкафчики. Мы остановились у первого прохода, чуть помедлив Ника всё же пошла дальше, к своему шкафчику. Я пару секунд смотрел ей в след, а после свернул в проход.
Шкафчики узкие, но высокие, внизу с выдвижной скамейкой вдоль всего прохода. Мой ближе ко входу, у Ники через один проход дальше.
Стянул куртку резко, будто она мне мешала дышать, запихнул её не глядя, и какое-то время тупо пялился в серый металл, облокотившись одной рукой на дверцу. Хотел дать Нике немного пространства, подумал, что возможно без меня рядом, ей будет легче, меньше внимания, меньше проблем.
Раздевалка жила своей обычной утренней жизнью, кто-то ржал, кто-то матерился, кто-то слишком громко хлопал дверцами. И сквозь это всё, я услышал её голос, тихий, сдержанный.
Резко захлопнул дверцу так, что металл задребезжал, выругался про себя и двинулся к её проходу. Повернув, сразу увидел Нику и Алису. Алиса была напряжена, губы сжаты, руки скрещены, взгляд дерганый. Она старалась говорить нормально и тихо, но получалось не очень.
Ника держалась прямо, спокойно, почти холодно, но я видел, чего ей это стоило. Она слишком сильно закусывала губу, впивалась ногтем большого пальца в указательный, и изо всех сил старалась не отпускать глаза.
Я подошёл ближе, и остановился рядом с Никой, чуть позади, облокотившись на шкафчики. Алиса заметила меня мгновенно, осеклась на полуслове, а потом её прорвало.
— Ты вообще соображаешь, что ты делаешь? — сказала она громче, чем нужно, намного, мать его, громче. — Ты вышла замуж, и живёшь с этим... С этим уголовником!?
Этого было достаточно, чтобы вокруг нас стало слишком тихо, и слишком многолюдно. Школьники замедлялись, делали вид, что заняты, но все слушали. Все, блять, слушали.
Я видел, как у Ники дёрнулась челюсть, она не заплакала, но нервы уже сдавали.
— Он не… — начала Ника, но сбилась. — Ян просто…
— Да плевать, что он “просто”! — выкрикнула Алиса. — Ты всегда говорила, что хочешь уехать, поступить, жить нормально! А теперь что? Ты в шестнадцать живёшь с преступником, которого рано или поздно посадят, и думаешь, что это выход?!
— Полегче, — сказал я.
Не громко, не угрожающе, но Алиса резко повернулась ко мне, будто я её ударил.
— А ты вообще молчи, — резко сказала она. — Это из-за тебя о ней теперь такое говорят…
— Алиса, пожалуйста… — Голос Ники дрогнул, и она замолчала.
В этот момент в проходе, у меня со спины появился Тим. Я оказался идеально между этим долбоёбом и Никой.
— Ооо, — протянул он с самодовольной улыбкой, и окинул меня взглядом. — А это, значит, и есть новый муж?
— Ника, — Тим повернул голову к ней, игнорируя меня. — Ты вообще в порядке? А то слухи ходят такие… интересные.
Она молчала, я видел, как напряглась её шея.
— Тим, прекрати, — неуверенно сказала Алиса.
— А ты вообще кто ей сейчас? Подруга? Или уже бывшая, не вписавшаяся в новый семейный сюжет? — усмехнулся он.
— Тим, ты же знаешь, что я не хотела той свадьбы, — отчаянно сказала Ника.
— Ну да, с тем стариком не зашло, и решила пониже планку взять? — усмехнулся Тим. — А, что? Удобно, спрятала жопу от папочки под этим отбросом.
— Ещё одно слово, и ты умоешься своей кровью, — очень тихо сказал я, подойдя почти в притык.
— Ян, не надо… — прошептала Ника.
— Ты мне угрожаешь? — спросил он громко, но голос уже не такой уверенный.
— Нет, лишь напоминаю, что прозвище "уголовник" не просто так появилось.
Он сглотнул и перевёл взгляд на Нику, хотел что-то сказать ещё. Я видел, как он сжал челюсть, как он смотрел на неё, но отступил.
В этот момент прозвенел звонок, как спасение, и как приговор. Все начали расходиться словно ничего и не было.
— Пиздец, — пробормотал Тим и ушёл вместе с остальными, Алиса пошла с ним.
Ника пару секунд стояла на месте, а после подняла глаза вверх, и быстро пару раз поморгала, что бы смахнуть сдерживаемые слёзы. Вздохнув, она двинулась к выходу из раздевалки, я пошёл за ней.
