Попробуй меня.

POV Рикка.

Утро выдалось на удивление холодным. Нет, просто ледяным. Я отчетливо чувствовала, как на моей коже тоннами расползаются проклятые мурашки, и, наконец, те самые мурашки были не от наслаждения, а от холода, от пронизывающего холода. В чем дело? Меня это, мягко говоря, слегка привело в замешательство.

Я сонно открыла глаза и мгновенно перевела взгляд в сторону ванной комнаты. Руки в карманах. Настойчивый взгляд в зеркало, упрямая морщинка между нахмуренных бровей. Белая футболка, обтягивающая накаченную грудь, приспущенные джинсы. Он едко блеснул глазами, наверняка заметив мой пожирающий взгляд. От его холодной улыбки меня еще пуще прежнего бросило в дрожь. Лучше провалиться сквозь землю, чем еще раз посмотреть на это создание без, черт его возьми, единого изъяна.

Я прикрыла глаза, сглатывая настойчивый ком поперек горла. Слишком тяжело видеть его с самого утра, когда организм еще не готов к бесконечным штормам где-то внутри. 

В ванной что-то звонко брякнуло, прозрачная дверь издала звук хлопка, и не прошло и минуты, как Гарри в одно мгновение оказался рядом со мной, присев на край кровати.

Я вновь раскрыла глаза и натянуто улыбнулась, словив на себе его настойчивый взгляд. Поток воздуха блокирует обоняние. Он слишком идеален для раннего утра. Слишком. Я не могла этого объяснить. Да и разве можно что-то объяснить, когда смотришь друг другу в глаза?

Стайлс ничего не сказал, лишь ехидно улыбнулся и ловко закинул себе в рот крупную ягоду клубники. Откуда, вашу мать, у него клубника?

- Что это? – задала я идиотский вопрос хриплым тоном и посмотрела на него вновь.

Гарри лишь приподнял одну бровь, настойчиво облизывая алые губы языком, соблазнительно пройдясь им по нижней губе, на которой так приторно-сладко красовался ярко-красный сок.

Я стиснула зубы. Его губы были притягательней любой ягоды, соблазнителей любого, даже самого развратного запаха, его губы – это единственное, о чем можно было мечтать наперегонки с самым зверским желанием.

- Это клубника, Дейвидсон. – спокойно ответил он и докоснулся безымянным пальцем до уголка губ. – Хочешь?

Я тяжело сглотнула. «Хочешь?» - что за странный вопрос? Что за гребаный вопрос; разве на него есть отрицательный ответ?

- Нет. – тут же ответила я, понимая, как краснею от замкнутой лжи и лести. – Откуда она у тебя?

Гарри жадно облизнул свои губы вновь, и прищурился так, словно осознавая, что он вновь выходит победителем в данной схватке.

- Мне больше нравилось, как ты без лишних вопросов стонала под этой самой клубникой, когда я так жадно слизывал ее с твоего тела, Дейвидсон. Забыла? - промурлыкал он полушепотом, почти касаясь губами моей щеки.

Я вспыхнула в одно мгновение. Что он такое говорит!?

Не успела я ничего ответить, как его зубы с дерзостью укусили кожу на моей шее, которая еще предательски ныла от прошлой ночи. Шершавый язык без стеснения лизнул ключицы и ложбинку между высоко вздымающейся грудью. Я судорожно втянула носом воздух, чувствуя, как непонятно откуда внутри разрастается сильнейшая дрожь.

- Уже сдаешься, малышка? – почти шепотом произнес Стайлс и запустил руку под одеяло. Слишком гладкая для мужской кожи ладонь легла между ног, настойчиво отодвигая шелковую ткань и касаясь нежной кожи внутри.

- Нет. – выдавила я, стараясь контролировать то чувство, разрастающееся где-то там, далеко под запретом. 

- Ты, должно быть, хочешь опробовать все свои тайные желания, Дейвидсон. - прошептал он мне в губы, слегка их покусывая. – Хочешь?

- Нет. – вновь повторила я, боясь шелохнуться. 

Стайлс, пожалуйста, останови это.

- Зато я хочу.

