8.
Обратная дорога в номер прошла в молчании. Лия смотрела в окно, а Билли, кажется, была поглощена своими мыслями. Войдя в комнату, Билли первым делом направилась к чемодану.
– Ладно, собирайся. Через пару часов едем на арену, – сказала она, доставая сложенную одежду. – Тебе что-нибудь погладить?
На арену. Зачем? Чтобы все эти важные, занятые люди смотрели на неё – на грязное пятно на идеально отлаженном механизме тура? Чтобы Билли пришлось краснеть, оправдываться и отвлекаться из-за своей же глупой, импульсивной жалости?
Лия быстро замотала головой, инстинктивно прижимая к себе рюкзак с её мятыми, заношенными вещами.
– Нет-нет, не надо. Я... я тут посижу. Зачем мне туда? Ты будешь репетировать, а я только под ногами путаться буду.
Билли, роясь в своём чемодане, лишь на секунду подняла на неё взгляд.
– Не выдумывай. Поедешь со мной.
Час спустя они уже ехали. Лия вновь прилипла к стеклу, а Билли, глядя на проносящиеся улицы, рассеянно комментировала:
– Вон оперный, уже поближе. А это район Рокс, старый такой...
Лия почти не слушала. Она видела отражение Билли в стекле и думала, что та, наверное, просто исполняет обязанности гида. Из вежливости.
Билли провела её через чёрный вход, мимо охраны, которая пропустила их после короткого кивка. Внутри было прохладно. Пахло моющими средствами и пылью. Работники, разгружавшие аппаратуру, на секунду задерживали на Лии взгляд – потрёпанная худи, выцветшие джинсы, – но тут же отводили глаза. Молчаливое осуждение было понятнее любых слов.
Гримёрка оказалась небольшой, но уютной. Пока Билли решала какие-то вопросы, Лия осталась одна. Её взгляд упал на косметичку, разложенную на столе. Рядом лежало массивное серебряное кольцо со звездой. Сердце ёкнуло. Она оглянулась, краем глаза убедилась, что дверь закрыта, и дрожащей рукой подняла его. Металл был холодным. Она надела его на палец – оказалось велико. Прикосновение к чужой, сияющей жизни было сладким и горьким одновременно.
Всего на секунду. На секунду можно притвориться, что и тебе найдётся в ней место. На секунду ведь можно притворяться, да?
В этот момент дверь распахнулась. Лия вздрогнула и сорвала кольцо с пальца, швырнув его обратно на стол. Оно звякнуло, покатившись по поверхности.
Билли вошла, не глядя на неё, что-то бормоча себе под нос про какие-то провода. Она схватила бутылку воды и, сделав пару глотков, повернулась к Лие.
– Пойдём, покажу сцену.
Арена была пустой, и от этого её масштабы казались нереальными, почти враждебными. Тысячи немых кресел уходили ввысь, сливаясь в темноте под самыми сводами. Их шаги гулко отдались в звенящей тишине.
Билли указала ей на кресло в первом ряду.
– Садись сюда.
Лия послушно опустилась на мягкое сиденье, чувствуя себя совсем крошечной. Билли поднялась на сцену, что-то проверяя в мониторах.
И тут из-за кулис стали появляться они. Парни и девушки, члены команды, подходили к Билли по одному, обнимали её, что-то говорили, смеялись. Воздух наполнился радостными возгласами и приглушёнными поздравлениями с приездом. Лия вжалась в кресло, стараясь стать меньше.
Их взгляды, скользя по залу, рано или поздно натыкались на неё. На незнакомую девчонку в потрёпанной одежде, сидящую в пустом зале. Улыбки сходили с их лиц. Они перешёптывались, кивали в её сторону. Лия видела, как Билли, отвечая на чьи-то тихие, но настойчивые вопросы, сначала улыбалась, потом хмурилась, а её плечи постепенно напряглись. Группа людей вокруг неё сгустилась, их голоса, хоть и тихие, звучали напряжённо, почти сердито.
В конце концов, Билли резким движением сорвала с головы кепку и швырнула её на пол.
– Хватит! Начинаем! – её голос, громкий и резкий, отдался эхом в пустом зале.
Наступила мёртвая тишина, и затем прозвучали первые, неуверенные аккорды «THE DINER».
Билли начала петь, но это было не пение, а мучительная попытка вспомнить текст, попасть в ноты, дышать. Она спотыкалась на каждой строчке, её голос срывался, в нём сквозила ярость и отчаяние. Она путала куплеты, пропускала слова, останавливалась посреди фразы.
Внезапно она замолчала, не допев и до припева. Техник за пультом в ужасе включил запись бэк-вокала, чтобы заполнить зияющую паузу.
С последней, сорванной на крик строчкой она швырнула микрофон на пол. Тот, отскочив с глухим стуком, закатился под мониторы. Оглушительный визг обратной связи пронзил арену, заставив всех вздрогнуть.
