Глава 9 Ян
Я проснулся не сразу. Сначала было ощущение, будто я где-то между, не сон и не реальность, а мутное, вязкое состояние, в котором тело тяжёлое, а голова пустая. Я лежал на боку и несколько секунд тупо смотрел в стену, пытаясь понять, где вообще нахожусь. Запах, не мой обычный, не сигареты и холодная пыль, а что-то другое. Сладковатое, почти незаметное.
Потом дошло.
Я медленно повернул голову влево, и увидел спящую Нику. И в этот момент меня, блять, накрыло осознание, реальность ударила в лицо с силой товарного поезда. Она была здесь, в моей квартире, в моей кровати. Не в романтическом плане, а физически здесь, на расстоянии пары сантиметров, меньше вытянутой руки.
Ника лежала на боку, лицом ко мне, поджав ноги, будто инстинктивно защищаясь даже во сне. Тёмные волосы разметались по подушке, моей единственной подушке, которую я без раздумий отдал ей ночью. Одеяло почти полностью было на ней, и только край прикрывал моё бедро и часть ноги. Я вообще не помнил, как мы в итоге уснули, только адскую усталость, пустоту после участка, крики её отца, визг Кирилла, мост и потом всё резко оборвалось.
Я залип.
Не как извращенец, как идиот.
Смотрел, и не верил, что это правда, а не какая-то жестокая подстава мозга после всего пиздеца последних дней.
И у меня внутри что-то странно сжалось, будто я впервые увидел её по-настоящему. Без защитного слоя высокомерия, без раздражения, без этой вечной дистанции, за которой она всегда пряталась.
Сердце билось неровно, слишком громко для такой маленькой комнаты.
Аккуратно, максимально тихо, я приподнялся с кровати. Доски пола предательски скрипнули, и я замер уставившись на Нику, но она лишь чуть пошевелилась и снова затихла.
Я на цыпочках дошёл до балконной двери, что находилась практически в изножье кровати, и так же тихо прикрыл её за собой.
На балконе было холодно. Не прям жесть, но ощутимо, конец сентября в конце концов. Я стоял в спортивках и майке, кожа покрылась мурашками, открыл окно, и вдохнув утренний воздух, понял, насколько в голове шумно. Вчерашний день догонял кусками, картинками, голосами.
Я закурил, затянулся глубоко, до першения в горле, будто хотел задохнуться и вместе с дымом вытолкнуть из себя всё лишнее. Опёрся локтями о подоконник и посмотрел вниз, на двор - облезлые качели, мусорка, старый "форд" соседа. Всё такое же убогое, как и вчера, как и год назад.
Я курил и пытался собрать себя в кучу. В голове крутилась одна и та же мысль:
Что дальше? Сегодня работа, потом работа, потом снова работа, деньги, ответственность. Она будет тут одна, в моей ебучей квартире, с моими тараканами, и не только насекомыми.
Балконная дверь тихо скрипнула, и я резко обернулся. Ника вышла ко мне в пижаме, длинные светлые брюки и кофта, но ткань тонкая, слишком домашняя для этого облезлого балкона. Она зябко обняла себя за плечи и подошла к окну, чуть высунувшись, словно ей тоже нужно было вдохнуть этот холодный воздух, чтобы поверить, что утро настоящее.
- Доброе утро, - тихо сказала она.
- Доброе.
Я сразу затушил сигарету о фасад и выдохнул дым в сторону, чувствуя странный укол неловкости. Не хотелось сейчас курить рядом с ней, хотя она ни разу ничего не сказала.
Она вообще боится сейчас хоть что-то сказать, а что бы ещё просить меня не курить в собственном доме... Нее, это сейчас не для неё.
- Замёрзнешь, - тихо сказал я. - Лучше вернись внутрь.
Она кивнула, не споря.
- Сейчас, - ответила она прикрыв глаза и облокотилась на подоконник. - Минуту.
Мы стояли рядом не касаясь, но ощущение её присутствия било сильнее любого прикосновения. Я чувствовал тепло от её тела, даже сквозь холодный воздух.
- Сколько время? - спросила она.
- Семь двадцать, - достав телефон, я взглянул на экран.
Она тихо выдохнула.
Я закрыл окно, потому что понимал, сама она этого не сделает, просто простоит так ещё минут десять и замёрзнет к чёрту.
- Хочешь гренки? - повернувшись к ней спросил.
Ника чуть зависла, будто вопрос был слишком обычным для всего происходящего.
- ...Да, - наконец сказала она, хоть и как-то не уверенно.
- Сейчас приготовлю, - сказал я и не дожидаясь реакции, вышел с балкона.
Кухня встретила меня привычным бардаком, ничего критичного, но и уюта ноль. Я двигался на автомате, достал яйца, молоко, масло. Всё как всегда, только внутри было странное ощущение нереальности, будто я играю роль кого-то другого, а не себя.