Я замираю в одну секунду, чувствуя, как он глубоко проникает шаловливым языком мой рот. Мой испуганный взгляд в осторожностью падает на его невесомо-трепыхающиеся ресницы; я отчетливо ощущаю его проникновенные пальцы, которые так уверенно массируют внутреннюю сторону моих бедер. С губ срывается самый что ни на есть сдавленный стон, и Стайлс мгновенно отрывается от меня, легко словив мое дыхание ртом. Он осторожно вытаскивает руку из одеяла и ощутимо проводит влажными, солоноватыми пальцами по своим приоткрытым губам, требовательно взирая на мою реакцию. В то же мгновение он наклоняется к моим губам и слизывает мой вкус и капельки крови, которые выступили от проникновенных укусов.

- Твои губы вкуснее любой ягоды. – шепчет он еле слышным тоном и отстраняется. В его руке внезапно появляется горсть крупных, ярко-бардовых клубничин.

Я, завороженная моментом, приоткрываю рот, в надежде вздохнуть полной грудью, но у меня ничего не выходит. Спертый воздух тонной оседает на плечи, и становится не просто невыносимо, становится удушливо-невыносимо глотать хотя бы миллиграмм того самого дефицитного воздуха.

- У меня есть четыре клубнички. – говорит Стайлс уверенным тоном, и каждую секунду отчетливо складывает ягоды прямо на покрывало. – Я люблю клубнику, Дейвидсон. Но если бы я хотел тебя трахнуть, я бы тебе отдал их все. 

Стайлс на секунду замолчал, ехидно улыбнувшись. Затем медленно опустил голову и настороженно приподнял бровь. Я так и лежу в кровати, до невозможности потрясенная его действиями. Потрясенная моментом.

- Если бы я был влюблен в тебя - я бы отдал три, чтобы произвести впечатление.

- Ты и так произ…

- Тшш. – перебивает он, затыкая меня своей ладонью. – Не усложняй.

Затем он вновь ухмыльнулся и перевел взгляд на ягоды.

- Если бы я считал тебя другом, то поделился бы двумя, и это было бы поровну.

Гарри вновь поднимает пронизывающий взгляд, словив на себе мою совершенно «ничегонепонимающую» физиономию.

- И, наконец, из-за вежливости я бы отдал только одну клубнику. – он смотрит в пустоту, и улыбается. Улыбается так, что сердце сжимается в один комок. Хочется прижаться к нему и обнять крепко-крепко. Но вновь ничего не выходит; Гарри перебивает , но слушать его, безусловно, хочется бесконечно. 

- Рикка, я с тобой не дружу, не влюблен, не хочу тебя трахнуть и не вижу смысла в особой вежливости. Я просто люблю, когда ты рядом. И клубнику. Ее я тоже люблю. Поэтому, - он берет своей ладонью все ягоды сразу и уверенно протягивает мне руку, – Поэтому бери, сколько сама захочешь.

______

Спустившись вниз на завтрак, я старалась держаться рядом с Гарри. Он, заметив мою скованность среди огромного количества людей, осторожно сплел свои пальцы с моими, даже не поведя взглядом на то, как я вздрогнула от неожиданного прикосновения.

- Тебе нравится. – неожиданно промолвил он, скидывая с плеч яркий джемпер и аккуратно вешая его на спинку стула.

Я последовала его примеру, и тут же встала рядом.

- Нравится что? – неуверенный тон.

Гарри усмехнулся, переведя на меня свой пронизывающий до последней клеточки взгляд. Оценивающий. Холодный.

Блеск зеленых глаз и легкая ухмылка – сложно не потерять голову.

- Ты рискуешь, приходя на завтрак в таком виде. – его взгляд остановился на глубоком вырезе, и застыл в удовлетворенной композиции из все той же улыбки и ехидного прищура. – Небезопасно.

Я терпким движением пальцев подтянула тонкую блузку вверх, стараясь скрыть все открытое декольте под тяжестью ткани.

- Небезопасно то, что я могу вцепиться в тебя прямо здесь. – он ловко подмигнул мне и резко сжал руку. – Где будут мои манеры, Дейвидсон? Я ведь достойный парень с достойными манерами. Нет. Не так. – он замер. – Я мужчина, Дейвидсон. Находиться рядом с тобой и чувствовать себя невинным парнем… это возможно?

Мне пришлось преподнести кулак к своим губам, лишь бы не засмеяться на весь зал. Глаза наполнились кровью, и я действительно еле сдерживалась от раздирающего напрочь смеха. «Парень с манерами», нет, ну вы посмотрите на него.

