Глава 4
К тому времени, как вторая подставка с настойками опустела наполовину, мое внутреннее напряжение окончательно ослабило свою хватку. Смех вокруг становился громче, и я наслаждалась этим вечером, как глотком свежего воздуха в знойной пустыне.
— Налия́ прожигает дыру в твоем затылке весь вечер, кажется, скоро подойдет, - обратилась Ливи к Аластору. Его рука все еще расслабленно лежала на спинке моего стула, и, хотя это ровно ничего не означало, думаю многих девушек, которые приходили в эту таверну с надеждой привлечь внимание принца, это раздражало.
— И это скоро наступит через три... два..., - начал отсчет Руаан, и Аластор тяжело вздохнул, когда девушка в шикарном платье робко подошла к нашему столу, скромно улыбаясь.
— Привет, ребята, - поздоровалась она, но ее глаза были прикованы ко мне. Затем взгляд девушки скользнул по руке Аластора за моей спиной, и я ощутила ее горькую ревность и боль. Замечательно, этого только не хватало. Я уже забыла, какого быть причиной ненависти почти каждой девушки в нашем окружении и предметом абсурдных сплетен.
— Я хотела узнать, пойдете ли вы..., - не закончив, она резко вздохнула, заметив избитое лицо Аластора и протянула руку, почти касаясь ссадин:
— Николас! Что случилось?
Он перехватил ее руку:
— Ничего не случилось, Налия. Не беспокойся.
Глаза девушки наполнились слезами от безразличия в голосе принца, и мне стало не по себе. Я посмотрела на Ливию, приподняв бровь в молчаливом вопросе, и она моргнула, безмолвно подтверждая, что между Аластором и этой красивой девушкой была личная история. И последнее, чего бы мне хотелось, это принимать в ней участие.
— Не хочешь потанцевать? – спросила Ливи, протягивая мне руку.
Я с облегчением поднялась:
— С удовольствием.
Кайран усмехнулся, понимающе глядя на меня. Мы направились в сторону музыкантов, и я сжала руку Ливии:
— Спасибо.
— Терпеть не могу это стадо, вьющееся вокруг них, - она сморщила нос в отвращении, и я рассмеялась от этого сравнения.
На широкой деревянной площадке танцевало больше дюжины людей и даже несколько дварфов. Ливия присоединилась к ним, а я облокотилась на стойку рядом, наслаждаясь царящей вокруг атмосферой. Хотелось раствориться в этом моменте, запомнить каждую деталь и сохранить в памяти забытое ощущение беззаботности, принадлежащее прошлому. Стол парней теперь был окружен толпой девушек, последовавших примеру Налии, пока Ливия бесстыдно флиртовала с гвардейцами и... все было как раньше. Несколько мужчин аплодировали музыкантам, и я искренне улыбалась, разделяя их веселье...
— Мор, - Ливия протянула мне рюмку с темно-зеленой жидкостью, после чего вернулась к разговору с высоким красивым гвардейцем. Я благодарна вздохнула, и горло обожгло острым напитком, по вкусу напоминающим лекарство из трав. Северяне прозвали его «Снежным барсом» за то, что он отрезвляет не хуже встречи со смертельно-опасным зверем в горах.
Музыканты заиграли медленную мелодию, прервав мои мысли. От первых прозвучавших нот у меня неприятно сдавило грудь, в то время как толпа радостно загудела. «Баллада о двух лебедях» была одной из самых любимых у Северян – грустная история настоящей любви с трагичным концом. Издавна мужчины приглашали девушек разделить с ними медленный, красивый танец, и такое приглашение считалось признанием в симпатии.
Я нашла глазами Ливию: она уже танцевала с высоким парнем с каштановыми кудрями. Почти все свободное пространство заполнили танцующие пары, и сердце напряженно стучало, предвещая беду. Я направилась к нашему столу, но мое предплечье придержала чья-то рука. Я замерла, когда знакомая энергия обожгла кожу, и в голове пронеслась единственная мысль: «только не это».
— Позволите пригласить вас на танец? – раздался властный голос, и танцующие рядом люди замедлились, с интересом поглядывая на нас.
Я медленно обернулась и заглянула в глаза цвета штормового неба. Что он делает? Пригласить меня публично – безумие, которое он никогда раньше себе не позволял. Завтра об том будет говорить вся Столица.
Алакай не обращал внимания ни на кого вокруг, кроме меня. Не смея отказать принцу на глазах его подданных, я почтительно поклонилась и вложила ладонь в протянутую руку. Ни одной эмоции не отразилось на моем лице, когда он мягко притянул меня ближе, закружив в танце.
— Я искал тебя. Так долго искал... И, спустя столько зим, когда я почти потерял надежду, ты здесь. Признаю, сначала я даже не поверил, - Алакай горько усмехнулся.
