6.
Вечерний Сидней встретил их ярким солнечным светом, смешанным с солёным запахом океана. Лия медленно спускалась по трапу, мёртвой хваткой вцепившись в ладонь Билли, так что костяшки белели.
Билли шла на полшага впереди, спрятавшись за капюшоном и чёрными очками. Конспирация была отработана до автоматизма – ни один из папарацци не должен был узнать её, а тем более с незнакомой испуганной девочкой на буксире.
Пройдя терминал и забрав вещи, они вышли на улицу. Воздух ударил в лицо – густой, тёплый, пахнущий океаном и эвкалиптом. Лия, жмурясь от боли в глазах после полумрака салона, повернулась к Билли:
– Что... что теперь будет?
Билли, с наслаждением разминая затекшую за долгий перелёт шею, пожала плечами.
– Поедем в отель. Я валюсь с ног.
Она не стала ничего усложнять. Никаких планов, никаких объяснений. Только «отель». Это немного, но всё же успокоило и без того расшатанные нервы Лии.
Девушка уверенно повела её на парковку, к чёрному внедорожнику. Ни охраны, ни шума. Только машина. Билли загрузила чемоданы, открыла дверь для Лии и села за руль.
– Я думала... ты обычно ездишь с кучей охраны... с мигалками там, полицией... – тихо пробормотала Лия, чувствуя, как грубый материал её джинс скрипит по безупречной коже сидений.
Её грязные кеды на идеально чистом полу...
Билли издала короткий, хриплый смешок и тронулась с места.
– Когда есть возможность – езжу одна. Люблю чувствовать дорогу, а не быть просто грузом. Иногда... устаёшь от этого всего.
Она говорила это без пафоса, констатируя факт. И в этой простоте была такая же пропасть одиночества, как и в страхе Лии.
Дальше они ехали молча. Билли следила за дорогой. Взгляд Лии прилип к окну.
Высотки, острые как иглы, впивались в вечернее небо. Она видела такие только на картинках в потрёпанных школьных учебниках, и теперь они казались ей картонными декорациями.
Они свернули на какой-то мост.
– Это Харбор-Бридж, – Билли кивнула на дорогу. – Смотри, а там слева Сиднейская опера, знаменитая.
Лия повернула голову, и у неё внутри что-то ёкнуло, замерло.
На фоне ослепительной синевы залива и неба замерло что-то нереальное. Огромные, сияющие на солнце белые раковины или натянутые ветром паруса. Они громоздились друг на друге, словно сложенные крылья гигантской птицы.
Здание не выглядело построенным людьми – оно скорее выросло из воды, как кристалл или причудливая морская раковина. Оно было абсолютно чуждым всему, что она знала. И от этой совершенной, хрупкой и одновременно монументальной красоты стало щемяще-больно и невыразимо трепетно.
– Опа-хаус, – устало, но с лёгкой нежностью в голосе произнесла Билли. – Ну как, впечатляет?
Лия не ответила. Она просто смотрела, пока тот силуэт не скрылся из виду, оставив в душе странную, ноющую пустоту.
– Эй... Хочешь, как-нибудь сходим туда, если выкроим время? – голос Билли прозвучал приглушённо, будто она и сама не была уверена, что это обещание можно выполнить.
Лия обернулась, уставившись на неё с немым недоверием. Ей слишком часто обещали золотые горы, чтобы верить с первого слова.
– Хочу... – выдохнула она скорее в стекло, чем Билли, и тут же отвернулась, всем видом показывая, что не верит ни единому слову.
Билли кивнула, словно поймав этот беззвучный укор, хоть Лия этого уже и не видела.
Дорога до отеля превратилась в испытание. Пробки. Машина то ползла, то резко останавливалась. Билли нервно постукивала пальцами по рулю и бурчала ругательства под нос. Лия вжалась в сиденье и замолчала окончательно. Главное – не злить. Не злить уставшего зверя. Это правило она выучила наизусть.
Наконец, они резко остановились под ярким козырьком отеля, чьи стены из полированного мрамора и стекла взмывали вверх, ослепляя тысячью огней. Всё здесь кричало о деньгах, о чужом, недоступном мире.
Билли с силой хлопнула дверью, вытащила чемодан и быстрыми, раздражёнными шагами направилась ко входу.
К их машине тут же подошёл швейцар в ливрее, но Билли, не глядя, грубо отмахнулась:
– Не надо, я сама. За такие деньги вы хотя бы могли не стоять столбом! – её голос прозвучал резко и громко, с непривычной для Лии язвительностью.
Лия, спотыкаясь о развязанные шнурки, бросилась за ней следом.
– Да ладно... Просто вещи донести, тут же ничего такого... – проронила она и тут же внутренне сжалась, ожидая знакомой вспышки – крика, удара, унизительной оскорбительной тирады. Рефлекс, выдолбленный годами.
Билли замерла. Резкость как ветром сдуло с её лица. Она обернулась и посмотрела на Лию – не поверх неё, а прямо в глаза, и её взгляд был усталым, но ясным.
Она тихо вздохнула.
– Ты права... Извини. – Билли провела рукой по лицу. — Я дала шесть концертов в Штатах подряд... Нервы ни к чёрту. Тут правда ничего такого. – Уголки её губ дрогнули в слабой, но искренней улыбке.
Она развернулась и пошла к стойке ресепшена, оставив Лию стоять в полном недоумении от того, что конфликт мог закончиться... извинениями.
Лия стояла посреди холла, рассматривая огромную люстру, узоры на плитке, растения в огромных деревянных кадках. Всё это сияло и переливалось, как в фильмах, которые она тайком смотрела по ночам на своём разбитом телефоне.
Она почувствовала прикосновение к плечу. Вздрогнула, обернулась.