Стайлс заметил мое игривое настроение и тут же подтянул меня к себе, прижимаясь губами к моему уху. Я чувствую его улыбку и горячее дыхание. Чувствую, как приятное тепло разливается по всему телу. Чувствую его рядом. Чувствовать счастье, оказывается, не так уж и сложно.

- Мои манеры будут там, где вкус клубники ничто, по сравнению со вкусом… - он тут же замолчал, подбирая нужные слова. Я залилась краской в одно мгновение. Черт. Иногда он несет такую чушь.

- Наконец-то. – оторвался он от меня и с излишне-довольным выражением лица посмотрел мне за спину.

- Что, слова нужные подобрал? – съехидничала я, оборачиваясь вокруг себя. Ничего особенного я не заметила. Ну и в чем же тогда дело?

Гарри не сдержал улыбки и обнажил жемчужные зубы, как бы оценивая всю обстановку.

- Джем клубничный подали, Дейвидсон. – прошептал он одними губами, ловко уходя от темы. 

Я склонила голову набок и громко цокнула. Как ему это удается?

Не успела я подойти к шведскому столу, как Гарри смело притянул меня к себе и прильнул ко мне сзади, упираясь губами в мой затылок.

- А вот где Ваши манеры, юная леди, это тот еще вопрос. – надменный тон и минутное молчание. – Ты пахнешь абрикосами.

- Не правда, это малина. – тут же перебила я, накладывая в глубокое блюдце сладкий джем. У Гарри наверняка что-то с обонянием.

Я почувствовала недоумение на лице парня, но не обернулась. Словно знала, что не стоит.

- Разрешите мне попробовать вас?

Я улыбнулась, слегка покраснев при этом. Щеки залились пунцовым оттенком в тот момент, когда Гарри незаметно для всех вцепился острыми зубками в мое ухо, заставляя меня расплавиться в его руках.

- Ты быстро возбуждаешься. – процедил он, вновь даже не одарив меня взглядом. 

Я пропустила его слова мимо ушей и решила пройтись вдоль огромного стола, покрытого белоснежной скатертью. Подойдя к небольшому круглому столику с различными йогуртами, я задумчиво закусила нижнюю губу, в раздумьях выбирая самый вкусный.

Через пару минут я буквально застыла на месте, пытаясь сообразить, как же теперь выкрутиться. На нашем столике стояло блюдце с сосисками, беконом, яйцами, мясным фаршем, вареной колбасой, консервированной фасолью, жареной картошкой, грибами и помидорами.

Взглянув на спокойного Стайлса недовольным взглядом, я прищурилась, отодвигая от себя тарелку.

- Что это? – брезгливо поморщившись промолвила я. – Этих запасов хватит на месяц.

Гарри, высунув кончик языка от поглощающего действия, с восторгом намазывал на горячий хлеб с кунжутом слой клубничного джема, посыпая его сверху различными орешками.

- Чтобы я этих йогуртов в жизни не видел. – неожиданно процедил он в тот момент, когда я окунула маленькую ложку в миску с банановым йогуртом. – Убери это, Рикка. Сейчас же.

Мои руки автоматически упали на колени и я с вызовом посмотрела Гарри в глаза.

Перед ним стоял стакан апельсинового сока и глубокая тарелка с джемом.

- Завтрак настоящего мужчины? – прищурилась я, спрашивая у него еле слышным тоном.

Стайлс наконец-таки оторвал взгляда от своего куска с вареньем и натянуто улыбнулся.

- Когда рядом ты, в горло ничего не лезет. – забвенно произнес он, переключая внимание на свой стакан. – Абсолютно.

- Но…

- Рикка, скажи мне. – Гарри отложил кусок хлеба в сторону и преклонился через стол. – Сколько времени помнишь вкус и запах человека, который заставляет сердце отбивать чокнутый ритм? А когда сам готов отбивать что угодно и когда угодно, лишь бы тот самый человек был рядом?

Я тяжело выдохнула. Наверняка на моем лице появилось какое-то подобие улыбки, но это самое подобие наверняка не вызывало ничего, кроме жалости.

- Тебе нужны песочные часы? – поинтересовалась я у него.

Гарри расплылся в мягкой улыбке, а затем с серьезным выражением лица перевел взгляд в пол.

Я напряглась. Каждый нерв на пределе, воздух по-прежнему не желает оседать в легкие.