Разбил яйца в миску, взболтал вилкой, добавил молоко, посолил. Достав хлеб, обмакнул ломтики в смесь и начал выкладывать их на сковороду, слушая, как шипит масло. Этот звук неожиданно успокаивал, запах сразу наполнил кухню, простой, домашний. Абсолютно не мой... После гренок, поджарил колбасу, порезал помидор и поставил чайник. Делал всё аккуратно, как будто от этого зависело больше, чем просто завтрак.
Это теперь каждый день так будет?
Не в плохом смысле, просто странно. У меня давно не было ощущения, что я не один утром, даже когда Никита оставался ночевать это было другое.
Я как раз расставлял тарелки, когда пришла Ника, прошла и села на уже привычный ей стул, спиной ко мне. Маленькая, напряжённая, словно всё ещё не до конца верила, что имеет право находится со мной в одной комнате.
- Тебе помочь? - осторожно спросила Ника.
- Нет, всё готово.
Мы всё ещё учились разговаривать друг с другом в быту, без экстрима и полиции. Я поставил кружки, ей тёплый чай с сахаром, мне кофе, на стол и сел сбоку.
- Спасибо, - тихо сказала Ника, спустя пару секунд.
Её голос дрогнул, и подняв глаза я увидел как пара слезинок скатились по её щекам.
Чего блять?!
Это было настолько неожиданно, что я сначала даже не понял, что происходит. Соскользнул со стула так быстро, что осознал это уже сидя перед ней на корточках, не зная, куда деть руки.
- За гренки, что ли? - ляпнул я, потому что мозг в такие моменты работает через жопу.
Она всхлипнула, и усмехнулась сквозь слёзы.
- Нет, - покачала головой, нервно вытирая глаза. - За всё.
За всё... Она благодарит буквально за то, что я не кричу, не бью, и не изнасиловал её...
Я встал, не зная, что делать, и аккуратно, почти неуклюже приобнял её. Ника сразу уткнулась виском мне в живот и прикрыла глаза рукой, вытирая слёзы.
- Прости, - шмыгнула носом.
- Всё в порядке, тебе не за что извиняться, - я положил руку ей на голову, медленно поглаживая по волосам и спине.
Вскоре она успокоилась, ещё раз вытерла лицо рукавом пижамы, и мы начали есть. Неловко, но спокойно.
- Мне сегодня на работу, - сказал я стараясь немного отвлечь Нику от плохих мыслей.
- До скольки? - спросила она и заправила выбившуюся, из лёгкой кички, прядь волос за ухо.
Вопрос был обычный, словно она просто поддерживает беседу, но в её интонации была небольшая заинтересованность. Ну или мне хотелось так думать...
- До восьми, - делая глоток кофе ответил.
Она кивнула.
- У тебя ключи... - начал я и запнулся. - В смысле, вторых нет, я сегодня перед работой сделаю. Можешь со мной сходить или остаться дома.
- Я побуду дома, - чуть замявшись ответила Ника. - Мне... не хочется никуда идти.
- Окей, - сказал я. - Без проблем.
Я допивал кофе медленно, обхватив кружку обеими руками, кофе был крепким, разбавил его немного молоком и кинул ложку сахара, чтобы не так противно было. Ника сидела поджав под себя ногу, и я только сейчас обратил внимание, что на кофте, в районе ключиц нарисованы два маленьких пингвина, которые держатся за лапки.
Вид у неё был всё ещё уставший, но уже не такой разбитый, как вчера. Меньше напряжения в плечах, меньше настороженности во взгляде, хотя осторожность никуда не делась.
- Ян...
Я тут же поднял глаза, каждый раз, когда она произносила моё имя, внутри что-то щёлкало.
Мне слишком нравится как моё имя звучит из твоих уст, принцесса.
Она помедлила, явно подбирая слова, взгляд скользнул к столу, потом к миске с фруктами, потом снова вниз.
- Я... - она замялась, сглотнув, - Я могу взять банан?
Вопрос был настолько неуместен, что мозг отказывался его принимать. Банан, разрешение. Серьёзно?
Я смотрел на неё и пытался понять, что именно она сейчас проверяет. Можно ли ей есть? Можно ли брать еду? Можно ли существовать в этом, блять, пространстве без риска быть выгнанной?
В этот момент мне стало по-настоящему хреново. Потому что я понял, она не понимает, на каких правах здесь находится. Для неё это не "мы живём вместе", а "временное убежище", где любой неверный шаг может закончиться тем, что дверь захлопнется.
Я взял банан и положил перед ней, спокойно, без резкости, чтобы только не напугать ещё больше.
- Конечно можно, - сказал я стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня что-то неприятно перевернулось. - Зачем ты вообще спрашиваешь?
- Ну... Ты и так много для меня делаешь... - Ника нервно пожала плечами, так и не подняв на меня глаза.