В классе было шумно, математика первым уроком в понедельник, это хуже пыток, особенно если её ведёт классный руководитель. Ирина Михайловна, женщина лет сорока, сухая, аккуратная, с вечным усталым взглядом и голосом, в котором давно не было веры в педагогическую миссию.
Я видел, как Тим театрально усадил Алису к себе за вторую парту. Ника это увидела тоже, так как это представление было специально для неё.
— Пошли, — сказал я и потянул её за рукав свитера, она пошла не сопротивляясь.
Моё место, пятая и последняя парта у окна, откуда можно видеть всё и всех, но никто не лезет. Я плюхнулся на стул, кинул рюкзак под парту, и откинувшись на спинку на секунду закрыл глаза, переводя дыхание. Ника села рядом, со стороны прохода, осторожно достав тетрадь, учебник и пенал, а после тоже засунула сумку под парту.
Дверь открылась и вошла учительница, с этим выражением лица, которое говорит "Я здесь главная". Гул схлопнулся почти сразу, даже самые говорливые притихли.
— Итак, — сказала она, сев за свой стол и открыв журнал. — Начнём с проверки домашнего задания. Напоминаю, оно было задано ещё до вашей поездки в лагерь. Киреева, к доске.
Ника вздрогнула, и медленно встала, словно каждое действие давалось с усилием.
— Я… — голос сел сразу. — Я не сделала задание.
По классу прошёлся шёпот, кто-то прыснул со смеху. Ирина Михайловна подняла на неё глаза, не злобно, скорее с удивлением.
— Почему? — спросила она. — И почему ты пересела?
Ника сжалась, видно было, как у неё стянулись плечи, как она начала буквально уменьшаться в размерах. Она открыла рот, но так и не успела ничего сказать.
— Потому что ночью была занята выполнением супружеского долга, — хохотнул Максим, и по классу понеслись смешки.
Тело рванулось раньше мозга, я едва удержался на месте, схватившись за парту. В голове было лишь одно, разбить ебало этому уроду, но, прежде чем я успел сказать хоть слово, прозвучал голос учительницы.
— Тихо! — резко сказала Ирина Михайловна.
Класс затих, но не потому, что стало стыдно, а из интереса, что будет дальше.
— Что происходит? — уже спокойнее переспросила она.
— Ну так все же уже знают, — сказал Тим с наигранным равнодушием. — Наша Ника замуж вышла.
Кто-то присвистнул, кто-то театрально ахнул и схватился за сердце.
— За него, — добавил Макс и указал на меня пальцем.
— Теперь она не Киреева, — продолжил Тим, не глядя на Нику. — Она теперь Соколова.
Я сидел неподвижно, стиснув зубы, сдерживая всё, что рвалось наружу, потому что понимал, стоит мне подняться, и хуже станет только Нике.
Ирина Михайловна замерла на секунду, потом медленно сняла очки и посмотрела на Нику уже совсем иначе.
— Это… — она сделала паузу. — Правда?
Ника нервно кивнула, почти незаметно. Учительница выдохнула, явно с трудом переваривая информацию.
— Так, — сказала она наконец. — Всем успокоиться, личные вопросы, это не тема нашего урока, — взглянув в журнал Ирина Михайловна добавила. — Кравцов, к доске.
Ника молча села и сразу же уткнулась в тетрадь, закрыв лицо волосами. Она начала писать, но руки дрожали, а я сидел и считал вдохи, потому что каждую грёбаную шутку, каждый смешок, который доносился с передних парт, мне хотелось затолкать обратно в глотку тому, кто их издавал.
Спокойно, дыши.
Я наклонился чуть ближе к Нике, осторожно коснувшись её локтя на парте, и очень тихо спросил:
— Ты как?
Она лишь кивнула, не поднимая ни головы, ни глаз. Мне хотелось сказать ей что-нибудь. Хоть что-то, но я понимал, сейчас любое слово, как прикосновение к синяку. Она еле держится, и любое моё слово может окончательно её сломать.
Откинувшись назад, я наблюдал за каждым из этих ублюдков, и отсчитывал минуты до конца урока.
После звонка класс зашевелился, как муравейник, в который ткнули палкой. Стулья загремели, кто-то вскочил слишком резко, кто-то уже во всю разглядывал нас, словно цирковых зверей. Мы молча собирали свои вещи, ну точнее Ника собирала, а я тупо стоял рядом, так как ничего даже и не доставал из рюкзака.