- Мне не нужны песочные часы. – прошептал он и резко поднял свой взгляд на меня. 

В дрожь бросило моментально.

- Мне не нужны ни механические, ни кварцевые, ни старинные, ни дизайнерские – мне не нужны никакие. – он замолчал на мгновение, ухмыльнувшись так, что мое сердце в один момент упало в пятки.

- Мне нужно ни много, ни мало. – Гарри встал со своего стула, уверенно отодвинув всю посуду в сторону. – Мне не нужен никто. Лишь бесконечно сильно нужна ты.

Горы, спускающиеся в заснеженное море, длинные песчаные пляжи, бесчисленные кроны деревьев, покрытые снегом, живописные деревушки, открытые ветрам дороги и поля - все это и есть Ирландия. Множество замков, крепостей и старинных соборов, одним словом, отдых в Ирландии — это действительно сказка, это свобода мыслей и свобода от самих себя.

Гарри шел пленительно медленно по снежным узким Дублинским улочкам, придерживая меня за талию и вдыхая аромат моих волос. Я в свою очередь крепко обнимала его шею, блаженно прикрыв глазки и наслаждаясь близостью с ним. Мне нравилось находиться здесь. Запах Дублина – запах свежего снега, вперемешку с пленительным ароматом растущего города. Мы вышли в самый центр и тут же попали в круговорот людского потока; от маленьких домиков со стогами сена, запорошенными снежинками не осталось и следа.

Повсюду красовались маленькие кафе, одновременно переплетаясь с изысканными ресторанами. От уличных торговцев яблоками, щеки у которых были ярко-бардовыми от легкого мороза, до дорогих бутиков от самых известных кутюрье - вот в чем секрет Ирландии. Вот почему она мне так нравилась. 

Мы оба были увлечены друг другом. Улицы сменялись переулками, минуты бежали слишком скоротечно. Своим дыханием, чувством заботы и предельной нежностью Гарри заставлял пробовать на вкус то самое наслаждение. Поверьте мне, это многого стоило.

- Ты любишь меня. – прошептал Стайлс и я оторвалась от собственных мыслей в одну секунду. Взглянув на него из под густых ресниц, я наверняка залилась пунцом, но ничего не ответила. Лишь прильнула к его пленительной шее и уткнулась в нее носом, выдыхая холодный воздух ртом.

- Тот, кого ты любишь, это лезвие. – произнесла я, не открывая глаз при этом. - Это скальпель, которым ты препарируешь собственную душу. Это разделочный нож, которым ты безжалостно отсекаешь в себе все лишнее, наносное, ставшее вдруг таким мелким и ненужным. Это бритва, которой ты вскрываешь грудную клетку, обнажая дрожащее сердце, жаждущее самого интимного прикосновения. И вскрыв себя, ты начинаешь бездумно кромсать это небо, чтобы по кусочкам дарить его тому, кого…

Я на минуту замолчала и подняла глаза, встретившись со спокойным взглядом Гарри.

- Кого ты любишь. – закончил он и прикоснулся сухими губами к моему лбу. Я еле слышно вздохнула и бесшумно кивнула головой. Гарри наверняка не заметил, но на его губах мгновенно появилась улыбка. Улыбка, ради которой хочется жить. Ради которой хочется забыть о всех лезвиях. Ради которой ты готова отдать все, позабыв о боли навсегда.

- Я не согласен с тобой. – он отстранился и вновь зашагал по узкой улочке. - Тот, кого ты любишь, это воздух. Сладкий, тягучий как вода от переизбытка кислорода, густой и звенящий, острый и холодный. Ты жадно хватаешь его открытым ртом и резко кружится голова, и сердце начинает стучать почти болезненно, но без него ты задыхаешься. И легкие сжимаются, выдавливая сквозь кожу крик, и озноб, и судороги… пока ты снова не вдохнешь этот ядовитый газ. И тогда можно жить дальше, и дышать, дышать, ды…

Не успел он договорить, как незаметно для друг друга мы вышли к заледеневшей речке, которая стояла неподвижно под тонким слоем льда.

- Дышать. – завершила я и взяла его за холодную руку, сжав ее настолько сильно, насколько хватало моих сил.

Гарри усмехнулся. Для него мое сжатие явно ничего не значит, но ради всего святого, он улыбается. Ради такого момента я готова сжимать его руку всегда. И не отпускать ее.

