ᴛʜᴇ ɢʀᴇᴀᴛᴇsᴛ

Гайс, глава получилась небольшая, но зато в ней много-много любви и нежности.

P.s. описание постельных сцен я проспорила одной прекрасной кошечке. Изначально всё должно было быть очень красиво и метафорично, однако, если что, виновата моя кошка. Все претензии к ней.

P.P.S. моя кошечка, наслаждайся, ты очень хотела, я знаю)

Всем остальным читателям тоже приятного прочтения!

Still blue,
your W.B.B.

Это был один из тех дней, которые Лия потом вспоминала в мельчайших подробностях – каждую секунду, каждый жест, каждое слово. Они арендовали маленький домик в лесу, в четырёх часах езды от Лос-Анджелеса, но казалось, что они за тысячу миль от города. Это была настоящая глушь. Ранчо раскинулось на трёхстах двадцати частных акрах прямо в национальном заповеднике «Гигантские секвойи». Вокруг – только девственный лес, а до ближайших соседей – километры.

Дом был деревянный, с панорамными окнами, камином и верандой, увитой диким виноградом. Вокруг – сосны, тишина и воздух, пахнущий хвоей. Лия влюбилась в этот дом с первого взгляда. «Ты только посмотри на эти окна, – сказала она, когда они впервые вошли внутрь, и её голос эхом разнёсся по пустым комнатам. – Это как тот дом в Канаде, в котором мы были полгода назад, только ближе». Билли тогда ничего не ответила, только улыбнулась и поцеловала её в плечо.

Утром они проснулись поздно.

Солнце уже стояло высоко и заливало спальню золотым светом сквозь огромные, от пола до потолка, окна. Билли проснулась первой – просто открыла глаза и несколько минут лежала неподвижно, привыкая к свету, к тишине, к ощущению чужого тепла рядом. Лия спала на боку, лицом к ней, и её дыхание было медленным и глубоким. Волосы спутанными прядями разметались по подушке, одна рука лежала на груди Билли – там, где билось сердце. На лице лёгкий румянец – за последний год вся её болезненная бледность ушла. Веснушек, казалось, стало только больше: Билли часто возила её по тёплым странам и на океан, покупала витамины, следила, чтобы она ела фрукты.

Билли увидела, как ресницы девушки дрогнули – Лия начала просыпаться. Она мурлыкнула, пододвинулась ближе и уткнулась Билли в шею. Потёрлась носом о тёплую кожу, вдыхая родной запах. Билли обняла её за талию, притягивая ближе.

– Билли...

– Я здесь, моя хорошая, – прошептала Билли, целуя её в макушку.

Лия подняла голову, посмотрела на Билли сонными глазами и улыбнулась уголками губ. Билли протянула руку и заправила прядь волос Лии за ухо, в котором блестела крошечная серебряная серёжка в виде звезды – Лия теперь не стеснялась носить украшения. Лия приподнялась на локте и коснулась губами губ Билли – лёгкий, невесомый утренний поцелуй. Оторвавшись, Лия снова опустилась на подушки и закрыла глаза, вздохнув – длинно, протяжно.

Низ живота и поясница приятно гудели. Вчера ночью, когда Лия подошла к широкому деревянному подоконнику, чтобы посмотреть на лес, на хвою и сосны, которые росли здесь на много-много километров вокруг, и на звёзды, только-только начинавшие зажигаться на ночном небе, в отражении стекла она увидела, как сзади подошла Билли. Встала близко-близко, положив ладони Лие на талию. Они стояли так долго. Молча. Слова были не нужны. Лия чувствовала тепло её тела сквозь тонкую ткань футболки. А потом – прикосновение губ к шее. Прямо туда, где бился пульс. Горячий, быстрый пульс. Горячие губы к прохладной коже – Лия вздрогнула, но тут услышала шёпот Билли на ухо:

– Моя хорошая девочка... моя любимая... моя прекрасная...

Ладонь Билли – тёплая, тяжёлая – легла ей на поясницу. Пальцы чуть сжались, придерживая, направляя.