Она взяла банан осторожно, словно опасаясь, что я передумаю, и вот тут меня перекосило окончательно.
Она привыкла не спрашивать, раньше она бы просто взяла, или потребовала. И мир подстраивался под неё, потому что должен, потому что родители, деньги, статус. А сейчас она вдруг стала слишком вежливой, слишком аккуратной, слишком благодарной за банальные вещи. И это не потому, что она изменилась, а потому, что её загнали в угол.
- Я не знал, что именно ты любишь, - сказал я чуть поспешно, потому что мне не нравилось направление этого разговора. - Поэтому вчера в магазине набрал всего понемногу.
- Я... люблю бананы, - очень тихо сказала она, очищая фрукт.
У меня дёрнулся уголок губ. Сам не понял, почему, наверное, просто это было такое обычное, человеческое признание, не связанное с угрозами, браками и спасением.
- Запомню, - буркнул я.
Но разговор мне правда не понравился, слишком знакомое чувство, когда человек боится попросить лишнего. Я это знал по себе, и видеть это в ней было неприятно.
Опустил глаза в кружку, мешая ложкой остатки кофе, и как бы я не старался сбежать, воспоминания всё равно догоняли. Темнота, голод, крики, боль и кровь, слишком много крови для тринадцатилетнего ребёнка...
Потом время пролетело почти незаметно, сходил в ванную, быстро умылся, переоделся в джинсы и футболку, накинув сверху толстовку. Ника всё это время была где-то рядом, то на кухне, то в комнате, но не отвлекала, она всё ещё не была уверена, какое место занимает в этой квартире.
Я стоял в коридоре, проверял телефон, ключи, сигареты, всё как всегда. Ника вышла следом и остановилась чуть в стороне, не мешала. Просто... была рядом, словно провожала.
Мне снова стало не по себе. С одной стороны, даже немного приятно, но с другой, она выглядит так, словно вообще не понимает что ей делать и куда себя деть.
- Ника, - сказал я, зашнуровывая кроссовки. - Ты можешь брать тут всё. Вообще всё, не спрашивая. Еда, вещи - всё.
Она кивнула, но я видел, не приняла.
- Это... Это теперь и твоя квартира тоже, - добавил я, запнувшись.
Тишина, она посмотрела на меня.
- Хорошо, - сказала слишком спокойно.
И именно это "хорошо" выбесило больше всего.
Она не верит.
Слушает, но не слышит.
Прикрыв глаза и заставив себя успокоиться, я повернулся к двери, взявшись за ручку, но в последнюю секунду обернулся.
- И никому не открывай дверь, ладно? Если что - сразу звони мне.
- Ладно... - чуть замявшись добавила. - Пока.
- Пока.
Я вышел, закрыл дверь, спустился по лестнице, и выйдя на улицу, меня накрыло окончательно.
Она боится сделать лишний шаг, взять лишний банан, занять лишнее место.
И меня это бесило до дрожи. Потому что я говорил ей словами, что она здесь своя, что это и её дом, а она всё-равно ждала, когда я передумаю, когда скажу "собирайся и уходи".
И меня это бесило. Потому что я понятия не имею, как сделать так, чтобы она наконец поверила, что я не вышвырну её за дверь, уж точно не за лишний кусок еды.
~~~
По дороге на стройку, я свернул к мастерской. Даже не думал, откладывать на потом. После утра с её "можно взять банан?" мысль о ключах сидела в голове гвоздём.
Если у неё нет своих ключей - она гость.
А гость - это временно.
А временно - это страшно.
Мастер был сухой мужик лет пятидесяти. Поздоровавшись, я протянул ему связку ключей, он покрутил её в руках, рассматривая.
- Дубликат? - спросил он.
- Да.
- Минут тридцать, - кивнул мужчина откладывая ключи в сторону.
Я глянул на телефон, стройка уже шумит, если опоздаю прораб будет ворчать.
- Могу забрать позже? В обед.
- Конечно, будет 500 рублей.
Я положил на прилавок деньги, купюра исчезла так легко, словно её и не было. Кошелёк стал неприятно пустым, деньги уходили слишком быстро, а приходили медленно. Я это и так знал, просто теперь счёт шёл уже не только на меня.
Она вчера дала мне больше.
Чёрт...
Запихнув эти мысли куда подальше, я двинулся на работу.
Стройка встретила шумом, грохот, мат, крики. Здесь не спрашивают, как ты себя чувствуешь, здесь ты либо работаешь, либо лишний.
Я накинул жилет, взял каску и пошёл к нашему месту. Никита стоял, прислонившись к металлической балке и курил.
- Ты охуел, Соколов? - без злости, но жёстко произнёс он. - Я вас вчера довёз, уехал, и потом тишина. Ни "жив", ни "сдох", ни одного, сука, сообщения!