Мы спокойно дошли до покосившегося деревянного мостика и синхронно облокотились на полуразрушенные деревянные перила.

- Я хочу, чтобы ты спела для меня. – произнес Гарри, кинув снежок в речку. – Спой для меня, Дейвидсон.

Я качнула головой и тут же поправила волосы, разочарованно прикрыв глаза.

- Сделать для тебя все, чтобы ты был счастлив со мной, казалось для меня преодолимой задачей Гарри. – шепотом произнесла я. – Но я не умею петь. 

Стайлс недовольно нахмурился и стиснул зубы. 

- Ради меня. – настойчивый тон. – Я напишу для тебя слова, и пусть эти слова станут гимном для твоего сердца. Гимном напоминания о том, что я всегда с тобой.

Слезы не заставили ждать своего появления. Они мгновенно навернулись на помутненные глаза и я тихо всхлипнула, преподнеся ладонь к лицу.

- Ты заметила, я никогда не говорил тебе, что люблю тебя? – задался он вопросом, вновь кинув снежок на корочку льда. – Потому что я не любил никого, кроме себя и музыки. Она стала для меня спасением. Я постоянно задаю себе вопрос: Стайлс, а человек ли ты вообще? Ты влюблен в музыку настолько, что она становится стимулом. Стимулом жить, стимулом продвигаться, стимулом держаться на ногах и дышать полной грудью.

Гарри оторвался от перил и посмотрел на меня так, что слезы, каким-то совершенно тайным образом, мгновенно стерлись с моих глаз.

- Стань для меня моим спасением. – забвенным тоном произнес он и мягко прикоснулся ладонью к моей щеке. - Стань моим стимулом. Стань без остатка моей. Просто стань. И я покажу тебе. Покажу тебе то, как я умею любить.

22:44.

Он сидел с идеально-ровной спиной и что-то писал в тетради, уверенно бегая ручкой по пожелтевшим листам.Я не хотела смотреть на него, но тем не менее смотрела. Его красивый профиль, спокойное, задумчивое лицо, музыкальные пальцы на дорогом синтезаторе скользили по белоснежным клавишам.

- Найл, боже мой, ты можешь перестать жевать? – воскликнула я, оторвавшись от Стайлса и переведя взгляд на монитор.

- Да, да, я уже. – блондин начал вытирать тыльной стороной ладони свой рот и снова уставился в камеру. – Поверить не могу, ты в моем родном городе! Ты уже пробовала ирландский стейк? Он чудо как хорош!

Гарри поднял взгляд от тетради и повернулся в мою сторону, встречаясь со мной усталым взглядом. Уголки алых губ приподнялись, бирюзовые, чуть потемневшие глаза смотрели внимательно, изучающе. Он чуть прищурился и вновь уставился в тетрадь, зашевелив ручкой.

- А как насчет рагу? Зимние тыквы и сладкая морковь – пальчики оближешь! – продолжал восхищаться Хоран, резко подняв два пальца вверх. – Не забудь попробовать пиво из позднего хмеля, оно…

- Ради всего святого, Хоран. – я рассмеялась в камеру и пододвинула ноутбук ближе к себе. – Я ненавижу тыкву и ни за что в жизни не попробую пиво. Мерзость!

Блондин в мониторе недовольно сморщился и показал мне язык, то и дело дразня при этом. 

- Ну и зря! – воскликнул тот, не теряя самообладания. – Зато от ирландских кексиков ты точно не откажешься.

Я закатила глаза к потолку, но не смогла сдержать улыбки. В этот момент в маленькую студию ввалился парень с торчащими во все стороны рыжими волосами, которые были прижаты серой шапкой, и с профессиональной гитарой в руках.

Я перепугалась не на шутку и привстала с кресла, оставив Найла наедине со своими ирландскими кексиками.

- Чертов снегопад! – возразил парень, скидывая с себя вязаный шарф.

Стайлс еле оторвался от своего занятия и тоже встал со стула, уверенным шагом подойдя к рыжему.

- Эд, ты долго. – нахмурился он и протянул руку для приветствия. – Я почти закончил свое дело. Дело за тобой.

Парень кивнул и посмотрел на меня с особым интересом.

- А это, я так понимаю, и есть та самая Рикка, ради которой ты заставил меня вылететь из Лондона в этот проклятый Дублин.

Я с непониманием посмотрела на Гарри, а затем перевела взгляд на парня с причудливыми волосами.