– Моя кошечка... вот так... прогнись немного... моя умничка...

Лия оперлась ладонями на подоконник. Билли медленно, очень медленно стянула с неё футболку – та соскользнула с плеч и упала на пол. Губами она прошлась по позвоночнику – от шеи до поясницы, – и Лия выгнулась навстречу, чувствуя, как по телу разливается жар. Пальцы Билли скользнули под резинку её домашних штанов, стянули их вниз – медленно, давая время привыкнуть. Ладонь легла на бедро, погладила, сжала. Губы Билли всё ещё были на её спине – целовали лопатки, плечи, шею. А потом Лия услышала, как Билли опустилась на колени позади неё, и её дыхание оборвалось от первого прикосновения губ и языка к самому чувствительному месту. Она вцепилась в подоконник, и звёзды за окном расплылись перед глазами. Билли не торопилась. Она знала её тело – каждую родинку, каждый шрам, каждый миллиметр кожи, который отзывался дрожью. Она знала, когда нужно замедлиться, а когда ускориться. Знала, когда нужен язык, а когда – пальцы. И когда Лия наконец выкрикнула её имя и обессиленно прижалась лбом к прохладному стеклу, Билли поднялась, обняла её со спины и прошептала на ухо: «Я тебя люблю. Больше всего на свете». А потом подхватила на руки и отнесла в постель.

– Ты как, моя хорошая? – спросила Билли теперь, проводя пальцами по её груди – легко, почти невесомо, обводя контуры. – Будем вставать?

Лия отрицательно покачала головой.

– Давай ещё полежим, Билли... Пожалуйста.

Билли наклонилась и поцеловала её – медленно, глубоко, с тем самым утренним вкусом, который Лия обожала. Лия мурлыкнула в поцелуй.

– Хорошо.

Солнце уже заливало спальню, и Лия лежала на спине, закинув руки за голову, и что-то рассказывала – про свой новый проект. Примерно полгода назад они с Билли решили открыть творческую студию. Сначала Лия говорила, что это безумие, но потом так вовлеклась в процесс, что даже сама нарисовала логотип. Студия была маленькой, одной-единственной, находилась в Лос-Анджелесе, туда мог прийти любой желающий и взять курсы по живописи. Никто не знал, кто именно открыл эту студию, кто учредитель; они нигде ничего не писали про неё, не разглашали, чтобы люди приходили не из-за того, что студию открыла сама Билли Айлиш с её девушкой, а просто те, кто действительно хотел научиться рисовать. Она рассказывала про колледж – Лия закончила школу и поступила в колледж на направление, связанное с искусством, прямо в Лос-Анджелесе, правда, на заочное обучение, но все экзамены она честно сдала сама. Про Джесс – Лия познакомилась с ней, когда сдавала вступительные экзамены, и они сразу сдружились, – которая звонила вчера и рассказывала про смешного соседа с золотистым ретривером.

Билли лежала на боку, подперев голову рукой, слушала и лениво водила пальцами по животу Лии – просто так, без цели, просто потому что могла. Они спали без одежды, потому что вчера вечером после подоконника, всё ещё дрожащую, Билли подвела её к прикроватной тумбочке, развернула так, чтобы они стояли напротив зеркала. Лия видела всё: себя, тяжело дышащую, всё ещё дрожащую от пережитого, мокрые пряди волос, прилипшие ко лбу. Приоткрытые губы, из которых непроизвольно срывался стон. И Билли – её бездонные, горящие голубые глаза, которые смотрели на Лию с той же бесконечной нежностью и страстью. Её руки и пальцы, которые без остановки скользили по спине, груди, животу Лии. А потом Билли снова опустилась перед ней на колени – и на этот раз Лия видела всё в зеркале: как Билли смотрит на неё снизу вверх, как её язык касается самого чувствительного места, как пальцы входят в неё – медленно, осторожно, одним, потом двумя. Лия видела своё отражение – запрокинутую голову, закушенную губу, – и это было так интимно, так откровенно, что она кончила почти сразу, с громким стоном, который разнёсся по всей спальне.

