Глава 11
Кто-то звал меня по имени, негромко, но упрямо, и мягко тряс за плечо сквозь толстое одеяло. Слишком мягко для кошмара и слишком настойчиво, чтобы можно было просто перевернуться и исчезнуть обратно в сон.
— Ниикаа...
Я застонала, не открывая глаз, и попыталась натянуть одеяло повыше, спрятаться целиком, будто если я перестану существовать снаружи, утро тоже отменится. Но одеяло потянули вниз.
— Ника, подъём.
Еле как открыв глаза, словно в них насыпали песок, я сразу увидела в полутьме комнаты, Яна. Он сидел на краю кровати, чуть наклонившись ко мне, и, кажется, откровенно забавлялся происходящим.
На нём была футболка, в которой он спал, волосы торчали как попало, а лицо выглядело… неожиданно живым для такого раннего утра.
— Вставай, — сказал он. — Школа ждать не будет.
— Неправда… — пробормотала я и отвернулась на другой бок.
— Давай, принцесса, надо вставать, — он снова потрепал меня за плечо.
— А... гренки будут? — чуть высунувшись из-под одеяла спросила.
— Я не могу готовить гренки каждый день, — усмехнулся он. — Знаешь, есть ещё много другой еды.
— Можно… через день, — попыталась торговаться я. — Но сегодня обязательно надо.
Он посмотрел на меня так, будто взвешивал этот вариант, а потом кивнул:
— Ладно, — спустя пару секунд он сдался. — Но сегодня последний раз, завтра будет другой завтрак.
— Хорошо… — вздохнула я, уже предвидя, что останусь без гренок по утрам.
Они правда очень вкусные. Почему у меня дома их никогда не готовили?
Он встал и вышел на кухню, а я осталась на кровати, слушая как он открывает ящики, ставит сковородку, щёлкает плитой. И только когда запах масла дошёл до комнаты, я окончательно села.
Мы спали вместе, но всё равно порознь. Он — у края, без подушки, потому что второй просто не было. Я — у стены, с подушкой, которую Ян отдал мне ещё в первый день. Иногда ночью я просыпалась и какое-то мгновение не понимала, где я и почему рядом кто-то дышит. А потом вспоминала, и становилось то ли страшно, то ли спокойно. Но я всё равно каждый раз напрягалась, заставляя себя дышать ровно.
Надев носки, я встала, и прошла в ванную, она была рядом с кухней. Маленькая, тесная, ничего лишнего, только унитаз, ванна со шторкой, корзина для грязного белья, стиральная машина, и раковина с зеркалом. Над раковиной находилось крошечное окошко почти под самым потолком. Сквозь него пробивался бледный свет с кухни, делая всё вокруг каким-то нереальным.
На раковине стояла старая кружка, а ней две зубные щётки, моя новая и его старая, потрёпанная, и два тюбика пасты. Открыв зеркальную дверцу, я смотрела на три небольшие полки, аккуратно расставленные флаконы, кремы, баночки. Почти всё — моё, вещи Яна, его бритва, дезодорант, ещё всякая мелочь, лежали на верхней полке, и даже там оказался мой крем для тела, так как на две другие полки он уже не влезал.
А если он будет ругаться, что я так много места занимаю?
С чего вдруг? Он же сам сказал, что бы я не переживала об этом.
Да, но, а вдруг...
Я включила воду, сначала тёплую, потом чуть горячее, потом ещё, подставила под струю ладони, потом плеснула в лицо. Вода была почти обжигающей, но я не сразу это почувствовала, лишь когда кожу начало щипать.
Умылась, почистила зубы, потом снова умылась, потом ещё раз. Смотря на своё отражение в зеркале, я с трудом себя узнавала. Снова поймала себя на том, что кусаю губы, намазала их бальзамом, но ощущение тревоги всё равно осталось где-то под кожей.
Я наклонилась ближе, почти уткнулась лицом в стекло. Под глазами — тёмные круги, такие, которые никакой консилер до конца не уберёт. Провела пальцем под глазом, кожа там была тонкая и чуть сухая. Под скулой, у уха небольшой бугорок, подкожный прыщик. Его хотя бы не особо видно, но вот болит очень.