- Вы встречаетесь? – тут же спросил он, снимая с себя верхнюю одежду.

- Мы завтракали вместе. – нахмурился Стайлс и схватил листок, на котором были написаны и перечеркнуты на сто раз слова.

Эд пожал плечами и кинул на рядом стоящий стул свою яркую куртку.

- Те кто завтракают вместе, обычно и спят вместе. - сделал вывод парень и я тут же залилась бардовой краской, посмотрев на Гарри испуганным взглядом.

Стайлс лишь ухмыльнулся и направился в соседнюю комнату, принимаясь доставать из сумок какую-то аппаратуру, настраивая динамики и проверяя микрофон.

Меня словно параличом пронзило. Я как робот подошла к ноутбуку и завороженно села на кресло, посмотрев на заметно заскучавшего Хорана.

- Он хочет, чтобы я спела. – ледяным тоном прошипела я в камеру.

Стайлс, услышав мои слова, тут же обернулся и высунулся из дверного проема, недовольно нахмурившись при этом.

- Не обязательно докладывать ему об этом. – процедил он и тут же получил подзатыльник от рыжего парня, который что-то недовольно пробурчал ему на ухо и указал на спутанные провода.

Я перевела взгляд в камеру и вновь посмотрела на Найла.

Его глаза наполнились превосходством, они буквально светились под ярким освещением неоновой лампы.

- Дашь мне автограф? – подмигнул он мне и тут же поднял свою майку, оголяя накаченную грудь. – Вот здесь.

Я звонко рассмеялась, на секунду даже позабыв о том, что мне предстоит сейчас петь, еще и не только при Гарри, но и при этом незнакомце.

- Рикка, закругляйся. – промолвил Гарри и подошел в упор к ноутбуку, склонившись в камеру. – Здарова, брат.

Хоран помахал ему рукой и только собрался что-то сказать, как крышка ноутбука тут же захлопнулась и все в один момент погасло.

- Для профилактики. – добавил Стайлс и вновь направился в комнату, где уже вовсю шла подготовка к записи.

Я тяжело выдохнула воздух губами и направилась следом за Гарри, подходя к Эду, который что-то нажимал на железной аппаратуре и настраивал сильнейшие басы.

Стайлс крутил в руке листок со словами, отбивая ритм ногой и щелкая пальцами.

- Это несложно. – заявил он, отдавая мне листок в руки. – Ты все поймешь сама, музыка для тебя уже готова.

- Как го…

- Я позаботился об этом. – перебил он и нацепил на лицо зазубренную улыбку. – Эд сочинил для тебя музыку, я дополнил это словами. Мы сделали это для тебя.

В один момент я осознала, что срываюсь. Мысль о том, что два профессионала спокойно заставляют меня спеть их шедевр приводила в адский страх и ужас, к тому же навеяла на меня отвратительные мысли.

- Я не смогу. – чуть ли не плача промолвила я, старясь унять проклятую дрожь в руках.

Стайлс крепко прижал меня к себе, целуя мои пылающие щеки настолько осторожно и трепетно, что в одну секунду внутри меня все предательски сжалось в твердый ком. До боли не хотелось окончания этого момента.

- Сделай это для меня, малышка.

Не знаю, какие силы помогли мне дойти до микрофона и встать ровно перед ним. Более того, у меня хватило терпения сжать кулаки и посмотреть четко вперед. Гарри с Эдом были за плотным стеклом, Стайлс держал в руке второй листок со словами, а Эд настраивал гитару и одной рукой придерживал свои наушники.

«Слушай свое сердце» - внутри меня заиграл тоненький голос Эмили и ее голос был таким родным, таким близким, что мне тут же захотелось бросить все и прижаться к подруге, но реальность требовала своего.

Распахнув широко глаза, я облизнула губы и нервно принялась ездить руками по стойке, на которой плотно был приделан микрофон.

- Рикка, будь внимательна на втором куплете. – донесся до меня голос Стайлса и я мгновенно перевела взгляд на листок с текстом, в мыслях осознавая, что я даже не знакома с ним.

Через пару секунд Эд поднялся на ноги и показал мне пять пальцев. В моих наушниках внезапно заиграла музыка и с каждым новым тактом Эд загибал по одному пальцу, через одно мгновение он махнул рукой и внутри меня тут же пронеслась уверенная до последней ноты мысль: "Ты должна это сделать, Дейвидсон".

