3 глава
Каждое утро у подъезда школы собиралась небольшая толпа родителей. Женщины в пуховиках пили кофе из термосов, мужчины проверяли почту на телефонах. И только один человек выделялся из толпы.
Высокий, подтянутый, в чёрной кожаной куртке, Арсений стоял чуть поодаль, держа за руку Антона. Они не болтали, как другие — просто стояли, пока мальчик последний раз проверял рюкзак.
— Пенал, бутерброд, учебник, — перечислял Антон, хлопая по карманам.
— Галстук.
— А, точно!
Арсений поправлял узёл, затягивал его чуть туже, чем нужно — Антон морщился, но терпел.
— До звонка пять минут, — говорил Арсений, отпуская его.
И тогда Антон делал то, что заставляло завидовать весь первый класс — поднимался на цыпочки и целовал отца в щёку.
— После уроков у ворот.
— С мороженым.
И Арсений уходил, не оборачиваясь, но зная, что Антон стоит и смотрит ему вслед, пока он не скроется за углом.
— Это вообще нормально? Они как-будто спецагенты какие-то, — шепталась мама рыжего Вовы.
— Зато ребёнок идеально воспитан. Ни разу не видел, чтобы капризничал, — отвечал отец Кати.
Дети завидовали молча. Антон Попов был единственным, кого в школу всегда провожал "крутой папа", а не бабушка с авоськой.
Как-то раз после уроков Антон задержался — помогал Марье Ивановне расставлять стулья. Когда он выбежал во двор, Арсений уже стоял у ворот, держа два эскимо.
— Прости, пап! Я...
— Знаю. Помогал.
Они пошли домой, Антон болтал без умолку, а мимо проходила молодая учительница физкультуры.
— Отец Антона? Можно вас на минуточку?
Арсений остановился.
— Ваш сын... — она замялась. — Он очень необычный. Такой... взрослый для своих лет.
Антон, услышав это, надулся от гордости и крепче ухватился за отцовскую руку.
— Спасибо, — сухо ответил Арсений.
— Просто... если вам нужна помощь...
— Не нужна.
Они пошли дальше, оставив учительницу с незаконченной фразой.
— Пап, а почему она так смотрела?
— Неважно.
Антон больше не спрашивал.
Перед сном, разбирая рюкзак, Антон вдруг сказал:
— Вова сегодня спросил, почему ты всегда в чёрном.
Арсений поднял бровь.
— И что ты ответил?
— Что так удобнее прятаться.
— ...
— Я пошутил! — Антон засмеялся. — Сказал, что это твой любимый цвет. Как у меня — синий.
Арсений выключил свет.
— Спокойной ночи, сынок.
— Спокойной ночи, пап. Я тебя люблю.
В спальне было тихо, только часы на стене мерно отсчитывали секунды. Арсений лежал на спине, одной рукой подложив ладонь под голову, другой — обнимая спящего Антона. Мальчик устроился на его плече, как делал это последние четыре года, уткнув нос в отцовскую футболку.
Когда-то Арсений думал, что это ненормально. Что в семь лет ребенок должен спать один. Он даже купил Антону кровать — симпатичную, с бортиками, в виде гоночной машины. Она стояла в углу комнаты, аккуратно застеленная, но совершенно пустая.
— Пап, а можно я сегодня с тобой? — Антон каждый вечер спрашивал одно и то же, делая большие глаза.
И Арсений каждый раз сдавался.
Сначала он оправдывался перед собой — "Ему же страшно", "Он ещё маленький". Потом просто перестал искать причины.
Теперь он даже не замечал, как автоматически поправлял одеяло, когда Антон ворочался, или как его рука сама находила детскую спину среди ночи, чтобы убедиться, что сын на месте.