Билли, не глядя ни на кого, спрыгнула со сцены и быстрыми шагами скрылась в темноте закулисья.
Лия сидела, парализованная, глотая ком в горле. Она оглянулась на команду – их лица были каменными. Потом поднялась и рванула с места в ту сторону, где исчезла Билли.
Она увидела, как девушка скрылась за дверью гримёрки, хлопнув ею с такой силой, что стены содрогнулись. Лия замерла, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Потом, набравшись смелости, она приоткрыла дверь и заглянула внутрь.
Билли сидела на диване, сгорбившись, и смотрела в стену пустым, невидящим взглядом.
– Билли? – тихо позвала Лия.
Та медленно подняла голову. Её глаза были красными, зубы сжаты.
– Что?
Лия нерешительно вошла и села на противоположный край дивана. Билли молчала несколько минут, потом резко встала, схватила бутылку воды и сделала большой глоток.
– Обожаю, когда раздают непрошеные советы, – прошипела она, глядя в стену. – Особенно о том, как тебе жить.
Лию будто ударило током. Она всё поняла. Команда спрашивала, кто она. И Билли, видимо, всё им рассказала. Честно. Без прикрас. И это вызвало шквал. Шквал, который только что похоронил репетицию.
В тишине, повисшей между ними, прозвучал резкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, внутрь заглянул рыжий парень. Лия узнала его сразу – Финнеас, брат Билли.
– Эй? Билли? Ты чего... – он запнулся, увидев Лию. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по её заношенному худи, спутанным волосам, убитым кедам. В его глазах мелькнуло нечто – не брезгливость, а скорее лёгкое недоумение.
– А... это кто? – спросил он, кивнув в её сторону.
– Это Лия. Знакомься, – спокойно, почти отстранённо ответила Билли.
– Фанатка? – Финнеас нахмурился. – Шоу только через семь часов. Не время для автографов.
– Нет. Не фанатка. Она прилетела со мной.
Финнеас замер, его брови поползли вверх.
– Что?
– Она. Прилетела. Со мной, – повторила Билли, отчеканивая каждое слово.
– Прилетела? – он рассмеялся, коротко и беззвучно, от нелепости услышанного. – Что? Откуда?
– Из Чикаго.
На лице Финнеаса последние следы недоумения сменились нарастающим гневом. Он коротко кивнул Билли «поговорим наедине», развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Билли, тяжело вздохнув, поднялась и вышла за ним.
Лия осталась сидеть одна. Воздух в гримёрке стал густым и давящим. Она встала и подкралась к приоткрытой двери.
Чуть поодаль, в полумраке коридора, стояла Билли, скрестив руки на груди и смотря в пол. Рядом с ней, встав слишком близко, был Финнеас.
– Ты что, с ума сошла?! – Парень говорил сдавленным, яростным шёпотом, который долетал до Лии с пугающей чёткостью. – Ты привезла несовершеннолетнюю девчонку с самого Иллинойса! На другой конец мира! Ты в своём уме, Билли?
– Финн, у неё сейчас проблемы, ей нужна поддержка, – голос Билли звучал устало, но твёрдо.
– Билли, ей нет восемнадцати! А если она сумасшедшая сталкерша? Или просто больная на голову фанатка? И ты ещё ночевала с ней в одном номере! Ты чем думала?! А если бы она тебя обокрала и сбежала? А если бы она тебя, я не знаю, ударила ножом?! Ты чем вообще думала?!
– Финнеас, это полностью моё решение. Я беру эту ответственность на себя.
Финнеас сделал шаг вперёд, сокращая между ними расстояние до минимума.
– Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Это безрассудство – брать первую попавшуюся девчонку и тащить её на другой конец света!
Он отступил, с тяжёлым вздохом проводя рукой по лицу. – Поздравляю! Ты подписала нам всем приговор! А что теперь скажет команда, лейбл?! А если об этом... – Он резко ткнул пальцем в сторону гримёрки. – ...узнает пресса?!
– Всё, что можно, я уже от них услышала.
– Ты хоть понимаешь, что это угроза твоей репутации? – Финнеас сжал кулаки. У него на виске выступила вена. – Это угроза всему туру. Это угроза твоей карьере!
Билли вздохнула, подняв руку, чтобы прервать брата.
– Финн, я сама решу, что мне...
– Да делай что хочешь, но от меня поддержки не жди! – его шёпот сорвался на сдавленный, яростный крик. Он резко развернулся и быстро зашагал по коридору прочь.
Билли прислонилась к шершавой бетонной стене, и её плечи содрогнулись. Она медленно, словно у неё не было сил стоять, сползла на пол и закрыла лицо руками. Она просидела так несколько минут, а потом, с видимым усилием, поднялась и направилась обратно.