– Малышка, уже почти два часа, надо вставать, – голос Билли вырвал её из воспоминаний.

– Я не хочу... – пробубнила Лия, зарываясь носом в подушку.

– Если хочешь, полежи, я пока умоюсь и завтрак приготовлю.

Билли откинула простыню, которой они укрывались, свесила ноги с кровати, взяла с тумбочки крабик, чтобы заколоть волосы, и тут же почувствовала, как на её талии сомкнулись руки. Лия. Тёплая, сонная, прижалась к её спине.

– Не уходи, Билли...

Билли обернулась, улыбнувшись.

– Что случилось?

Лия открыла один глаз, глядя на Билли.

– Я не хочу одна лежать.

– Вставай тогда, малышка.

Лия фыркнула и села на кровати. Босые ступни коснулись деревянного пола. Но как только она попыталась встать, ноги тут же подогнулись, и её повело в сторону. Билли мгновенно подскочила и подхватила её под локоть.

– Дорогая, тише, тише... Ты чего? Ты в порядке?

Лия кивнула.

– Просто... ноги... я...

Билли понимающе улыбнулась и обняла её за талию.

– Не переживай, солнышко. Я тебя держу.

– Она взяла с тумбочки халат и накинула Лие на плечи, заботливо завязав пояс в забавный бантик. – Пойдём.

Билли, обнимая её за талию, повела её вниз по лестнице, аккуратно помогая спуститься с каждой ступеньки. Лия опиралась на неё, чувствуя, как ноют мышцы бёдер и поясницы – приятная, сладкая боль после вчерашней ночи.

Они готовили вместе. Билли стояла сзади, обнимая Лию и направляя её руки, когда та резала помидоры для омлета. Пальцы Билли лежали на её запястьях – не давили, просто направляли. Иногда они отвлекались, обмениваясь поцелуями в висок или плечо. Потом Лия пошла накрывать на стол – у их домика на веранде был столик и несколько плетёных кресел. Билли в это время кормила Шарка и Сэма, которых они привезли с собой: Билли сказала, что если ехать отдыхать, то всей семьёй.

Лия разливала чай из стеклянного чайника, стоя у столика, когда на веранду вышла Билли. Она подошла к Лие, обняла её за талию и поцеловала в затылок.

– Давай садиться.

Они сели за стол. Лия устроилась полулёжа на диванчике, Билли накинула плед ей на колени. Сама села рядом в плетёное кресло. Лия вытянула ноги, положила их на колени Билли. Билли пила кофе, массируя затёкшие мышцы девушки – от голени до кончиков пальцев, медленно, тщательно, разминая каждую стопу. Лия, откинувшись на спинку, постанывала от удовольствия. Через час они наконец доели, глядя на сосны, которые росли в округе, на озеро, находившееся прямо на территории их дома, и слушали птиц.

А потом пошёл дождь – тёплый, летний, – и они перебрались в спальню. Билли села на кровать с ноутбуком – отпуск отпуском, но новые песни сами себя не напишут. Лия легла рядом с книгой – каким-то новым детективным романом. Но не читала. Она смотрела на Билли – на то, как та хмурится, когда печатает, как покусывает кончик ручки, как свет от торшера играет в её волосах.

Билли почувствовала этот взгляд, подняла глаза и улыбнулась. Закрыла ноутбук. Отложила его в сторону.

– Иди сюда, – сказала она.

И Лия пошла. Придвинулась ближе к Билли, обняла её за шею. Билли поцеловала её – медленно, нежно, глубоко. Тело Лии, которое ещё год назад не знало, что такое любовь и забота, не знало, что к нему можно относиться так, не причиняя боли, теперь выгнулось навстречу Билли, и она застонала прямо в поцелуй.