Я не ответила. Уходя, я была уверена, что те несколько человек, знающие куда именно я отправилась, хранили секреты надежнее своих жизней. Поэтому я надеялась не увидеться вновь. И хотя мне не забыть ни одной бессонной ночи, когда я разбивалась на тысячи осколков в одиночестве, гадая, вспоминает ли он меня... сейчас все это осталось далеким прошлым.
Его рука нежно скользнула по моей талии на спину, будто переживая, что я в любое мгновение могу сбежать. Этот жест был до ужаса знаком каждой клеточке моего тела, и даже спустя столько времени я все еще помнила ощущение его близости.
— Я знаю, что сделал тебе больно, и жалею об этом каждый день. Это была главная ошибка в моей жизни. Если бы я только знал, что ты уйдешь...
Я резко отстранилась, кружась вокруг него, когда певец протяжно пропел:
«... И она умерла,
Со стрелою в груди.
И с тех пор навсегда
Белый лебедь один...»
Алакай придерживал мое предплечье, и когда я завершила круговые движения, символизирующие смерть лебедя, снова притянул меня к своей груди. Ближе, чем это было необходимо. Немного отстранившись, я заметила, как жадно на нас смотрят дамы, танцующие вокруг, и как оценивают мужчины.
— Ты стала еще прекрасней, Ори... - серые глаза с восхищением смотрели на меня, и я почувствовала, как его теплая ладонь прикоснулась к моей щеке.
Мое глупое сердце пропустило удар. Сколько бы раз я не представляла себе эту встречу, сколько бы не проживала заново ту боль, чтобы убить в себе все живое, связанное с этим человеком, за одно мгновение он надломил мой каменный гроб. Но, к счастью, та девушка, которая однажды по-глупости вручила ему свое сердце, уже никогда оттуда не встанет. Я похоронила ее заживо. Навсегда.
Однако от этого прикосновения моя попытка избежать диалога рассыпалась в пыль.
— К чему это все? – спросила я немного резче, чем планировала, убирая его руку от своего лица.
Когда он не ответил, я добавила:
— То, что было, осталось в прошлом.
— Не для меня, - голос Алакая прозвучал хрипло.
Я усмехнулась, взглянув на него. Такая красивая внешность и такая красивая ложь.
— Слышала, у тебя есть невеста. Не думаешь, что этот танец повредит вашей репутации? - непринужденно сказала я.
Раньше, в юности, ему никогда не хватало смелости пригласить меня прилюдно.
Наследный принц напряженно сжал челюсть:
— Женитьба – желание отца, я тут ни при чем.
— Алакай, чего ты хочешь? Наша история закончена, - я проклинала этот разговор.
— Этот спектакль с Аластором был в мою честь? – внезапно спросил он, наклонившись ко мне вплотную. Низкий голос был полон ревности.
Я промолчала. В отличии от него мои чувства оставались замерзшими, как снег в окружавших нас горах. И это осознание... Какой же сладкой была месть. Мне хотелось смеяться и плакать.
— Признаю, я почти купился... Но я знаю, как ты целуешься, когда влюблена, Ори - горячее дыхание Алакая обожгло мою шею.
Он задел старую рану, пустив свежую кровь, но злость быстро заглушила боль. Ледяным, как моя душа, голосом я произнесла:
— Откуда тебе знать? Или ты называешь ту интрижку любовью?
Я отодвинулась от него, поворачиваясь в танце, на что Алакай лишь довольно улыбнулся, снова притягивая к себе, жестче, чем прежде. Он воображал, что я пыталась вывести его на эмоции, глупец.
Песня подходила к кульминации, и подобно нагнетающей мелодии, весь зал кружился в бурном ритме, проживая трагедию. Наконец прозвучал пик, и наступила тишина. Все замерли. Учащенно дыша, я смотрела в глаза цвета штормового неба, которые когда-то казались мне прекраснее всего на свете. До тех пор, пока этот шторм не разрушил меня. Голоса вокруг сплелись в единый хор, завершая балладу, а наши взгляды прожигали друг друга насквозь:
«... Отныне лишь ветер
Поет тот мотив,
Как страшно лишиться
Их вечной любви».
Зал погрузился в звенящую тишину. И, стоя в полумраке, я вспомнила, как когда-то мечтала об этом моменте. Мечтала станцевать этот танец с мужчиной напротив. Не прячась, не скрывая отношений, воображая нашу любовь подобной лебединой.
Хороший получился урок.
— Пожалуйста, Ори... я не хочу потерять тебя снова..., - прошептал Алакай.
Люди вокруг расходились, но мы продолжали стоять друг напротив друга, как две статуи посреди бушующего моря тел.
Я всмотрелась в красивое лицо, зная наизусть каждую его морщинку. Истерзанное сердце сжалось, и невыносимая грусть затопила меня, грозя задушить. Глубоко вдохнув, я закрыла глаза, а когда выдохнула... стало легче. Пришло время отпустить.
Одинокая слеза скатилась по моей щеке, когда я улыбнулась:
— Ты не потеряешь, потому что терять больше нечего.