Я вздохнул, взял мешок со шпаклёвкой и начал разводить.
- Нас забрали.
- В смысле забрали? - он резко поднял голову.
Мы начали работать, так проще, когда руки заняты, язык не врёт.
- Сергей подал заявление, розыск, менты, участок... Вся эта херня.
Никита замер.
- Он реально это сделал? После того, как... - он запнулся. - После брака?
- Именно поэтому, сначала писали ей, звонили.
"Я найду тебя, и когда найду посажу на цепь. Будешь как собачонка ждать хозяина дома."
"Я с тобой церемониться не буду, ты играешься не с теми людьми. Плакала, когда я ударил тебя, не вернёшься в течение часа по-хорошему, я не посмотрю, что в среду свадьба, изобью, тварь!"
От этих воспоминаний меня передёрнуло.
- Им вообще плевать, - сказал он уже тише. - Вообще. Девчонке шестнадцать, она сбежала, вышла замуж, а у них только одно в башке, сделка, блять, сорвалась.
- Угу, - кивнул я.
- Они её реально продали, - устало сказал друг.
- Я знаю...
Это "знаю" было тяжёлым, потому что я единственный, кто видел её, тогда, ночью, когда она думала, что выхода нет.
Вскоре к нам подтянулись остальные, обычные, нормальные парни, кому семнадцать, кому уже под двадцать пять. Рабочие, все свои.
- Ну что, Соколов, - Костя хлопнул меня по плечу. - Поздравляем, что ли.
- С чем? - я обернулся, вообще не сразу поняв, о чём они говорят.
- Да ладно тебе, весь город гудит, - протянул Витя. - Женился на Киреевой.
Слово прозвучало странно, не фальшиво, просто тяжело. Словно тебе в руки дали что-то хрупкое и сказали "держи".
- Спасибо.
Кто-то реально радовался, кто-то ржал, что я свою молодость так рано закопал. Для них это была нормальная новость, парень женился, да в шестнадцать, но помимо этого, ничего не обычного.
- Отметить надо! - сказал один. - Давно не собирались.
- Да, да, - поддержал Костя.
Я промолчал, а Никита тихо добавил:
- Аня тоже хотела посидеть, все мозги вынесла, после того как помогла со свадьбой...
- Давайте чуть позже, дайте хоть осознать, что женился, - слегка улыбнувшись сказал, хотя на самом деле, это празднование, было последним чего я хотел.
Мы работали слаженно, каждый знал своё дело, но каждые пять минут ловил себя на том, что прислушиваюсь, не вибрирует ли телефон в кармане. В обеденный перерыв я сгонял за ключами, забрал дубликат. Подержал в руке, маленький, обычный кусок металла, а ощущение будто я дал ей якорь. Пусть слабый, пусть маленький, но свой.
Когда вернулся на стройку, Никита посмотрел на мою ладонь.
- Ключи? - спросил друг.
Я кивнул, а внутри у меня сидела одна мысль, упрямая, тяжёлая:
Она сейчас одна.
В чужой квартире.
И всё ещё думает, что может быть выставлена за дверь.
Я снова взялся за работу, чтобы занять руки и мозг, чтобы не думать о ней всё время...
~~~
К концу смены руки уже дрожали от усталости, голова пустая, движения механические. Я как раз думал, сколько осталось до конца, когда по рации окликнули:
- Соколов, зайди ко мне.
Кабинет у начальника стоял сбоку от основного корпуса, небольшой, с окнами прямо на стройку. Он любил смотреть, кто где филонит, а кто действительно работает. Контроль у него был не показной.
Андрей Петрович Воронцов, сорок пять лет, высокий, сухой, с лёгкой щетиной и серыми глазами. Одет всегда просто, рабочие ботинки, куртка, никаких понтов. Но власть у него чувствовалась сразу, не по крику, а по тону.
Я работал у него уже почти три года. Сначала просто таскал мешки, подавал инструменты, убирался. В тринадцать всё это было незаконно, и он это знал, но всё равно согласился взять.
Потом эмансипация, документы, официальный договор, и с шестнадцати я здесь уже как полноценный рабочий.
- Закрывай дверь, садись, - сказал Андрей, не поднимая глаз от бумаг, когда я постучавшись вошёл.
Я сел на стул напротив стола. Спина сама напряглась, не потому что страшно, а потому что привык всегда быть готовым к плохому.
- Ну что, - сказал спокойно, смотря на меня поверх очков. - Поздравляю с женитьбой.
- Спасибо, Андрей Петрович.
Он кивнул.
- Неожиданно, но... - сделал короткую паузу и чуть улыбнулся. - В жизни всякое бывает.
- Я хотел попросить... - начал я. - Я хочу взять больше смен.
- Сколько больше? - он приподнял бровь.
- Все выходные, и ещё две-три смены на неделе.