С кухни донёсся запах поджаренного хлеба. Этот запах делал кухню более настоящей, более тёплой. Ян что-то буркнул себе под нос, скорее всего матом. Выйдя из ванной, завернула на кухню и села за стол. Ян поставил на стол две тарелки и кружки. Я ела медленно, словно боялась, что если закончу слишком быстро, это утро исчезнет.
Мы почти не разговаривали, и это было нормально. После всего случившегося, было всё ещё трудно собрать себя воедино.
Вернувшись в комнату, я осторожно прикрыла дверь, заметив, что стало чуть светлее.
Всё в порядке, всё будет хорошо.
С этими мыслями я открыла шкаф и начала собираться. 23-ое сентября, но сегодня обещали солнце, и отсутствие ветра, поэтому решаю надеть чёрную короткую юбку, чёрные капроновые колготки и тонкий светлый свитер. В квартире Яна всего одно зеркало, в ванной, и оно не очень рассчитано на мой рост, так что приходится вставать на носочки, что, бы увидеть себя хотя бы по талию.
Закончив с одеждой, я подошла к комоду, рядом с которым вчера бросила рюкзак. Пока собирала нужные тетрадки и учебники, взгляд зацепился за маленькую стопку фотографий на краю комода. Взяв их, начала рассматривать, где-то я с Тимом, тогда ещё я думала, что у нас всё серьёзно, и после школы мы обязательно поженимся. Как наивно. На другой я была с Алисой в парке. На третьей я в народном, длинном синем платье, держу кубок вместе с Лерой, а сзади стоят ещё девочки из нашей группы.
Я резко схватила телефон, и посмотрела какой сегодня день недели.
Вторник...
— Можно? — тихо постучав в дверь уточнил Ян.
— Д... Да, конечно.
Он открыл дверь плавно, не заходя сразу, а постояв пару секунд на пороге.
— Всё в порядке? — взглянув на стопку полароидных фотографий у меня в руках спросил.
— Наверное, — я слишком резко пожала плечами. — Просто, сегодня репетиция… по танцам. Ну... Должна быть.
— И ты не хочешь идти?
— Я не знаю... — опустив голову, и положив фотографии на место выдавила я.
— Принцесса, ты не обязана что-либо делать, если не хочешь, — Ян шагнул ближе, стараясь поймать мой взгляд. — Хочешь, сходи на репетицию, если не хочешь, не иди. Никто тебя не заставляет, главное, помни, ты можешь оттуда уйти в любой момент, просто развернуться и уйти, и это не делает тебя слабой или трусливой.
— Ты правда так думаешь? — встретившись с его взглядом спросила я.
— Конечно, — кивнул он. — Ты вообще никому ничего не должна, особенно если тебе хреново.
Я кивнула, и от его слов, мне действительно стало немного легче дышать.
Так спокойно, когда на тебя не давят...
Быстро взяв рюкзаки, обувшись и накинув куртки, мы вышли на лестничную клетку. Ян достал ключи и запер дверь, замок щёлкнул. Я сунула руки в карманы, и нащупав ключи, сжала их в ладони. Металл был холодным и впивался в кожу, но я не отпускала.
Вдруг они не от этой двери, он ведь всегда сам открывает и закрывает её, я ни разу этого не делала.
Мысль была глупая, навязчивая. Я резко перестала крутить ключи и вытащила руки из карманов. В лифте опять считала этажи на панели, с девятого до первого, это успокаивало.
На улице мы шли рядом, не касаясь друг друга. Ян не пытался говорить без надобности, я — тоже. Ещё несколько дней назад мы почти не знали друг друга, а теперь мы женаты.
Четыре дня...
На улице было прохладно, Ян накинул капюшон на голову, я повторила за ним, и мы пошли в сторону остановки.
~~~
В школе было почти как вчера. Почти, потому что сегодня я уже знала, чего ждать. И всё равно каждый раз, когда кто-то оборачивался, у меня внутри как будто что-то сжималось, но я держалась.
Они опять шушукались, но хотя бы не подползали вплотную, не спрашивали глупостей, не лезли со своим мнением. Уже прогресс.
Я сидела на последней парте у окна, справа проход и ещё два ряда парт, слева Ян, а впереди спины одноклассников. И главное, никого нет сзади, нет вечных взглядов и смешков из-за спины. Тетрадь лежала открытой, ручка в пальцах, я выводила аккуратные строчки, пытаясь попасть в темп учителя, но мысли всё равно расползались. Иногда я ловила себя на том, что просто обвожу букву по кругу, уже в третий раз. Накручиваю её на место, где чернила и так слишком тёмные. Потом замечаю и резко ставлю точку, словно это спасает.