— Ян, Вероника, задержитесь, пожалуйста, — сказала Ирина Михайловна.
Ожидаемо, но Ника всё равно немного напряглась. Остальные свалили на перемену с радостным гулом, дверь хлопнула, и в классе стало непривычно пусто и тихо.
Ника подошла к столу учительницы почти вплотную, спина ровная, руки сжаты перед собой, как на допросе, только без протокола. Я же остановился у первой парты, сел на край стола и сцепил руки между коленей. Мне так проще, когда есть опора, легче держать себя в руках.
Ирина Михайловна сняла очки, устало потерла переносицу и посмотрела сначала на Нику, потом на меня.
— Так, — сказала она наконец. — Я хочу понять, что вообще здесь происходит.
Тон был ровный, не обвиняющий, скорее… усталый. Ника молчала пару секунд, будто собиралась с силами.
— Мы… — выдохнула она. — Мы с Яном поженились.
Слова повисли в воздухе, как дым после выстрела. Учительница моргнула, потом ещё раз. Она попыталась сохранить лицо, но у неё плохо получилось, явно была в ахуе.
— Простите… что? — переспросила она.
— Мы поженились, — чуть тише повторила Ника.
— Вам… по шестнадцать лет, — медленно сказала она. — Вы это понимаете?
— Понимаем, — ответил я раньше, чем Ника успела открыть рот.
Она бросила на меня быстрый взгляд, потом снова опустила глаза. Учительница перевела голос в официальный режим, тот самый, которым разговаривают, когда внутри уже куча вопросов, но все их нельзя задать.
— Вероника, скажи мне честно, — она смотрела только на Нику. — Он тебя заставил? Давил? Запугивал? Угрожал?
Я уже привык, что во всех проблемах виноват всегда я. Действительно, легче поверить, что я угрожал и заставил Нику выйти за меня, чем то, что она добровольно на это согласилась.
— Нет, — сказала она слишком быстро, но искренне. — Ян ничего такого не делал.
— А ты? — спросила Ирина Михайловна, повернувшись ко мне. — Ты понимаешь, какую ответственность на себя взял?
— Да, — сказал я. — Понимаю.
Она смотрела на меня внимательно, проверяла, искала признаки давления, агрессии, обычного меня "уголовника". Я знал этот взгляд, обычно так на меня смотрели в полиции или социальные работники.
— Это всё… очень неожиданно, — сказала она честно и снова надела очки. — И, если говорить откровенно, вызывает массу вопросов.
Ещё бы.
— Но моя задача сейчас убедиться, что с ученицей всё в порядке, — продолжила она. — А не устраивать суд. Если тебе понадобится помощь, — сказала спокойно глядя на Нику, — ты можешь прийти ко мне в любой момент. Поняла?
— Да, спасибо, — кивнула Ника.
— Хорошо, можете идти.
Мы вышли из класса молча. Коридор уже гудел, перемена, люди, шум. Я сразу встал так, чтобы Ника была ближе к стене, а не в потоке. Она этого даже не заметила, просто шла рядом, но всё ещё слишком напряжённая.
Остальные уроки тянулись, ужасно долго, думал не до сижу до конца седьмого урока. Мы почти не разговаривали, не потому что не хотелось, просто Ника была слишком нервная, ей было очень неловко от такого количества внимания, шёпота и смешков.
Мы только вышли из школы, когда телефон в кармане завибрировал.
Никита:
"Не забудь Нике прописку сделать в МФЦ, и лучше не затягивать, ей ещё и паспорт менять.
Если что — пиши."
14:30
Да, блять, ещё и это.
Я:
"Ок, спасибо."
14:31
— Надо в МФЦ заехать, поменять твою прописку, и заказать новый паспорт, — чуть склонив голову сказал я.
— Я не знаю, как это делается, — слегка смущённо сказала Ника.
— Я пойду с тобой, — ответил я, словно это само собой разумеющееся.
— Ладно, — устало выдохнула, шагая рядом со мной.
~~~
Мы ввалились в квартиру уже после шести, именно ввалились, так как ни сил, ни желания держать спину прямо уже не было. День растянулся, как старая резинка: сначала МФЦ с их тупыми окнами и очередями, где на тебя смотрят, будто ты не документы пришёл подать, а признаться в серийных убийствах, потом заказать новый паспорт, так как нужно обновить фамилию, потом банк, где тётка упорно не хотела верить, что мы женаты, хотя к ней это вообще никакого отношения не имело, и последний каплей стал салон мобильной связи, где пацан за стойкой, смотрел на Нику с плохо скрываемой усмешкой.