Он откинулся на спинку стула сцепив пальцы.
- Ты понимаешь, что это за нагрузка? - спросил без нажима. - Ты и так по десять часов здесь.
- Понимаю, я справлюсь.
Он смотрел долго. Не как начальник на подчинённого, а как взрослый на подростка, которому пришлось слишком рано повзрослеть.
- Ладно, - сказал он наконец. - Я не против, но если станет тяжело, не геройствуй, скажи.
Я кивнул, и тут он добавил:
- Только есть один момент, - добавил Андрей. - Мне сегодня звонил Сергей Киреев.
Имя прозвучало как удар, даже не сразу понял, что руки сжались в кулаки.
- Он... - Воронцов говорил ровно, без эмоций. - Мягко так интересовался, не работает ли у меня некий Ян Соколов. И не считаю ли я нужным... пересмотреть наше сотрудничество.
Я молчал, потому что если бы открыл рот, сказал бы лишнее.
- Прямо он не давил, - продолжил начальник. - Но ты не маленький, понимаешь.
Кивнул, конечно, понимал, такие люди никогда не угрожают напрямую.
- Я ему сказал, что разберусь, - Воронцов снял очки и положил их на стол. - Что приму его мнение во внимание. Вообще мне плевать на его мнение и советы...
Он сделал паузу, потом посмотрел прямо на меня.
- Но, - он чуть наклонился вперёд, - я не всесильный. Если сверху припрёт так, что выбора не останется, мне придётся тебя уволить.
Я ожидал такого от Сергея, но надеялся, что не сейчас, что у меня будет больше времени.
- Я понимаю, - тихо сказал я.
- Есть вариант, - добавил он после паузы. - Работать неофициально, под другим именем, без стажа, без налогов, без страховки, но если это всплывёт, проблемы будут серьёзные. В том числе у тебя.
Я слушал и чувствовал, как внутри поднимается глухая злость. Не на него, на систему, на Киреева, на всё это дерьмо.
- Спасибо, - сказал я искренне. - За то, что предупредили, и за вариант.
Он кивнул.
- Иди домой, Соколов, - добавил начальник уже мягче. - На сегодня ты своё отработал.
Я вышел из кабинета Воронцова на свежий воздух, но ноги еле переставлялись. Сил не осталось.
Никита сидел в машине, окно наполовину опущено, сигарета почти догорела. Увидев меня, он выкинул сигарету на землю, и перегнувшись, толкнул пассажирскую дверь.
- Садись, подвезу.
Я рухнул на сиденье, и за хлопнув дверь застонал, мышцы гудели. Машина тронулась, и пристёгивался уже на ходу.
- Ну, - наконец сказал он. - По ебалу видно, что ни хуя хорошего.
Я усмехнулся уголком губ, нервы уже понемногу сдавали.
- Киреев звонил.
- И как? - он сжал руль сильнее.
- Пока держат, но если прижмёт, выкинут. Есть вариант... - я замолчал, подбирая слово. - Грязный.
- Нелегал... - выдохнул друг, слегка опустив голову.
- Угу.
- Сука. - Никита выдохнул через зубы. - Ты же знаешь, если что, я помогу.
Я кивнул, знал. Но знание не решало проблему. У меня дома сейчас сидит девочка, которая боится взять банан без разрешения, и это меня убивало.
- Домой хочу... - тихо выдохнул я, прикрыв глаза.
- Ты, чё? - он резко повернул голову в мою сторону.
Я понял, что сказал вслух то, о чём даже думать боялся. Никогда раньше не говорил этого, дом для меня был местом, где спят и оставляют вещи. Не больше.
- Просто... - я потер лоб. - Хочу лечь. Прям лечь и всё, без душа, без еды. Просто чтобы этот день закончился.
- Из-за неё? - чуть помедлив.
Я кивнул, весь день думал лишь о Нике, как она, всё ли хорошо, поела ли.
Никита не улыбнулся, не съехидничал, только медленно выдохнул.
- Ты жалеешь?
Вопрос был простой, не с подковыркой, не с двойным смыслом.
- Да, - не раздумывая сказал я, но быстро добавил - Нет.
- Определись, Ромео, - хмыкнул друг.
Я уставился в окно. За стеклом проносились дома, люди, какие-то чужие жизни.
- Я не жалею, что ей помогаю, - сказал я наконец. - Вообще нет. Я бы снова так поступил, без вариантов.
- Но?
- Но я не понимал, насколько это пиздец, - голос стал тише. - Я думал... ну, пожениться, съехаться, там дальше разберёмся. А тут... - я запнулся. - Тут всё и сразу.
Я сжал руки в кулаки, было стыдно признаваться, что я еле справляюсь, что Никита был прав, когда предупреждал, что это не игра, и не на пару дней.