Ради него.

Allison Harvard – Underwater (обратите внимание на длительность песни 1:58)

То, что глупо говорить, следует петь. Уверенность в себе – вот что самое главное. Что делает с человеком любовь? Странное чувство – осознавать, что ты обязан кому-то или даже связан с этим человеком. Еще страннее понимать, что тебе это не нравится, но погружаться в отношения все глубже и глубже. Будто случайно замедляешь ход, чтобы кто-то, немного задыхаясь, догнал тебя и оставшийся путь вы преодолевали вместе.

Преодолевать себя не так уж и сложно. Эд всяческим путем помогал мне в исполнении, то и дело в наушниках слышался его мягкий голос и профессиональная трель гитары, именно благодаря ей я уверенно чувствовала себя слишком уверенно рядом со своим напарником-микрофоном. 

Собственный голос не казался устрашающим. 

Да, я не умела петь, но все же во мне жива влюбленность. И черт ее возьми, как много она могла сделать с человеком. 

Трудно описать, что я почувствовала в тот момент. Полагаю, смесь глубокого счастья и сокрушительной печали. Я поняла откуда счастье; откуда печаль - нет. Звук плавной волной вытекал из моих уст, я обхватила микрофон и уверенней прижалась к нему губами, сжав основание микрофона до побеления костяшек.

Поддерживающий взгляд Гарри, полный уверенности и наслаждения ни на секунду не оставлял мое лицо без внимания; от его взгляда сердце в груди полыхало, а ресницы судорожно трепетали под прикрытыми веками. Я не знала, как называется то, что между нами происходило в тот момент, но мне это нравилось. Нас объединяло какое-то глуповатое и хрупкое, но очень доброе чувство. Чувство ответственности друг перед другом. Чувство бесконечной заботы и надежности. 

Любви научиться легко. Надо только рискнуть. Надо решиться и перестать бояться, и вам сразу станет весело, и все запреты полетят к черту. Я улыбнулась самой себе и твердо стояла на своем, дотягивая самые низкие ноты музыкальным созвучием, судорожно и уверенно подхватывала замудренные места в написанной музыке, ловко подцепляла ноты своим голосом.

Я должна была сделать это ради него. Ради него можно пойти на все. Оставив страхи позади, вы делаете что-то крайне не поддающееся описанию. Я перешагнула через себя и теперь не верю, что для настоящей влюбленности есть какие-либо преграды. На последней ноте я хрипло выдохнула, и это получилось в какой-то мере настолько профессионально, что Стайлс чуть не подпрыгнул на месте от исходящего звука, а Эд тут же хлопнул в ладоши и улыбнулся голливудской улыбкой, фонтаном выпустив из рук листы с текстом.

Музыка завершилась.

Я, сняв наушники, отчетливо выдохнула и провела рукой по волосам, словно успокаивая беспорядок на голове.

- Бьюжио фейнтези! (*Фантастически!) – выкрикнул Эд и со всего размаху хлопнул окаменевшего Стайлса в плечо, тыкая его кулаком со всей дури. – Сенту саплимо женьелле! (*Это просто потрясающе! )

- Да прекрати ты. – одернул свою руку Стайлс и резко перевел на меня свой взгляд, когда я, точно завороженная, стояла за стеклом, хлопая ресницами тысячу раз в секунду.

Одним движением он поманил к себе и я на ватных ногах направилась из маленькой комнаты к ним, в сторону звукозаписи.

- А ты говорила, что петь не умеешь. – улыбнулся Гарри, прижимая меня к себе, словно маленького ребенка.

Я тряслась как засушенный лист на ветру, боясь прикоснуться к Гарри хотя бы одним пальчиком.

- Ты превзошла всех, Дейвидсон. – прошептал он мне на ухо, докасаясь губами до мочки уха. – Я влюблен в твой голос.

Подняв на него усталый взгляд, я выдавила из себя какое-то подобие улыбки, и крепко обхватила его руками.

- А больше ты ни в кого не влюблен? – мой кокетливый тон привел парня в замешательство, он мгновенно изменился в лице, но промолчал.

- Стайлс, твоя очередь! – окликнул его Эд и тут же поставил диск с настойчиво-приятной мелодией.

Harry Styles feat. Sam McCarthy – Dont Let Me Go

До бесконечности уверенная усмешка. Бледность лица, яркость алых губ. Притягательный голос с ноткой хрипотцы.

