Мертвое имя

Усталость и бессонные ночи сказались на мне больше, чем думалось. Проснувшись, я не спешила покидать постель, любуясь косыми солнечными лучами, льющимися сквозь широкие окна. Мой разум по привычке определил, что сейчас чуть позднее полудня. Я постаралась припомнить, когда в последний раз просыпалась так поздно, и не смогла. Широкая улыбка заиграла на губах – какое блаженство не следить за временем. Наверное, только ради этого стоило пройти столь тяжелый путь в такой спешке. Еще немного понежившись в мягких одеялах, желая продлить этот момент, я наконец прошла в умывальную.

Дворец Хорсы славился своей роскошью и убранством комнат: в просторной умывальной располагалась мягкая скамья с вышивкой, высокая раковина и широкая ванная из белого горного мрамора. Каменный пол, как и в спальной, был устелен мягчайшим ковром цвета слоновой кости. Рядом с широким окном, открывающим вид на столицу, стояли две высокие вазы со свежими цветами, наполнявшими воздух сладким ароматом. Приняв ванную, я осмотрела красивые баночки, хранившиеся для гостей: в основном это были крема и масла, которыми пользовались все жители Хорсы для питания кожи из-за сурового климата. Здесь был и мой любимый аромат свежей хвои с маслом зимнего цветка Аделисии, напоминающий морозное утро в саду. Закончив утренний туалет, я подошла к высокому зеркалу и посмотрела на девушку в отражении.

Когда ее в последний раз видели стены этого замка, она выглядела иначе. Подростковое худощавое тело, слепленное тренировками и жесткой дисциплиной, приобрело более мягкие изгибы. Сейчас, приближаясь к тридцатой зиме своей жизни, я уже не изнуряла себя так, как раньше, и теперь тонкую талию подчеркивали широкие бедра и красивая грудь. Я знала, что красива: четкие линии лица, высокие скулы, тонкий нос с небольшой горбинкой и пухлые губы. Мою внешность часто называли манящей: длинные волосы цвета позолоченного снега, чистая бледная кожа и тонкий силуэт. С детства надо мной вздыхали, пророча разбивать сердца. Было ли это важно для меня? Одна из первых вещей, которой меня научил дядя – знать о своей красоте и никогда не таять от лести и комплиментов. Поэтому я относилась к своей внешности исключительно как к инструменту: иногда полезному для достижения цели, а иногда наоборот привлекающему ненужное внимание.

Взгляд прошелся по длинным тонким шрамам от острых когтей, тянущимися дугой от лопаток до пупка и хранящими истории, произошедшие вне стен этого дворца. Далеко за горами. Но кроме внешних изменений, прошедшие годы оставили и другой след, который было не скрыть никакими нарядами. Он ощущался в постоянно напряженных плечах, сомкнутых губах и пристально наблюдающем взгляде, потерявшем легкость и блеск той юной девушки. Я всмотрелась в свои светло-зеленые глаза цвета выгоревшей травы, которые видела ежедневно последние зимы. Слегка раскосые, обрамленные густыми ресницами, они принадлежали девушке по имени Астрид из народа Средиземья.

Глаза – первое, что выдает человека. И если для других существ это лишь красивая метафора об отражении души, то у людей цвет глаз определяет принадлежность к одному из трех народов: зеленоглазому, голубоглазому или сероглазому. Раскрыв дорожную сумку, я достала небольшой пузырек с черной жидкостью: капли обожгли глаза, и через несколько минут я увидела в отражении серебряный блеск. Теперь передо мной стояла Мориен из Хорсы, принадлежавшая к сероглазому народу. Хотя мне было приятно снова увидеть тускло-серебристый цвет, я лишь поменяла одну ложь на другую.

Всю жизнь пользуясь каплями каждое новолуние, я сперва думала, что это лекарство от врожденной болезни, отличающейся высокой чувствительностью глаз к свету. Когда мне исполнилось десять зим, мы с дядей отправились навестить поместье семьи Аллаир, скрытое глубоко в горах. Кроме нас в усадьбе был лишь один старый слуга семьи, и Александер попросил меня не закапывать глаза. В то новолуние я увидела то, что надежно скрывал генерал ото всех, даже от меня самой.

Кроме наших земель, известных как миры Гаярда, где обитают люди, эльфы, дварфы и прочие, есть и другие, находящиеся вне нашего измерения: «высшие» миры — Арханы, в которых проживают создания с чистейшей мощной энергией, и «низшие» миры — Сварта, где обитают существа с низкими, темными энергиями.