Рядом Ян тихо листал телефон, иногда чиркал что-то в тетради, иногда смотрел вокруг так спокойно, будто он просто наблюдает за природой в парке. Пару раз я даже забывала о его присутствии, он умел растворяться в пространстве так, что не давил. Он просто был, как фон, как... Воздух.
Я действительно старалась учиться, записывать, слушать, но большая часть уроков пролетала мимо меня. Вся голова забита мыслями, и как бы я не старалась, мне не спрятаться от них.
Сегодня тренировка.
А что я скажу? Что вообще надо говорить? Может делать вид, словно ничего не происходит?
Нет, я лучше вообще не пойду.
Чёрт, хватит. Соберись. Дыши. Не думай…
Учительница по английскому не понимающе посмотрела на нас с Яном, и спросила почему я пересела. Мне даже рот открывать не пришлось, ведь кто-то из "заботливых" одноклассников ответил за меня:
— А они женаты, теперь всегда вместе.
Класс смеётся, а учительница отступает, и я опять ухожу в мысли о тренировке. Прокручиваю будущий диалог, каждую фразу, интонацию, что скажу девочкам, что скажу тренеру. Но каждый раз в голове выходит что-то слишком жалкое, от чего меня саму воротит.
— Прекращай себя накручивать, — шепчет Ян.
— Я не… накручиваю, — бормочу.
Он приподнял бровь, всем видом показывая, что не верит мне.
— Иди сюда, — сказал Ян, и соскользнул со своего стула.
Не успела понять, что происходит, как Ян плавно потянул меня к себе, и усадил на свой стул, а сам сел на мой.
— Так лучше? — мягко спросил он, меняя наши вещи местами.
Я не сразу поняла о чём он, но взглянув в его сторону, я увидела только его. Не было ещё двух рядов с одноклассниками, не было слышно их смешков, ничего.
— Да, — выдавила из себя, осознав, что наконец-то могу дышать.
Он хмыкнул, тихо, без злобно, и опять уставился в телефон, а я смогла погрузиться в учёбу.
~~~
На большой перемене сказала Яну, что мне нужно в туалет, он кивнул, и остался у окна напротив, засунув руки в карманы.
В женской уборной пусто, редкая удача. Светло-розовые стены, на полу сероватая плитка, а из открытого окна дует ветер. Зайдя в дальнюю кабинку, закрыла щеколду, и позволила себе полностью расслабиться. Нет посторонних глаз, смешков, темнота.
Когда вышла, плечи были опущены чуть ниже, подойдя к раковинам, открыла прохладную воду и сунула руки под струю. Пару секунд смотрела на воду, а после подняла глаза на зеркало. Лицо бледное, на нижней губе засохшая корочка крови, видимо, опять кусала.
Дверь открылась, и в отражение зеркала я увидела, Алису. Конечно, из всех людей, именно она.
Она поправила волосы, как-то нервно дёрнула свитер и уставилась в зеркало, пытаясь поймать мой взгляд.
— Ника… — начала она спокойным голосом. — Нам надо поговорить.
Сейчас? Почему именно сейчас?!
— Я же тебе подруга, переживаю за тебя, и хочу, чтобы у тебя всё было хорошо…
Она говорила это так, будто читала речь на сцене. Я кивнула, просто чтобы она не ждала ответа.
— Но выйти замуж вот так… — Алиса понизила голос, но всё равно звучала слишком резко. — И жить теперь с… ну… с этим… Это же кошмар, Ника. Это ужасное решение.
Этим... Даже имени его не назвала.
— А что мне оставалось? — устало спросила я, выключив воду.
— Ну… — она пожала плечами. — Может, выйти за Кирилла было бы не так плохо, как это. Он… ну, он хотя бы обеспеченный, влиятельный, да и твой отец хотел этой свадьбы, вы бы до сих пор общались.
Я замерла.
В животе что-то провалилось так резко, будто меня ударили. На секунду воздух встал в горле.
Кирилл. Его мерзкая ухмылка. Его слова: "Я не могу дождаться, когда ты станешь моей. Когда смогу сорвать с тебя всю эту дурацкую одежду…", "Я найду тебя, и когда найду посажу на цепь. Будешь как собачонка ждать хозяина дома.". Его пальцы на моём лице, на шее, на груди, его поцелуй, от которого меня чуть не вывернуло. Его голос, который давил сильнее, чем руки.