Ладони Билли скользнули под футболку Лии, аккуратно проводя по груди, спине, рёбрам, животу. Лия подалась вперёд, к её рукам, и Билли сняла с неё футболку, а потом и клетчатые домашние штаны – те самые, местами затёртые, но Лия их обожала. Она больше не стеснялась своего тела перед Билли: за этот год она набрала вес, рёбра, позвоночник и лопатки перестали выступать. Кожа стала гладкой, здоровой, сияющей.

Ладони Билли скользили ниже, на бёдра. Она оторвалась всего на секунду, чтобы прошептать Лие прямо в губы:

– Можно?

Лия, не в силах говорить, смогла только кивнуть и подставить Билли шею. Та всё поняла без слов и коснулась губами тёплой кожи, прокладывая дорожку поцелуев вниз – к ключицам, к груди. Задержалась там, обводя языком сосок, и Лия выгнулась навстречу. Её пальцы скользнули ниже, туда, где Лия была уже влажная, тёплая, готовая. Лия застонала, раздвинув ноги, приглашая. Билли поцеловала её в губы – глубоко, страстно, – а потом спустилась ниже. Опустилась между её ног, устраиваясь поудобнее, и поцеловала внутреннюю сторону бедра – сначала левого, потом правого, медленно, дразняще, пока Лия не заскулила от нетерпения.

И только тогда прикоснулась губами к самому сокровенному месту.

Нежно. Медленно. Кончиком языка – едва касаясь, обводя контуры. Лия вцепилась Билли в волосы, выгнулась навстречу, и Билли отозвалась – прижалась плотнее, проникая языком глубже. Она знала, что нужно Лии. Знала ритм, знала силу нажатия, знала, когда ускориться, а когда замедлиться. Её пальцы скользнули внутрь – сначала один, потом два, – двигаясь в такт языку, и Лия уже не сдерживала стонов. Билли подняла голову, её подбородок блестел в свете торшера.

– Аккуратнее, солнышко. Тише... – Она мягко взяла Лию за руки, поцеловала пальцы и положила её ладонь на простыню, призывая не хвататься за волосы. И снова вернулась на место, прикоснувшись губами к самому чувствительному месту.

Лия кончила с именем Билли на губах – громко, протяжно, содрогаясь всем телом. А потом Билли поднялась и поцеловала её – тот самый поцелуй, с тем самым вкусом. Лия, как всегда, была в шоке. Как всегда, чуть не получила второй экстаз от одного только ощущения – вкус себя на губах Билли, такой интимный, такой откровенный.

– Б-Билли...

– Я здесь, моя хорошая. Здесь, моя маленькая... – Билли легла рядом, обняв её, и ждала, пока последняя волна пройдёт, пока дрожь стихнет. Она гладила Лию по спине, по плечам, по волосам. Шептала что-то нежное, бессмысленное – просто чтобы Лия слышала её голос.

Когда Лия наконец смогла немного успокоиться и выдохнуть, Билли вытерла её мягким белым полотенцем – осторожно, почти благоговейно, – принесла горячий мятный чай и укрыла одеялом. Лия лежала, всё ещё дрожа, и чувствовала, как ноги стали ватными. Билли лежала рядом, гладила её по животу через одеяло.

– Как ты, маленькая? – тихо спросила она.

– Ты... ты меня убила, – выдохнула Лия. – Мне кажется, я теперь не смогу встать.

– Лежи. Мы никуда не спешим. Отдыхай. Я никуда не ухожу.

Лия кивнула и уткнулась носом Билли в шею. Через несколько минут её дыхание выровнялось, и она провалилась в глубокий, спокойный сон.

Через пару часов она проснулась. На дворе был уже вечер, солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Билли лежала рядом с ноутбуком на коленях. Едва Лия открыла глаза, Билли это почувствовала – по тому, как изменилось её дыхание.

– Как ты?

– Нормально... только всё... – Лия поморщилась и, покраснев, добавила: – Липко.