- У меня до зарплаты две недели, а денег почти нет. Мы вчера в магазине потратили практически всё, остались реально копейки... Она утром попросила разрешение взять банан. Банан, блять.
Никита тихо выругался, перестраиваясь в левый ряд. Мы снова замолчали. И тут меня накрыло воспоминанием - резко, без предупреждения.
- Знаешь... - начал я и сам не понял, почему сейчас. - В лагере... она тогда реально собиралась покончить с собой, - сказал я глухо. - Убежала в лес, все шушукались, Тим... - я скрипнул зубами. - Его волновало лишь то, что Ника с ним не переспала. И она не выдержала, просто сбежала.
Я сглотнул.
- Когда нашёл её... она была в таком состоянии, Никит, что вообще ничего не понимала. Она плакала, задыхаясь и рассказывала, как отец ударил её, как Кирилл домогался... А потом вскочила, и сказала, что ей надо к реке, но не может найти... Я наврал ей, сказал, что если выхода не найдёт - сам отведу.
- Ты бы не...
- Конечно, нет, - перебил я. - Я просто знал, что иначе она не уйдёт из леса. И знаешь что?
Я повернулся к другу, каждое слово давалось с трудом.
- Она была в ста метрах от реки. Сто, сука, метров. Она просто её не увидела.
- Если бы увидела... - Никита нервно покачал головой.
- Я бы не успел, - тихо сказал я.
В машине повисла тяжёлая тишина.
- Поэтому я не жалею, - сказал я наконец. - Я боюсь.
- Чего?
- Что не вытяну, что не хватит сил, денег, времени. Чего угодно.
Никита молчал секунду, потом протянул руку и крепко сжал моё плечо.
- Ты уже тянешь, дебил.
Я коротко усмехнулся.
- Она жива, потому что ты не прошёл мимо, всё остальное - решаемо. Херово, тяжело, с жопой в огне, но решаемо.
Я кивнул, потому что хотелось верить, что всё действительно решаемо.
~~~
Подъезд встретил привычным холодом и запахом пыли. Лифт жужжал, но все-таки довёз меня до 6-го этажа.
А если её там нет?
Глупо, я знал, что она там. Но внутри сидела эта идиотская тревога, будто кто-то мог её просто забрать.
Ключ повернулся. Я толкнул дверь, и сразу увидел мягкий свет из приоткрытой двери кухни. Ника вышла почти сразу, словно прислушивалась, боясь пропустить мой приход.
- Привет... - сказала она и тут же чуть сжалась, будто не знала, уместно ли вообще её "привет". - Еду... еду как раз привезли.
- А? - я моргнул. - Какую еду?
- Я заказала... - она не уверено кивнула в сторону кухни.
Я завис, пару секунд просто стоял в коридоре в ботинках, тупо глядя на неё.
- Я щас... - я махнул рукой в сторону ванной. - В душ схожу, не долго.
Она быстро кивнула, будто боялась задержать меня лишней секундой.
Вода была прохладной, бойлер опять капризничал, но мне было всё равно. Я стоял под струёй, смывая пыль, цемент, усталость, чужие разговоры. Мыслей не было, только пустота и редкое чувство облегчения, она рядом...
Она заказала для нас еду.
На свои деньги.
Чёрт...
Когда я вышел, в чистой футболке и домашних штанах, с мокрыми волосами, свет в кухне казался мягче. Не таким резким, как обычно. Ника сидела за столом, подняв правую ногу на табурет, почти обнимая колено, тёмные волосы собраны к верху, и слегка влажные у корней, на ней были те же пижамные штаны, но с верху накинута уже более тёплая кофта на молнии и носки, а на столе стояли две не большие коробки с пиццей и бутылка колы.
Я замер на секунду.
- Это что... - вырвалось у меня, и я тут же пожалел, что не сформулировал нормально, у меня вообще мозг в присутствии Ники отказывался работать нормально.
- Пицца, - сказала она быстро. - Я... не знала, какую ты любишь... Взяла две разные.
Я сел на стул сбоку от неё, чувствуя, как она напряжена, хотя внешне сидела спокойно. Ника взяла кусок с салями, жевала аккуратно, как будто и тут нельзя ошибиться.
Она не ела, пока я не пришёл.
- Я всеядный, - спокойно сказал я. - Но... не стоило так тратиться.
- Я не очень хорошо готовлю, - сказала она после короткой паузы. - И... я не умею пользоваться твоей плитой.
Я машинально посмотрел на плиту. Старая, обшарпанная, газовая, уже давно пора было менять. Осознание пришло резко, слишком резко.
Я долбоёб.
- Извини. Я... я не подумал, - я резко встал.
Она слегка напряглась, будто ждала, что сейчас я начну злиться, но я подошёл к плите, взял коробок спичек и показал.
- Смотри, вот тут открывается газ... а потом вот так. - Я зажёг спичку и поднёс к конфорке, пламя вспыхнуло резко, слишком резко.