Я сглотнула.
Если бы Алиса видела, что у меня внутри сейчас творится, она бы заткнулась. Но она смотрела только на своё отражение, а я не могу доверить это ещё хоть кому-то. Только Ян знает, насколько мне было плохо все те недели, когда Кирилл был уверен, что я принадлежу ему. Только Ян был рядом...
Я не могла говорить, вообще, горло сжалось. Это было как стоять под водой. Я просто кивнула, если бы открыла рот, либо заплакала, либо меня бы стошнило прямо в раковину.
Повернувшись, вышла из туалета, стараясь идти ровно, но ноги ватные, словно не мои. Коридор был шумный, но звук как будто глушило, всё было далёким, как за стеклом. Ян стоял там же, у окна. Увидел меня и сразу убрал телефон, продолжая облокачиваться на подоконник.
— Что-то случилось? — спросил он тихо, почти шёпотом, сделав шаг ближе.
Его голос не давил, он просто был.
— Всё нормально, — сказала, качнув головой, и даже попыталась улыбнуться, но вышло криво.
Он смотрел на меня ещё пару секунд, и понимал, что я вру, но не стал давить.
До класса дошла на автомате. Как будто ноги сами несли, а я просто… присутствовала где-то внутри, маленькая, сжатая. Следующий урок начался быстро, слишком быстро. Ян пропустил меня к окну, а сам опустился рядом, кинул рюкзак под стол и уставился на доску, хотя его учёба волновала меньше всего.
А меня трясло.
Не сильно, не так, чтобы кто-то увидел, но внутри так, словно что-то мелкое дрожало, билось о рёбра. Стоило моргнуть, и перед глазами снова всплывало лицо Кирилла: близко, слишком близко, его руки, его спокойный голос, от которого хотелось бежать.
Он не здесь. Он ничего мне не сделает. Всё, всё уже закончилось.
Но тело не верило.
Я сидела, уставившись в тетрадь, и совершенно не понимала, что говорят на уроке. Буквы не складывались в слова, слова в смысл. Лишь ловила себя на том, что дышу слишком быстро, и старалась замедлиться.
В какой-то момент я заметила движение сбоку. Ян почти не шевелился, только… протянул открытую ладонь на середину нашей парты.
— Если тебе страшно, — сказал он едва слышно. — Или плохо, можешь взять. Ты не обязана всё тянуть одна. Я рядом.
Не просьба и не приказ, возможность.
Я подняла на него глаза, и в них был страх. Настоящий, голый, без остатка. Ян его увидел сразу, не отводил взгляд, не делал вид, что не заметил. Просто смотрел спокойно, по-человечески. Без жалости, без давления.
Перевела взгляд на его руку. Пальцы большие, грубые от работы. И почему-то мне стало ещё страшнее от того, что она есть, что её протянули мне.
Если я возьму, я признаю… что не справляюсь? Что мне нужна помощь? Что я слабая?
Я коснулась его руки одним пальцем. Сначала просто провела по краю ладони словно проверяла, настоящая ли она. Ян не дёрнулся, даже не посмотрел. Его рука лежала спокойно, раскрытая, и это было странно: никто раньше не предлагал мне ничего вот так — без условий, без правил.
Я положила второй палец, потом третий. Медленно, по одному, как будто собирала в кулак не его руку, а себя. Кожа у него была тёплая, хоть и немного шершавая.
Ян в этот момент чуть подался вперёд, подперев подбородок правой рукой и развернувшись так, что своим плечом и телом прикрывать меня от соседних рядов и чужих глаз. Не нависая, не приближаясь. Просто создавая мне территорию, где можно дышать.
В конце концов, моя маленькая на его фоне рука полностью легла в его, тёплую, крепкую. Он не сжал, не перехватил, просто дал мне держаться. Большим пальцем он провёл по тыльной стороне моей ладони, один раз, медленно. И от этого движения внутри что-то щёлкнуло, как будто меня наконец-то увидели не глазами, а чем-то глубже.
Вдох — выдох.
Вдох — выдох.
Учитель что-то говорил, писал на доске, стирал. Класс шумел, кто-то шептался, кто-то ронял ручки, а я сидела и держалась за руку Яна, и мир вдруг стал меньше, тише, безопаснее.