Билли не позволила ей встать – взяла на руки и отнесла в ванную. Набрала полную ванну тёплой воды, добавила гелей, взболтала пену. Помогла Лие забраться в воду. Вымыла её – медленно, тщательно, как всегда. Намылила мочалку и провела по спине Лии, по плечам, по шее. Потом по груди, животу, рукам, ногам. Вымыла каждый сантиметр кожи, каждую складочку. Смыла пену тёплой водой из душа. Помогла Лие встать, вытерла её насухо большим пушистым полотенцем. Целовала каждый открытый участок тела – мочку уха, плечо, ключицу, запястье, – пока Лия краснела и хихикала.

А потом Билли вынесла её на руках на улицу, на задний двор.

В домике, который они сняли, двор был огромный: своё озеро, беседка со столом и стульями, мангал, чтобы жарить мясо и овощи. Билли закутала Лию в клетчатый плед и усадила на диванчик в беседке.

– Сиди. Я буду готовить мясо. А ты будешь меня охранять. Точнее, вы. Втроём.

Она подозвала Шарка – молодого пса с короткой шерстью и вечно виляющим хвостом. Тот улёгся у ног Лии и положил голову ей на колени. Следом подбежал Сэм – уже взрослый кот породы рэгдолл, как они однажды выяснили у ветеринара во время планового посещения. Билли взяла его на руки и положила Лие на колени. Сэм потоптался лапками и лёг Лии на живот, начав мурчать – громко, вибрирующе, успокаивающе.

– Кошки лечат, – с улыбкой сказала Билли.

Лия запустила пальцы в его длинную пушистую шерсть. Сэм был тёплый, мягкий, как тряпичная кукла, и под его мурчание боль в мышцах отступала.

– Охраняйте маму, – сказала Билли Шарку и Сэму. – Она сегодня особо ценная.

Лия рассмеялась, но Билли только поцеловала её в макушку и пошла в дом за розжигом. Лия сидела в беседке, закутанная в плед, с собакой у ног и котом на коленях, и смотрела, как Билли колдует над грилем. Как жарит себе овощи, а Лие – большой кусок мяса, стейк, который потом перепадёт ещё и Сэму с Шарком. Дождь уже закончился, и воздух был свежим и чистым, пах летом и мокрой хвоей. Лия чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.

Билли разложила еду по тарелкам, накрыла в беседке стол. Сделала салат из свежих овощей. Принесла соусы, соки, хлеб. Заботливо нарезала Лие стейк небольшими кусочками, налила апельсиновый сок. Наколола на вилку мясо и поднесла к губам Лии.

– Открывай ротик, моя хорошая.

– Билли! Я же не совсем безрукая! Я могу и сама поесть! – возмутилась Лия.

– Моя кошечка, позволь мне просто позаботиться о тебе, – Билли улыбнулась той самой улыбкой, против которой Лия была бессильна. – Пожалуйста.

Лия фыркнула, закатила глаза, но рот послушно открыла. Билли положила кусочек мяса ей на язык – идеально прожаренный, истекающий соком.

– Вот так, моя умничка. – Билли поцеловала её в висок и стала накалывать на вилку овощи.

После ужина они вместе убрали со стола. Шарку с Сэмом перепало несколько кусочков мяса. Билли мыла посуду, а Лия её тут же вытирала и ставила на сушку. А потом они просто стояли и целовались у окна. Посуда была недомыта, но тут же забыта. Билли целовала её медленно, глубоко, и её ладони скользили по телу Лии – по талии, по бёдрам, забираясь под футболку. Лия отвечала тем же – её пальцы расстёгивали пуговицы на рубашке Билли одну за другой.

От окна они плавно переместились к столу. Билли ловко подхватила Лию под бёдра и посадила на край кухонного стола. Стянула с неё футболку, отбросила куда-то в сторону. Лия, в свою очередь, стянула рубашку с Билли – та упала на пол. Билли мягко надавила на плечи Лии, укладывая её на деревянную поверхность. Губами она прошлась по шее, по ключицам, по груди – и Лия выгнулась навстречу. Пальцы Билли скользнули вниз, под резинку её шорт, стянули их. Она прикоснулась к Лие там – та уже была влажная, горячая, дрожащая.