Я открыл дверь, впустил Нику первой, закрыл за нами и впервые за весь день смог нормально вдохнуть. Тишина ударила по ушам почти физически.
— Я в ванную, — тихо сказала она.
Кивнул.
Ника прошла мимо меня, аккуратно, будто боялась задеть воздух, быстро вымыла руки, смыла макияж и нырнула в комнату. Я специально не полез сразу за ней, дал пару минут, пусть хоть здесь у неё будет своё пространство.
Следом, и сам завис в ванной. Умылся холодной водой и долго смотрел на себя в зеркало. Под глазами тени, челюсть напряжена, губы сжаты. Спустя пару минут накинул домашнюю футболку, штаны, и выдохнув пошёл в комнату. Дверь была приоткрыта, и войдя я увидел, что Ника лежит под одеялом, лицом в подушку, свернувшись так, словно хотела исчезнуть. Сердце неприятно сжалось.
— Ника, — позвал я мягко и сел на край кровати.
— Я больше никуда не выйду, — глухо сказала она из-под одеяла. — Никогда.
Я знал, что она устала, знал, что ей сейчас хреново, знал, что она сказала это не всерьёз. Но всё равно услышать это было больно, словно я не справляюсь.
— Эй, — тихо сказал, потянув одеяло за край и немного освобождая её плечо. — Посмотри на меня.
Не сразу, но она всё-таки вылезла, сев на кровати и повернулась ко мне лицом. Глаза мокрые, и в них столько не понимая, за что, ей всё это.
— Это просто первый день, — сказал я спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Самый дерьмовый, именно потому что он первый. Дальше будет легче, они перебесятся, найдут новую тему, начнут жрать кого-нибудь другого. Всегда так.
Она молча смотрела на меня, и по её щеке скатилась слеза. Обычно я держу дистанцию. Всегда, даже когда хочется схватить, прижать, закрыть собой — я думаю, торможу, считаю до десяти. Потому что Ника всё ещё не пришла в себя, её слишком легко напугать, заставить замкнуться, а я не готов терять ту крупицу доверия, которую она мне дала.
Но в этот момент мне было совершенно плевать на собственные правила. Я наклонился и бережно вытер эту слезу тыльной стороной пальцев. Не просто вытер, а стёр, будто она была чем-то лишним, неправильным, тем, чему вообще не место на её лице.
— Я рядом, всегда, — чуть приподняв брови добавил. — Веришь мне?
— Верю, — чуть помедлив сказала она.
— Так, — резко сменив тон на более весёлый, — Раз кризис временно отменяется… "Истории" смотреть будешь?
— Да, — ответила она мгновенно.
Такое чистое, беззащитное "да", что мне стало смешно.
— Да-а, — протянул я, копируя её слишком милую интонацию. — Решение принято, назад пути нет.
Она чуть фыркнула сквозь слёзы, ей явно не понравилась моя пародия.
— Всё, прекращай плакать, а то всех своих импровизаторов распугаешь, а они, знаешь ли, люди нежные, — с важным видом кивнул.
Встав с кровати, я протянул руку, Ника секунду колебалась, потом вложила свою ладонь в мою. Я мягко потянул её, помог подняться, и повёл на кухню.
Достал старый ноутбук, поцарапанный, с наклейкой, которую давно пора было отодрать, но технически он был вполне жив. Поставил его на стол, включил "Истории", и отмотал на нужный момент.
— Вот тут ты вчера отключилась, — сказал я. — Самый смешной момент был, между прочим.
— Я не специально, — тихо ответила она и уселась на стул, подтянув ноги.
— Так, — пробормотал я, открыв холодильник. — Сейчас будем готовить ужин, а то питаться каждый день из доставок, это путь к деградации.
И пустому кошельку.
— Я же говорила, что не умею готовить, — напомнила она осторожно.
— Я помню, — кивнул я. — Будешь просто помогать, ничего сложного.
— Главное, пальцы не отрезать, — пошутил, протянув ей доску, помытый огурец и помидор.
— Резать я умею, — чуть обиженно ответила Ника.
— Ну вот, принцесса, а говорила, что не умеешь готовить, — усмехнулся я.
На ноутбуке импровизаторы уже несли какую-то херню, и Ника тихо засмеялась, прикрывая рот ладонью.
Если ради этого смеха придётся пройти через ад — я, блять, пройду. И пройду с кайфом...