Ника чуть отшатнулась.
- Я... принцип знаю, - сказала она быстро. - Просто... - она сжала губы. - Вот так совать руку со спичкой к газу...
В её голосе не было капризности, просто честный страх. Я посмотрел на её пальцы, тонкие, ухоженные.
Конечно, для тебя это реально страшно.
- Ладно, - сказал я. - Я потом что-нибудь придумаю.
Я выключил газ, сел обратно за стол и взял кусок пиццы с курицей и грибами.
- А ты что днём ела? - спросил я, спустя пару секунд, просто чтобы не молчать.
Она пожала плечами.
- Творог... И банан, - прожевав тихо сказала Ника.
- И всё? - не веря тому, что услышал, уточнил.
Она снова пожала плечами, уже чуть смущённо.
- Ну... нормально же.
Нормально.
У меня внутри всё перекосилось от этого, но я промолчал. Давить бесполезно, она либо соврала бы, либо снова замкнулась.
Ника налила себе колу в кружку, я тоже потянулся за бутылкой, просто чтобы движения совпадали, чтобы не чувствовалось разницы.
- Какую ты пиццу любишь? - спросил я откусывая кусок, спустя пару секунд.
Она задумалась.
- Салями, "Маргариту", и "четыре сыра". Я не люблю тёплые помидоры, лук, и грибы, - чуть помедлив добавила она.
Я невольно улыбнулся, не потому что это было смешно, а потому что она говорит. Не просто односложно отвечает, а рассказывает.
- Почему именно тёплые? - спросил я, искренне заинтересовавшись.
- Потому что они становятся... - она поискала слово, - склизкими, и сладковатыми. Это странно.
Я хмыкнул, сам не понял почему. Просто... это неожиданно идеально в неё попадало. Чётко, категорично, без компромиссов.
- Что? - она чуть напрягалась и посмотрела на меня.
- Да так... - я мотнул головой. - Просто... очень это на тебя похоже, принцесса.
- Это как? - Ника чуть нахмурилась и прикусила губу.
- Ну... - я пожал плечами. - Придирчивая, и при этом... - я замолчал, понимая, что дальше лезу куда не надо.
Она слушала на меня, не перебивая.
- Нормально всё, просто... прикольно, - быстро добавил, слегка улыбнувшись. - А что с грибами не так?
Ника посмотрела на меня внимательно, будто проверяя, не издеваюсь ли. Я выдержал её взгляд, слегка наклонив голову, и она продолжила, уже чуть увереннее, но глаза в итоге всё же опустила.
- Грибы... - Ника слегка сморщила нос. - У них консистенция противная, как сопли.
Пока она говорила, я взял кусок пиццы с курицей и грибами. И не торопясь начал счищать с него грибы, аккуратно, один за другим, складывая их на край коробки.
- Весомый аргумент, - не сдержавшись я коротко усмехнулся.
- Но, - добавила она быстро, будто боялась, что её сейчас запишут в капризные, - Если грибы нарезаны крупно, чтобы их можно было вытащить... или наоборот, очень мелко, чтобы вкус был, а грибы сами не чувствовались, то я такое ем, и вообще... - она чуть смутилась, - Я люблю грибной соус.
Я поднял на неё взгляд.
- Правда? - искренне удивился такой странной и разборчивой логике к грибам.
- Да, он вкусный, - кивнула Ника.
- Я тоже люблю грибной соус.
Я доскоблил последний кусочек, убедился, что грибов не осталось, и без лишних слов переложил очищенный ломтик на коробку перед Никой.
- Ян, не надо было... - она резко подняла голову.
Но кусок не отодвинула. Я видел, что ей приятно. Это было заметно не по словам, а по еле заметной тени улыбки.
- Мне нормально, - сказал я. - Я грибы и так доем.
Она посмотрела на пиццу, потом на меня, потом снова на пиццу, как будто ей было нужно разрешение.
- Спасибо, - наконец тихо сказала.
Она взяла кусок, откусила, и осторожно улыбнулась.
Это была такая мелочь пицца, грибы, дурацкие предпочтения, но в этом моменте вдруг стало понятно, ей нужно не только убежище, ей нужно, чтобы её видели, и слышали.
После ужина я молча собрал кружки, мыл их на автомате. Ника всё ещё сидела за столом, листала телефон, но не так, как обычно это делают, без интереса, просто чтобы занять руки. Она не мешала, не задавала вопросов, не суетилась, но словно сидела тут именно из-за того, что я что-то делаю.
Ей скучно. Она ведь целый день просидела одна дома...
- Хочешь... - начал я. - Можем что-нибудь посмотреть.
- Давай, - осторожно сказала, обернувшись и положив голову на плечо. - Не хочется пока ещё спать.
Я кивнул.
- Что хочешь посмотреть?