Самые могущественные из них способны посещать другие измерения: либо астрально, на уровне энергий, либо в редких случаях физически, что требует колоссальных сил. Издавна были случаи, когда от таких «гостей» из других измерений у женщин Гаярда рождались дети-полукровки, перенимающие некоторые «внеземные» силы отца. Стоит ли говорить, что таких опасались и не принимали. Полукровок часто называют «подкидышами» или «грязными», потому как их глаза сильно отличаются от чистого цвета трех народов. И в тот самый день в поместье Аллаиров я узнала, что принадлежу к ним.

Воспоминания затопили меня: я маленькая стою как сейчас перед зеркалом, рассматриваю свои необычные глаза, а за моей спиной, будто тень, стоит дядя. Тогда мне вспомнились страшные сказки про ведьм, которыми пугают всех детей, и я расплакалась от страха.

— Не плачь, aivis, - успокаивал дядя, называя меня ласковым прозвищем, которое по-эльфийски обозначает «снег».

— Почему я такая..., - «ужасная» хотела сказать я, но Александер мягко сжал мое плечо.

— Ты особенная.

— Меня никогда не полюбят, никто не любит ведьм и колдунов, - горячие слезы катились по мои щекам.

— Не важно, что думают остальные – возьми то, что они считают слабостью и сделай это своей силой, - он достал из кармана пузырек с черными каплями и покрутил меж пальцев:

— Запомни, ни цвет глаз, ни чужое мнение не определяет тебя. Зато, изменяя цвет своей радужки, ты сможешь влиять на чужое мнение в своих целях.

С тех пор я никогда не забывала закапывать глаза.

Раздался стук в дверь, прерывая мои воспоминания. Накинув белый шелковый халат, украшенный тонким кружевом, я впустила королевского слугу. На красивом серебряном подносе был накрыт мой любимый завтрак из свежей выпечки и ароматного кофе, которым я решила насладиться на балконе. Из-за вечной зимы мало кто пользовался открытыми террасами, но тем не менее они были в каждых покоях.

Стоял чудесный морозный день. Полуденное солнце освещало столицу северных земель, и снежный город сиял, великолепный в своем величии. Наверное, увидь меня кто-то из гостей правителя, занимающих соседние комнаты, поразились бы этой картине. Хрупкая девушка с длинными светлыми волосами, в тонком белом халате сидела посреди заснеженного балкона и пила остывший кофе. Двойные двери, ведущие в покои, были настежь раскрыты, и белые шторы развевались на ветру как ручейки воды. Снаружи было так холодно, что обычный человек не смог бы простоять без тулупа и пяти минут, а я наслаждалась этим морозом, как десертом. Закончив трапезу, я зарылась ладонью в снег на искусных перилах, слушая заливистые песни птиц в саду.

Я любила одиночество. Жизнь разведчицы состояла из тайн и притворства, невольно вынуждая отдаляться от людей. За десять зим службы я стала сама себе лучшим другом, собеседником и поддержкой. Скрывать свои чувства и эмоции было так же естественно, как дышать. И, взглянув на девушку, улыбающуюся на балконе, никто не смог бы подумать, что внутри нее в ту минуту была грусть и тоска.

На другом конце города, прямо напротив дворца, возвышалась Черная гора, большую часть дня закрывающая старый район от солнечного света. Там находилась аллея «Потерянных душ», где за богатыми фасадами скрывались грязные секреты, и можно было отыскать развлечение на любой вкус. Высокий титул в тех местах не означал ровно ничего, скорее вешал мишень на грудь, и чтобы иметь высокий статус - его надо было заслужить. Быть может, именно это так страшило и манило толстосумов, уставших от лоска изобилия. На аллее Потерянных душ были свои законы, и это место не зря считалось небезопасным, отпугивая лощеную элиту. Туда я и направилась, надев роскошное белое платье с корсетом и длинную накидку с мантией.

«Черный бархат» был самым известным публичным домом Хорсы, славящимся роскошными женщинами и изысканной атмосферой. Огромное здание одно из немногих в городе было выстроено не из белого камня, а из обсидиана, привлекая внимание своим дерзким внешним видом, как порок. В него мечтали попасть многие, и богатые экипажи подъезжали сюда днем и ночью, привозя гостей, скрывающих свои лица и имена. Однако «Черный бархат» таил в себе куда больше, чем шелковые простыни и развратные танцы.