Билли опустилась перед ней на колени прямо на кухне. Положила ладони на бёдра Лии и прижалась губами к внутренней стороне бедра. Лия откинулась на спину, и тут – сама не поняв как – дёрнулась и задела вазу с цветами, которая стояла в центре стола. Ваза с грохотом полетела на пол. Стёкла разлетелись по всей кухне, вода растеклась лужей.

Они оторвались друг от друга – обе с припухшими губами, растрёпанными волосами, наполовину обнажённые. Лия, всё ещё сидя на столе, посмотрела на осколки. На цветы, лежавшие в лужице воды. И начала смеяться – сначала тихо, потом всё громче.

Билли посмотрела на неё. На осколки. На цветы. И тоже расхохоталась.

– Что же... Придётся или купить такую же, или оставить моральную компенсацию за причинённый ущерб. – сказала Билли наконец, вытирая выступившие слёзы в уголках глаз.

Лия обняла её за шею и поцеловала – нежно, глубоко.

– Но это будет потом. А сейчас...

– Сейчас я всё ещё хочу тебя, – закончила за неё Билли.

Она подхватила Лию на руки и, аккуратно обходя осколки стекла, понесла в гостиную. Там уже горел камин – Билли зажгла его заранее, и комната была наполнена тёплым, дрожащим светом. Она не стала класть Лию на диван – на полу перед камином были расстелены пледы и лежали горы подушек. Билли мягко опустила её прямо в центр этого мягкого гнезда, и Лия утонула в пледах, чувствуя, как жар от камина согревает обнажённую кожу.

Билли нависла сверху, опираясь на локти, чтобы не давить своим весом. Убрала прядки волос со лба Лии – медленно, почти благоговейно.

– Моя хорошая... моя девочка... Самая красивая... самая...

Лия подалась вперёд и поцеловала Билли – жадно, глубоко, притягивая её к себе. Руки Билли скользнули по её телу, снимая остатки одежды – с Лии, с себя. Она покрывала поцелуями каждый дюйм кожи: шею, плечи, грудь, живот. Спускалась всё ниже, пока Лия не начала дрожать. А потом её пальцы и губы снова оказались там, где Лия нуждалась в них больше всего. На этот раз медленнее – тягуче, дразняще. Она несколько раз подводила Лию к самой грани и останавливалась, давая ей отдышаться, шепча: «Тише, тише... ещё рано... потерпи...». И когда наконец довела её до финала – Лия уже не кричала, а простонала её имя долгим, низким голосом, который перешёл в беззвучный всхлип.

Потом они лежали у камина под одним пледом – полностью обнажённые, мокрые, дрожащие и счастливые. Билли гладила Лию по волосам, перебирая спутанные пряди. Лия лежала головой на её плече, и её дыхание постепенно выравнивалось.

Вдруг Билли встала – осторожно, чтобы не потревожить Лию. Подошла к своей сумке, порылась в ней и достала маленький бархатный мешочек.

– Что это? – спросила Лия, приподнимаясь на локте.

– Ключи, – ответила Билли и вложила их ей в ладонь. Два ключа на простом серебряном кольце. – От этого дома. Я подготовила документы. Он теперь наш.

Лия уставилась на ключи, потом на Билли, потом снова на ключи. Они были холодными, тяжёлыми, настоящими.

– Ты... купила этот дом?

– Ты сказала, что он прекрасен. Ты влюбилась в него. А я влюблена в тебя. Так что теперь это наше уютное гнёздышко. Будем сбегать сюда из города, когда захочется тишины.

Лия не заплакала. Она просто встала – медленно, всё ещё чувствуя слабость в ногах, – обняла Билли и поцеловала её. Долго, нежно, с благодарностью, которую невозможно выразить словами. Шарк, лежавший у камина, поднял голову и вильнул хвостом. Сэм, спавший на подоконнике, даже не проснулся. А в этом доме – теперь уже их доме – было тепло, уютно и полно любви.