А нет, это была просто Билли. Та самая, но снова с перекошенным от гнева лицом.
– Пойдём... – выдавила она, пытаясь смягчить голос, и кивнула в сторону лифта. – Кто вообще додумался на ресепшен поставить человека, не говорящего на простом английском!
Мир за стенами лифта исчез, оставив только лёгкую тошноту и нарастающий гул в ушах. Билли нажала предпоследний этаж.
– Так высоко? – успела выдохнуть Лия, прежде чем уши заложило, и она инстинктивно прижала ладони к голове.
Билли что-то говорила, но звук тонул в шуме, долетая обрывками.
Когда двери, наконец, открылись на их этаже, Лия стояла, беспомощно уставившись в пустоту, полностью дезориентированная.
Билли обняла её за плечи и вывела из кабины.
– Эй... эй? Ты меня слышишь? Ли...
Звон в ушах медленно стих, и сквозь него, словно сквозь толщу воды, начал проступать голос Билли.
– Я...
– Лифт слишком быстрый, из-за давления такое бывает, всё нормально.
Лия сделала шаг, всё ещё пошатываясь, и молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Билли помогла ей дойти до их номера. Небольшой, но уютный стандартный номер в отеле. Шкаф, стол, ковёр, две тумбочки и... Лия замерла. В центре комнаты стояла одна двуспальная кровать. Одна.
Она стояла посреди комнаты, пока Билли разгружала чемодан. Воздух стал густым и тяжёлым.
Девушка оторвалась от вещей и подошла к ней.
– Ты белая как полотно, всё нормально?
Лия кивнула и с лихорадочной скоростью положила рюкзак на стул, перебирая вещи. Она пыталась создать бурный вид деятельности. Притворялась, что всё в порядке, пока тишина не начала давить на виски.
– А... как мы будем спать? – выдохнула она, не глядя на Билли.
Билли почесала затылок.
– Ну... на этой кровати...
– На одной? – голос Лии дрогнул.
На лице Билли мелькнуло понимание.
– Ох, чёрт... – она хлопнула себя ладонью по лбу. – Я... Ли, послушай... – Она сделала осторожный шаг вперёд.
Девушка отшатнулась, вжавшись в стену.
– Не подходи...
– Лия, послушай, пожалуйста, я не собираюсь...
– Не трогай! – Её голос сорвался на пронзительный, почти животный крик.
В глазах потемнело. Вместо уютного номера – её комната. Вместо Билли – отец. Громадный, пьяный. Его тень нависала над ней. Сейчас будет больно. Сейчас он прижмёт её к стене, и снова будет боль, кровь, тошнотворный хруст костей...
Билли коснулась её предплечий, пытаясь обнять. Прикосновение обожгло, как раскалённое железо. Лия забилась, замахала руками, слепо отбрасывая от себя угрозу.
Билли отступила. Резко. Сразу.
Лия, вся дрожа, закрыла лицо руками и медленно сползла на пол. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь её прерывистыми всхлипами. Прошло несколько минут, прежде чем она смогла открыть глаза. Билли сидела на краю кровати, совершенно неподвижно.
На её щеке алели три царапины. Следы её собственных ногтей. Осознание обрушилось с новой силой.
Она это сделала. Ей. Единственному человеку, который её спас, кормил, вёз, защищал.
Билли молча смотрела на неё. Без осуждения. Без гнева. Просто... смотрела.
Лия вытерла слёзы, уставившись на девушку. Они так и сидели в этой оглушающей, позорной тишине.
Первой заговорила Билли.
– Я... могу спать на полу. Если тебе так будет спокойнее...
Лия яростно замотала головой, закусив губу до крови. Нет. Только не это. Не она на полу из-за неё, чокнутой.
– Я бы перебронировала, но это был последний номер, – тихо и беспомощно добавила Билли. – Прости...
Она не стала ждать ответа. Поднялась, собрала свои вещи и скрылась за дверью ванной, тихо притворив её за собой.
Через минут десять дверь открылась. Билли вошла в комнату переодетая, с мокрыми волосами. Молча подойдя к кровати, она взяла подушку и начала стягивать одеяло.
– Стой... – прошептала Лия.
Билли замерла, вопросительно подняв на неё взгляд.
– Не нужно... – Лия с трудом выдавила из себя.
Больше не задавая вопросов, Билли просто села на край матраса.
– В душе есть гель и шампунь, если что...
Лия ничего не ответила, схватила свои вещи и скрылась за дверью ванной комнаты.
Всё происходило как в тумане. Она быстро приняла душ и вылетела оттуда, как ошпаренная.
В комнате было уже темно. Билли лежала на самом краю кровати, спиной к ней. Кажется, спала.
Лия на цыпочках, затаив дыхание, прокралась и легла на противоположный край.
Она натянула одеяло и замерла, прислушиваясь. Старая привычка. Было тихо. Слишком тихо.
Внезапно Билли пошевелилась. Все мышцы Лии мгновенно напряглись, взгляд впился в тёмный силуэт.
А если она сейчас повернётся? Подойдёт? Схватит?..
Но нет – Билли лишь перевернулась на другой бок, не приближаясь.
Лия продолжала лежать, сна – ни в одном глазу. Она то и дело поглядывала на настенные часы, которые давно пробили полночь и уже близились к двум.
Организм, не спавший нормально третьи сутки, начал сдавать. Она отчаянно сопротивлялась, сжимая веки, кусая губу, цепляясь за остатки сознания.
Но сон подкрался незаметно. Веки стали тяжёлыми, мысли – расплывчатыми. В последний момент перед погружением в пустоту она почувствовала не страх, а всепоглощающую, тяжёлую усталость. Она зевнула и провалилась в сон.