В парадном зале витал густой аромат благовоний, сладких духов и табачного дыма, но изысканный интерьер не привлек ни доли моего внимания – я видела его десятки раз. Обогнув широкий диван, на котором полуголая женщина ласкала шею мужчины, наблюдавшего за танцами, я прошла к барной стойке. В зале находилось по меньшей мере дюжина демонов и инкубов, крутящихся возле людей. Обычное дело для такого места — этот пир похоти буквально их кормушка.

— Чем я могу порадовать красавицу? – спросил мужчина за стойкой, рассматривая мое скрытое вуалью лицо.

— Кровавым поцелуем, - ответила я. Услышав название, которого не было в меню, он лукаво улыбнулся.

— Сколько капель желает госпожа?

— Семь, как ударов сердца перед смертью.

— А я уж понадеялся, что вы скрасите мой вечер, - бармен вышел из-за стойки и провел меня в скрытый за нишей проход. Остановившись у неприметной двери посреди десятков таких же, ведущих в покои для личных встреч, он впустил меня в тускло освещенный коридор. Уверенным шагом я прошла вглубь к темной железной двери. Несколько мгновений спустя оттуда вышел огромный мужчина со свирепым выражением лица и бритой головой. Он окинул взглядом мою вуаль и приказал грозным голосом:

—  Назови свое имя, ведьма.

Из приоткрытой двери доносились громкие крики и звон посуды. Я щелкнула языком:

—  Я чую твой страх, Дархаан.

Услышав мой голос, громила присвистнул:

—  Да разверзнется Черная гора, если это не Мориен Аллаир собственной персоной!

Я подняла вуаль:

—  Ты как всегда проницателен, друг мой.

— Сколько зим, Мор! Какими судьбами в северном царстве? - Дархаан зарычал и схватил меня в объятия, отрывая от пола, - Ты вообще питаешься? Тебя легче поднять чем бочку с пивом.

Я фыркнула:

—  Кажется дело не во мне. Ты готовишься побороться за звание «самый большой великан Гаярда»?

Он опять зарычал, и этот звук напугал двух дварфов, мимо которых мы шли, но я знала, что это милейший возможный его смех. В темном помещении с высокими потолками было два уровня: на первом этаже в центре расположилась площадка, освещенная горящими факелами, вокруг которой были расставлены столы для зрителей. Как всегда, все места были заняты, и всевозможные существа возбужденно делали ставки, размахивая деньгами. Миловидные официантки из «Черного бархата» в откровенных нарядах разносили напитки, но это было чуть ли не единственное место в Гаярде, где не они были главным объектом мужского внимания.

Второй этаж имел лучший обзор на освещенную площадку и предназначался для тех почетных гостей, которые ценили зрелище и комфорт выше любых денег, и чьи лица опасно было узнавать вне стен этого здания. Именно сюда и вел потайной ход, в который сопроводил меня бармен.

— Ты как раз вовремя, - прогремел голос Дархаана, проводив к свободному столу в самом углу.

Вуаль снова скрывала мое лицо, но я сразу ощутила любопытные взгляды других гостей.   К счастью, в этот момент на площадку вышли три фигуры, привлекая всеобщее внимание. Один стал в центре, и двое по бокам, сопровождаемые оглушительными аплодисментами и свистом.

— Дооообрый вечер! Добро пожаловать на заключительный бой этого сезона! – звонкий голос ведущего эхом разнесся по залу.

— Знаю, знаю... вы все так долго желали, так томительно ждали это зрелище, и наконец этот день настал! – он вскинул в воздух руки и толпа взорвалась с еще большим энтузиазмом.

—  Поприветствуйте нашего первого бойца - Да'ар Беспощадный! – он поднял правую руку под радостный свист толпы, указывая на жилистого мужчину средних лет, покрытого множеством шрамов по всему телу. Он по волчьи оскалился и зарычал на толпу, показывая свои сколотые почерневшие зубы.

— Какой он страшный! – услышала я тонкий голосок сбоку. Изящная блондинка в дорогих мехах, сидящая на коленях мужчины в плотной маске, сморщила нос в отвращении.

—  Иии... «Призрак» Никки! – ведущий вскинул вверх левую руку, и толпа закричала, скандируя его имя. На контрасте с отталкивающим видом Беспощадного второй боец, наоборот, притягивал взгляд. Свет от горящих факелов оттенял идеально сложенное мускулистое тело, которое скорее подошло бы для картины, чем для такого грязного места. Лицо ниже глаз было закрыто черной тканью, придавая грозный вид; светлые взъерошенные волосы доставали до скул. Пока его предоставляли, Никки переносил вес с одной ноги на другую и разминал шею.