Я с восхищением облокотилась о дверной косяк. 

Стайлс с ехидной хитрой улыбкой подошел к микрофону, прикоснулся к нему мягкими губами, для уверенности сжал стойку микрофона одной рукой, и прикрыл глаза, словно наслаждаясь моментом.

Воздух в этот момент казался отравленным. Отравленным биением сердца, звуком созвучных ударов, зеркально отражающихся я импульсами где-то в горле.

Я зажмурилась, как будто чувствуя дыхание рядом с собой, а потом распахнула глаза и увидела перед собой Гарри, уверенно обхватившего ладонями микрофон. Его лицо с точностью без оборотов напоминало тот момент, когда он обхватывал ладонями мое лицо, тот самый притягательный момент – одна минута до поцелуя. 

На его губах красовалась все та же развратная, но расслабленная улыбка, а бирюзовые глаза блестели хищным взглядом. Бесконечная похоть на лице. Он слегка склонил голову, смотря на меня пристальным взглядом владельца, а затем смело подхватил высокую ноту и дернулся в такт музыки, одновременно перемещая с собой стойку с микрофоном.

Мой разум моментально слетел в гребаном направлении, сердце отбивало в бешеном ритме. На меня волной нахлынули ощущения. Ощущения нужности, ощущения того самого момента, ради которого я была готова умереть тысячу раз. Слишком тяжелая зависимость. Тесная, проворливая, тянущая до предела, незавершённая и до боли тоскливая.

Он был здесь. Слишком близко. Пульсирующая связка на шее отбивала свой собственный ритм.

Гарри так близко.

Голова пошла кругом предательски неожиданно, воздуха стало слишком мало. Я жадно попыталась вдохнуть спертый воздух, но в груди лишь едко кольнуло, а пальцы автоматически сжались в кулак. 

Кто мы? Какие мы? Усталыми глазами смотрящие друг на друга, в постоянном желании найти… Себя.

А за окном пустые улицы и холодный зимний ветер. 

А за окном небо к январю и звезды все ярче с каждым вдохом.

А за окном шелестят снежинки и шелест этот все больше напоминает тихое пение.

А за окном зажигаются огни вдоль дорог, уводящих далеко-далеко.

А за окном любая мысль — свободна, и одновременно зависима, как мы сами.

А за окном эта ночь, сладкая, с оттенком горечи, нежно касается поцелуем близких и понятных ей обветренных губ. 

Мне нужно выйти на улицу. По глазам катятся предательские слезы, мне нужно остудить свой пыл. Крупные капли скатываются с щек и падают на острые ключицы.

Я не успеваю словить тот момент, когда Гарри заканчивает записывать свою песню; я не успеваю заметить его блаженную, усталую улыбку.

Я чувствую его рядом лишь тогда, когда он судорожно обнимает меня, одними лишь губами осушивая мои влажные скулы. Он что-то шепчет мне на ухо, наушники, гитара, микрофон – сплошной бардак вокруг, сплошной бардак в голове, в мыслях.

- Давай найдемся снова, однажды потерянные на расстоянии пары шагов. Я уверена, нам есть, что сказать друг другу. – хрипло шепчу я, обхватив его спокойное лицо с уже привычной усмешкой в ладонях.

Гарри улыбается, прислоняется своим лбом к моему и закрывает глаза в томном ожидании.

- Не отпускай меня, Дейвидсон. – шепчет он сдавленным тоном. – Не позволяй мне уйти.

Я приоткрываю глаза, в надежде что-то разглядеть сквозь пелену слез. 

Гарри открывает свои глаза синхронно вместе со мной, облизывает настойчиво свои губы и продолжает смотреть на меня. Я чувствую, как бьется его сердце, мягкой трелью сплетаясь с моим сердцебиением.

В лучшие свои моменты жизнь бывает особо непредсказуема.

Я чувствовала, как подкашиваются мои коленки и как трепещет каждая моя внутренность. Фобиям не было места в моей жизни. Я не могла признаться в этом даже самой себе. Чувства сами переваливают через край. Сейчас я не боялась ничего.

Приподнявшись на носочки, я еще сильнее притянула Гарри к себе и докоснулась носиком до его уха, осторожно прикасаясь к мочке своими губами.

- Я люблю тебя, Гарри.