- Импровизаторов, - практически не думая ответила.
- А... - я слегка нахмурился, стараясь вспомнить кто это. - Это которые... без сценария?
- Да, - у неё в голосе появилась живая нотка, а глаза засияли надеждой, лишь бы я не передумал. - Истории.
Я понял примерно процентов тридцать от сказанного, но мне было достаточно просто этого её тона и взгляда.
- Окей, - слегка улыбнувшись сказал, и ушёл в спальню.
Я сел на край кровати, откинувшись на изголовье, взял пульт и включил телевизор. Подключил интернет и достаточно быстро нашёл нужное шоу, полистал список выпусков.
- Какой выпуск включать? - слегка повысил голос, так как Ника ещё была на кухне.
- Давай первый, - послышались шаги, и через секунду Ника появилась в дверях.
В руках у неё было мороженое, аккуратное, круглое, в фирменном стаканчике, из которого торчали две ложки. Она быстро залезла на кровать, выбрав уже привычное место, у стены, села, поджав под себя ноги.
- Держи, - протянула мне мороженое.
- А? - я взял его автоматически, думая, что Ника попросила подержать, пока устраивается поудобнее.
Я включил первый выпуск, продолжая держать стаканчик. Ника взяла одну ложку и зачерпнула мороженое.
- Тут две, - тихо сказала она, показывая на ложки. - Одна тебе.
- Ага, - пробормотал я, чувствуя себя идиотом, что сам до этого не допёр.
Мне стало неловко, не потому что что-то интимное, нихуя. Просто подростковое чувство, сидишь с девочкой на кровати, ешь одно мороженое, и ты такой: "бля, мы вообще кто сейчас?"
Но я ничего не сказал. Мороженое было явно не из дешёвых, с орео. Печенье прикольно чувствовалось на языке, да и вообще было вкусное. На экране тем временем появилось четыре парня, ну по виду скорее мужчины.
- Всем здравствуйте! Это шоу импровизация истории. С этого момента всё, что будет происходить на этой сцене полная импровизация. Все персонажи, все локации, все фразочки. Это что? - сказал низкий мужик с хвостиком.
- Импровизация! - хором закричал зал.
- Сколько оно стоило? - всё же спросил, съев еще одну ложку.
- Смотри, сейчас будет смешно, - полностью проигнорировав мой вопрос, она указала на экран.
- Ладно, - тихо усмехнулся, прекрасно понимая, что она сделала, но больше не лез.
Парни попросили рассказать историю про какой-либо конфликт, и девушка из зала рассказала про то, как к ней в Турции приставал мужчина.
- Подождите! Она подставная? - спросил всё тот же с хвостиком.
- Почему? - остальные актёры.
- Откуда такая история? Сразу я! - и резко поднимает руку вверх. - У меня мужик... Вламывался... Он меня хотел... Он турок.
- Девочки, поаплодируйте, к кому приставал турок, - сказал высокий, с тёмными волосами.
Зал аплодирует
- Серёг, ты просто не там бываешь. - опять тот же высокий.
Мы сидели очень близко, кровать узкая, вариантов нет, иногда её локоть касался моего, иногда колено. Она не дёргалась, я тоже, это было... странно спокойно. Как будто, так и должно быть, хотя очевидно нихуя не должно.
Ника сначала держалась напряжённо, но минут через десять я заметил, как у неё расслабились плечи. Она даже улыбалась, не натянуто, а по-настоящему. Эти четыре придурка на экране реально работали лучше любого успокоительного.
Мы посмотрели второй выпуск, потом ещё один. Время шло, я периодически ловил себя на том, что смотрю на неё, а не в телевизор. Она сидела, поджав ноги, в своей тёплой кофте, и выглядела наконец-то живой. Не испуганной, не загнанной, а просто девчонкой.
Где-то на середине третьего выпуска я понял, что рядом стало подозрительно тихо. Не было смешков или шуршания одеяла, только тихое дыхание.
Повернул голову, и залип.
Ника уснула.
Сидя, облокотившись на подушку, голова чуть наклонилась, дыхание ровное. Без этого вечного напряжения в лице она выглядела спокойно, беззащитно.
Мне стало одновременно смешно и... тепло. Реально тепло, так, что даже дышать было чуть тяжелее. Пару минут просто смотрел, и не мог отвести глаз.
Потом выключил телевизор и очень осторожно, словно она из стекла, переложил её ниже, уложил нормально, головой на подушку. Пальцы случайно задели волосы, мягкие, тёплые. Она не проснулась, только глубже вдохнула и повернулась набок.
Я лёг рядом, на самый край, стараясь не двигаться и плавно накрыл нас одеялом, отдав большую его часть Нике.
Она улыбалась...
И наверное, это всё-таки, стоило всех проблем разом. Усталость резко накрыла, и закрыв глаза я моментально вырубился.