Воспоминания о Тиме появились резко, сначала его руки, когда он обнимал меня, его голос, когда шептал о том, что любит, его губы на моих губах. А потом... "Ты из-за этого не соглашалась спать со мной?", "Мы встречались почти полгода. Каждый раз, когда я пытался быть ближе, ты отталкивала меня. Теперь понятно для кого ты себя берегла.", "Какая помощь, Ника? Ты сама хоть понимаешь, что говоришь? Что я должен сделать? Поругаться с твоим отцом? Утащить тебя из дома? Это… Всё это слишком."
Я неосознанно сжала руку Яна сильнее. Он это не прокомментировал, лишь чуть повернул кисть, подставляясь под мою, чтобы мне было удобнее. И ответил спокойным, медленным движением большого пальца. Словно успокаивал, лечил, и просто был.
~~~
Я поднялась на третий этаж школы медленно, считая пролёты, ладонь скользила по холодным перилам. "В любой момент. Ты можешь уйти в любой момент.", Ян сказал это спокойно, без пафоса, словно речь шла о погоде, и попросил написать, если что-то пойдёт не так, и я держалась за это, как за инструкцию по выживанию.
Дверь в актовый зал с чёрной лестницы, была светлая, облупившаяся краска у ручки, потёртый угол, я знала её наизусть. Знала, как она скрипит, если толкнуть слишком резко, знала, что за ней всегда пахнет пылью и лаком для пола. Вдохнув поглубже толкнула дверь и шагнула внутрь.
Свет ударил сразу, с одной стороны — большие окна, сквозь которые пробивался серый вечерний свет, с другой — зеркала во всю стену, отражающие всё подряд: детей, движение, шум. Вдоль зеркал тянулся станок, отполированный до блеска десятками рук.
Шло занятие у младшей группы, маленькие девочки в одинаковых майках, у всех кички и чёрные короткие юбки по верх леггинсов. Музыка была громкая, дети сбивались, преподавательница хлопала в ладоши, считая вслух. Никто не обратил на меня внимания, и это было счастье.
Быстро, почти бегом, завернула на право и поднялась на сцену. Доски под ногами скрипнули до боли знакомо. Быстро пройдя небольшое расстояние, оказалась за кулисами. Там была полутень, пахло пылью, тканью и слегка потом.
За сценой было шумно, девочки смеялись, кто-то обсуждал костюмы, кто-то жаловался на растяжку. Обычный фон, обычная жизнь.
И этот шум оборвался в тот момент, когда я появилась. Тишина была вязкой, такой, в которой слышно, как кто-то перестаёт дышать на полсекунды. Я почувствовала это кожей, плечи сами поднялись, подбородок чуть опустился, но сделала вид, что мне всё равно, и пошла дальше, к свободному стулу у стены. Каждый шаг отдавался где-то в животе.
Дыши, ты можешь уйти в любой момент...
Я села, накинув куртку на спинку стула, поставила рюкзак у ног, и расстегнула молнию. Достав форму, сложила на стол рядом, слишком аккуратно, словно порядок мог спасти.
— Ника?...
Голос был осторожный, не громкий, не с насмешкой. Я подняла голову не сразу, сначала вдохнула, потом медленно посмотрела.
Лера стояла в двух шагах от меня, чуть наклонив голову, будто боялась спугнуть.
— Ты как? — спросила она, и в этом "как" не было любопытства, только настоящее, живое беспокойство.
Я зависла, внутри всё остановилось, будто кто-то резко выключил звук. Я ждала чего угодно, смешков, шёпота, фраз в духе "ну и позор", "не стыдно", "подстилка уголовника". Но не этого.
— Нормально, — сказала я автоматически, голос вышел чуть глухим.
Мы продолжили переодеваться, я как раз шнуровала джазовки, когда девочки начали аккуратно задавать мне вопросы.
— Ты правда… замужем? — спросила Катя, хоть она в нашем коллективе уже полгода, но всё ещё считается новенькой.
— Правда.
— Это тот самый Ян? Соколов? — Настя, самая младшая, ей всего 12 но уже перевели в наш состав, так как она высокая и выделяется на фоне детей.
— Да.
— А вы теперь вместе живёте? — Лера.
— Да, у него, — я кивнула.