Когда толпа немного успокоилась, раздался удар гонга, эхом отражаясь от стен. Бой начался. Словно коршун, Беспощадный начал кружить вокруг противника, скалясь, как безумный. Призрак Никки расслабленно стоял и следил за ним одним лишь взглядом. У него был такой скучающий вид, что Беспощадный зарычал в бешенстве и сделал резкий выпад, но не смог даже дотронуться до увернувшегося Никки. Я смотрела на это представление с улыбкой: Призрак умел мастерски выводить на эмоции и был очевидным любимцем зрителей. Пока он уворачивался от ударов Беспощадного, будто тот был ребенком, а не смертельно опасным бойцом, ко мне подошел Дархаан и поставил стакан с янтарной жидкостью. Я еще не успела ничего заказать и вопросительно подняла бровь:

—  Не знала, что ты умеешь читать мысли, - улыбнулась я громиле, проводя пальцем по грани изящного стакана с виски.

— Я давно пал жертвой твоих чар. Признайся, ты ворожила на меня при кровавой луне, - громила с самодовольным видом наклонился ко мне, понизив голос, - И я с радостью напоил бы тебя всем, что есть в этом баре, но, к сожалению, в этот раз меня опередили. 

Я понимающе кивнула и, повернув голову, сразу нашла его посреди десятков зрителей: сидя в глубоком кресле, он единственный во всем зале наблюдал не за боем, а за мной. Я выгнула бровь, рассматривая непринужденную позу, будто мужчина находился в театре, а не на боях. Светлая рубашка обтягивала мускулистые руки, а идеально уложенные темные волосы казались черными в полумраке комнаты. Тени подчеркивали черты его лица, острые скулы и жесткую линию челюсти. Он также был единственным из посетителей верхнего уровня кто не скрывал своего лица, вызывая одновременно страх и уважение. Многие знали его, и по моему личному мнению мужчина вписывался в окружающую обстановку примерно, как лебедь в курятник.

Заметив мой взгляд, он поднял стакан с виски в знак приветствия. Я сделала то же самое, и крепкая настойка обожгла горло. Внезапно женщина в мехах вскрикнула, прикрыв глаза рукой, и я обернулась на площадку, чтобы увидеть Никки, наносящего быструю серию ударов. Его тело двигалось в смертельном танце, каждый выпад был четким и молниеносным. Зрелище завораживало. С тех пор, как я видела Призрака Никки на площадке в последний раз, он стал заметно более устрашающим бойцом. И вот он, последний удар – и Беспощадный рухнул без сознания. Толпа взревела. Кто-то на нижнем уровне подкидывал деньги с радостными криками, а кто-то падал на колени с воплями разочарования. Бои всегда составляли хорошую конкуренцию борделю, и особенно ценились те, кто делал эти бои настолько зрелищными, как Призрак. Пока тело Беспощадного, будто мешок костей волокли с площадки, он ушел, никак не реагируя на возбужденные аплодисменты толпы.

— Позвольте составить компанию госпоже? – высокий мужчина в красивой алой одежде загородил мне обзор. Я сразу заметила его острые уши. Эльф носил дорогую маску с золотыми вставками, и, подкинув в руке мешок, набитый монетами, продолжил обольстительным голосом:

— Удача сегодня на моей стороне, и мне бы хотелось разделить с этот прекрасный вечер...

Эльф замолчал, не договорив, и его взгляд переместился за мою спину. Теплая рука легла на мое плечо, когда другой голос произнес:

— Извини, я задержался, - меня окутал запах кедра и виски, после чего мужчина обратился к эльфу, - Здравствуй, Эрнуэль, ты что-то хотел?

— Нет-нет, я ошибся, прошу прощения за беспокойство, - произнес эльф и быстро скрылся среди столов.

Мужчина с темными волосами и стальными глазами, до этого угостивший меня, устроился в соседнем кресле.

— Не верю своим глазам, - произнес Кáйран, отпивая виски.

— Долго ждал? – спросила я, поднимая вуаль. Его пристальный взгляд жадно прошелся по моему лицу.

—  Десять зим.

—  Как это романтично... считал каждую ночь, проведенную в одиночестве вдали от меня?

—  Почти. И, может, не всегда в одиночестве... - он пожал плечами, улыбаясь.