Лия отпрянула от двери и бросилась на диван, делая вид, что всё это время сидела неподвижно. В глазах стояли слёзы, горькие и жгучие. Она чувствовала себя паршиво.
Сумасшедшая сталкерша. Больная на голову. Угроза. Он был прав. Она была одной сплошной проблемой, ошибкой, грузом, который Билли взвалила на себя. Чёрт её дёрнул соглашаться. Надо было сидеть в своём Гэри, в своей комнате, и тихо, как мышь, сгнить там, никому не мешая.
Дверь открылась, и вошла Билли.
– Эй? Не скучала? – она попыталась улыбнуться, но получилось натянуто.
Лия, не поднимая взгляда, замотала головой.
– Эй? Ли... Ли... – Билли опустилась перед ней на корточки. – Посмотри на меня, пожалуйста...
Лия подняла на неё глаза, полные слёз.
– Ты чего, Ли... – Билли потянулась, чтобы взять её за руку, но Лия дёрнулась и спрятала кисти под мышки.
– Ли, послушай, я знаю, что сейчас...
Лия вскочила и рванула к двери. Её рука уже легла на ручку, но она замерла. Куда бежать? Она заблудится в лабиринте коридоров, не говоря уже о том, чтобы найти дорогу в незнакомом городе. Она так и осталась стоять спиной к Билли, вся сжавшись.
– Ли, я знаю, что сейчас у нас трудная ситуация, и...
– Не говори ничего... – выдавила она. – Пожалуйста, не говори...
Слушать оправдания за слова Финнеаса от неё самой было бы невыносимо.
Билли замолчала.
Лия обернулась. Билли, отвернувшись, стояла у зеркала. По её щеке, размазывая тушь для репетиции, скатилась одна-единственная, яростная слеза. Не от обиды. От бессилия.
Оставшиеся до концерта часы прошли в гробовом молчании. В гримёрку периодически заходили люди из команды – кто-то с бумагами, кто-то просто бросить короткий взгляд. Они видели Лию, замолкали на полуслове и жестом отзывали Билли в коридор, чтобы обсудить что-то вдали от посторонних ушей. Они явно не собирались ничего говорить при ней.
В очередной раз Билли вошла в гримёрку, уже полностью преображённая. Лёгкий макияж, сценический костюм, волосы уложены. Она слабо улыбнулась, подмигнув Лии.
– Скоро начало. Пойдёшь смотреть?
Лия, всё ещё раздавленная, молча кивнула.
– Тогда сейчас попрошу охрану, она тебя проведёт на специальную площадку, чтобы не стоять в толпе.
Вошёл мужчина в чёрном костюме. Он кинул на Лию короткий, оценивающий взгляд. Она посмотрела на Билли с немым вопросом. Но та лишь ободряюще кивнула: «Всё хорошо».
Охранник повёл её по длинным, запутанным коридорам. Из-за стен доносился нарастающий, как штормовой прибой, гул толпы. Наконец они вышли на небольшую, огороженную площадку где-то сбоку от сцены. Охранник, не говоря ни слова, развернулся и ушёл.
Лия осталась одна. Слева, справа и внизу бушевало море людей. Она стояла над ним, как на утёсе. И вот зажёгся тот самый, знаменитый светящийся куб, и по залу прокатился оглушительный рёв. Свет погас, и в наступившей темноте взметнулись ослепительные лучи прожекторов.
И она увидела её.
Билли стояла в центре сцены, улыбаясь в свете софитов. Прошло несколько секунд – и арену взорвали первые аккорды «CHIHIRO». Лия вцепилась в холодные металлические поручни, и только сейчас до неё окончательно дошло:
Она на концерте Билли Айлиш. В Сиднее. Она не в толпе, а здесь, и она видит всё.
Песня сменяла песню, тысячи голосов кричали знакомые слова, а она молчала, обняв себя за плечи, чувствуя, как по её лицу безостановочно текут слёзы.
Она была здесь. Вопреки всему. Вопреки отцу, вопреки насмешкам в холле отеля, вопреки косым взглядам команды и гневному шёпоту Финнеаса. Она была здесь.
В конце «BIRDS OF A FEATHER» Билли обернулась. Её взгляд скользнул по ликующим рядам, на секунду задержался на тёмном утёсе, где стояла одна-единственная девушка, и она подмигнула. Тот самый, быстрый, почти невидимый жест.
Толпа взревела ещё громче, скандируя её имя, думая, что этот знак адресован кому-то из них – девушке в красной бандане у баррикады или кучерявому парню в последнем ряду.
Но Лия тихо улыбнулась, смахнув новую слезу. Она-то знала.
И в этот миг, под оглушительные аплодисменты, она поняла, насколько же на самом деле мало нужно человеку для настоящего, полного, всепоглощающего счастья.
Всего лишь знать, что твоё существование для кого-то – не ошибка.