— Он… нормальный вообще? Не бьёт? — спросили близняшки, Карина и Камилла.
Мы столько лет занимаемся вместе, но всё равно различать их бывает трудно. Только год назад Карина покрасилась в рыжеватый, а Ками осталась с каштановыми волосами.
— Нет, он... Он не такой плохой, как кажется, — сказала чуть тише, но уверенно, и поймала себя на том, что не оправдываюсь, а просто констатирую факт.
Кто-то кивнул, кто-то отвёл взгляд. Я видела сомнение, любопытство, растерянность, всё, кроме злобы, и это неожиданно выбивало из колеи. Переодевшись до конца, мы вышли в зал. Свет был ярче чем за кулисами, музыка громче, и привычное пространство вдруг обволокло, как старая куртка, потёртая, но своя.
Лера подошла почти сразу, не спросила, просто шагнула ближе и обняла. Тепло, крепко, без лишних движений, и я позволила себе расслабиться.
— Всё будет хорошо, солнце, — сказала она, прижимая меня к своему боку, как раньше, и поцеловав в висок.
— Спасибо, — кивнула, положив голову ей на плечо, и выдохнула.
Я достала телефон, и быстро написала Яну:
Я:
"Я в зале, всё нормально."
18:01
Отправила и сразу положив телефон на лестницу у сцены, пошла к станку. Чёрный боди подчёркивал всё, что я обычно старалась не рассматривать. Бёдра, колени, икры. Я повернулась чуть боком, потом обратно.
Не идеально, не симметрично, не как надо.
Отпустив маленьких и попрощавшись с ними, хореограф вернулась к нам. Это была стройная, высокая женщина лет 35-ти, с тёмными волосами, которые она всё время собирала к верху.
— Ника, — сказала она. — Я слышала, ты вышла замуж.
— Да, Эльвира.
— У тебя всё хорошо, может быть нужна помощь?
— Нет, спасибо, всё нормально.
— Ладно, но если вдруг что-нибудь понадобится, я всегда помогу.
Я кивнула.
— Хорошо, — она хлопнула в ладоши. — Встаём в линию, с сегодняшнего дня мы начинаем готовиться к конкурсу.
Музыка заиграла, и тело вспомнило всё само, счёт, шаг, поворот, дыхание. Я ловила своё отражение в зеркале и видела ту же девочку, что и всегда, только взгляд стал осторожнее. Но я танцевала, смеялась вместе со всеми, когда кто-то сбивался, и на какое-то время мир снова стал простым: музыка, движение, знакомые лица.
~~~
Тренировка закончилась на хорошем, ровном выдохе. Без истерик, без срывов, без того липкого напряжения, которое я таскала в себе последние дни.
— Все, молодцы, на сегодня хватит, — Эльвира хлопнула в ладоши.
— Фух, — выдохнула Лера рядом со мной и уселась на пол. — Я думала, помру.
— Не дождёшься, — хмыкнула Маша.
Я улыбнулась, наклоняясь к полу за бутылкой с водой, и чувствуя приятную, честную боль в мышцах.
Мы переодевались шумно, как всегда. Чёрные юбки летели на стулья, следом шорты и колготки. Несмотря на то, что у нас была официальная тренировочная форма, нас не так гоняли за нарушения, как маленьких, поэтому вместо маек с эмблемой нашего коллектива, мы носили просто чёрные боди или лонгсливы, а вместо леггинсов шорты и чёрные капронки.
— Ты в четверг придёшь? — спросила Лиза, с короткой стрижкой, завязывая шнурки на кроссовках.
— Если доживу, — чуть устало хмыкнула я.
— Муж не запретит? — осторожно сказала Ками, полушутя, полусерьёзно.
— Да нет, он не запрещает, — пожала плечами.
Это прозвучало так спокойно, что несколько девочек переглянулись, но ничего не сказали.
Мы вышли из зала уже в куртках. По лестнице спускались всей толпой, переговариваясь, смеясь. На улице было темно, фонари светили через один.
— Капец, поздно, — сказала Лера, взглянув на телефон. — Половина девятого.
— Даа, а в девять как раз все маньяки выходят, — пошутила Карина.
Мы ещё стояли у входа, болтали ни о чём, когда Маша заметила кого-то у забора.
— Это кто? — тихо спросила она.