Я драматично вздохнула, а затем крепко обняла своего лучшего друга:

— Рада видеть тебя, Кайран.

— Я скучал, Мор.

Много зим назад правитель Севера Теодор Рохан услышал про необычайно одаренного кузнеца, живущего на границе со Средиземьем: воины, приходя ко двору, показывали королю такое искусное орудие, что он сначала не поверил, что оно сделано руками человека. Когда Асгат из Рогхельта прибыл в столицу и доказал свое мастерство, Теодор назначил его своим личным кузнецом, и Асгат остался в Хорсе вместе с сыном Кайраном, нашим с младшим принцем ровесником. С тех пор мы были неразлучны, пока я не покинула столицу.

—  Как он? – спросила я, оглядывая площадку, залитую свежей кровью.

—  В какой-то период мне показалось, что он закончил с этим дерьмом, но... мы все еще здесь.

Мы прошли за новой порцией виски, после чего спустились на нижний этаж, обошли площадку и оказались во внутренних помещениях. Стражники на входе приветственно кивнули, и мы зашли в небольшую комнатушку, служившую пристанищем Призрака Никки в Черном бархате уже многие зимы.

Я обвела взглядом отсыревшие стены, ржавый бочонок с водой, прикрепленный на стене, и простую широкую скамью – все было ровно также, как и когда я была здесь в последний раз. Призрак Никки, он же Ни́колас А́ластор Ро́хан - младший наследник династии Роханов, сидел на скамье, оперевшись локтями на широко расставленные колени, медленно разматывая окровавленные бинты с рук. Вся его поза говорила об усталости – согнутая спина, напряженные плечи, блестящие от пота в тусклом свете, и опущенная вниз голова. Светлые волосы, как и тело, были испачканы в грязи и крови, и спадая, закрывали его лицо. Мое сердце пропустило удар от этого вида, будто я стала свидетелем чего-то слишком личного.

Когда дверь за нами закрылась, он даже не поднял взгляд, только произнес:

—  Надеюсь, ты принес виски.

— Как приятно осознавать, что есть что-то неизменное в нашем мире: например, наследник Роханов в помойной дыре, жаждущий, чтобы ему проломили голову, - ответила я вместо Кайрана, держа в своей руке два граненных стакана.

Аластор резко поднял голову, впившись в меня взглядом.

—  Какого... – выругался он, запустив кровавую руку в пшеничные волосы, - Когда ты вернулась?!

—  Думаю, ты бы узнал раньше, если бы иногда посещал те скучные заседания, на которых решают судьбу народа, - лениво сказал Кайран, прислонившись к дверному проему.

Аластор проигнорировал его и накинулся на меня, крепко сжав в объятиях.

—  Как ты посмела бросить меня тут одного на целую вечность? - проворчал он в мои волосы.

— Эй, а как же я? – с шутливой обидой спросил Кайран, забирая из моих рук стаканы с виски, которые я еле удержала, не разлив.

Аластор снова его проигнорировал:

— В абсолютном одиночестве посреди волков в овечьих шкурах. Ты не представляешь сколько мне пришлось вынести. Кайран, ты не мог бы выйти? Портишь момент воссоединения лучших друзей.

Кайран пробурчал что-то колкое в ответ, а я заливисто рассмеялась:

— Я бы даже пустила слезу, если бы ты не выглядел как мясник.

Отодвинувшись, Аластор посмотрел на мой белоснежный плащ, теперь выпачканный в крови.

— Извини, но оно того стоило, не находишь? Мы не обнимались двенадцать зим.

— Вообще-то десять, - поправил его Кайран.

— Это были худшие пятнадцать зим одиночества в моей жизни, - продолжал Аластор, глядя на меня и смывая кровь с мускулистой груди, - Какие говоришь у тебя сейчас планы?

— Нам нужно появиться на совете, хочешь ты или нет, иначе твой отец убьет меня, - опередил мой ответ Кáйран. Аластор редко посещал заседания Совета, и это было одной из причин их вечных ссор с отцом. Еще больше он мог разозлить его только тем, что проводил это время в «Черном бархате».

Аластор драматично вздохнул:

— Как я и говорил — один среди волков... Ладно, тогда что насчет вечера? Может наведаемся в «Кровавую мойхву» по старой памяти?

— Я уже думала, ты не предложишь, - усмехнулась я.

Обворожительная улыбка тронула его разбитые губы:

— Поверь, я слишком долго этого ждал.