Я проследила за взглядом, у забора, метрах в семи от школы, стоял человек. Руки в карманах куртки, плечи чуть сгорблены, он не курил, не ходил туда-сюда, просто стоял и смотрел на нас.
— Да ну, — протянула одна из девочек. — Это…
— Ян, — сказала я чуть смутившись.
Повисла короткая, странная пауза.
— Он… за тобой? — осторожно спросила Лера.
— Угу.
— Нихрена себе, — выдохнул кто-то.
— Девочки, я пойду, — сказала я, быстро обнявшись со всеми, как раньше. — Пока.
— Пока, — хором ответили они.
Шла к забору быстро, почти бегом. Ян следил за каждым моим шагом.
— Тренировка немного затянулась, — сказала я. — Ты ждал меня тут всё это время?
— Нет, — сказал он сразу, слишком быстро. — Я… недавно подошёл, чтобы ты не шла так поздно одна.
— Спасибо, — сказала я и улыбнулась краешком губ.
— Да не за что, — фыркнул он.
Я посмотрела на него, на застывшие плечи, на то, как он чуть сильнее сжал руки в карманах.
— Пошли, пока не околела, — добавил он и двинулся прочь от школы.
Я шла рядом и чувствовала странное, редкое спокойствие.
— Ну как? — спросил Ян спустя пару минут. — Нормально всё прошло?
— Очень, — сказала я.
— Никто не доёбывался?
— Не-а.
— Точно?
— Тоочно, — протянула я, слегка его передразнивая, после танцев было так легко и спокойно.
Усмехнувшись, он кивнул, будто ставил галочку.
— Слушай, — сказал он. — А почему ты вообще тут занимаешься? Ну… школа обычная, даже не наша. У вас же… — он замялся. — Возможности другие были.
— Я сама сюда захотела, — пожала плечами.
— Чего вдруг?
— Мне лет десять было, мы с родителями пошли на день города, — я смотрела под ноги, подбирая слова. — И там выступали девочки отсюда, красивые, в народных костюмах. Я стояла и смотрела, как приклеенная, а потом сказала, что хочу сюда.
— И тебя отдали? — усмехнулся он.
— Сначала нет, папа хотел в какую-то академию. А потом я закатила истерику. Классическую, со слезами и соплями.
— Уважаю, — хмыкнул Ян.
— Вот, а потом я привыкла, коллектив хороший, девочки… нормальные, не пафосные. Мне тут всегда было спокойно.
— Было, — повторил он.
— Сейчас тоже, — сказала я и сама удивилась, что сказала это вслух.
Он посмотрел на меня сбоку, но ничего не сказал. Мы шли дальше, и мне вдруг стало очень ясно: эти двадцать минут дороги — мой самый безопасный кусок дня.
~~~
Мы поднялись на лифте молча, он гудел и дёргался, как всегда, лампа под потолком моргала, будто собиралась сдаться. Двери с грохотом разъехались, коридор встретил нас знакомым полумраком и запахом чужих ужинов.
У двери Ян потянулся к замку, но в последний момент замедлился. Рука повисла в воздухе, и повернувшись посмотрел на меня.
— Откроешь? — спросил он просто.
— В смысле? — не сразу поняла.
— Ну… — он кивнул на дверь. — Дверь.
— Хорошо, — сказала я, протягивая ему руку.
— У тебя свои есть, — Ян чуть усмехнулся, но не насмешливо.
Я замерла, потом неловко кивнула и полезла в карман куртки. Связка сразу нашлась — тяжёлая, холодная. Металл звякнул, когда я вытащила её на свет.
Настоящие?
Мысль мелькнула в голове, как утром, дурацки, навязчиво.
Выбрав нужный ключ, вставила его в замок. Рука дрогнула, но замок щёлкнул сразу, без сопротивления. Я повернула ещё раз, потом второй ключ, меньше, и тоже щелчок, дверь поддалась.
— Прошу, — сказала я тихо и шагнула в сторону, открывая дверь.
Ян посмотрел на меня странно, внимательно, почти серьёзно.
— Я не войду вперёд тебя, — ответил он, и жестом пригласил войти.
Я вошла первой, в квартире было тепло и пахло чем-то знакомым, домашним. Пока снимала кроссовки, вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь.
Мелочь, абсолютная мелочь, но внутри что-то отпустило. Эти тупые, липкие мысли "вдруг это не настоящие ключи", "вдруг он просто играет" — исчезли, словно их и не было.