ᴛʜᴇ ɢʀᴇᴀᴛᴇsᴛ

Трап самолёта. Оглушительный рёв турбин, от которого закладывало уши. Лия, прижимая ладони к голове, покорно следовала за Билли по шатким ступенькам, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Воздух салона ударил в лицо – ледяной, пахнущий чужим бытом. Переступив порог, она на автомате дёрнулась вправо, к тесным рядам эконома, как будто её тело знало единственный возможный для него маршрут.

– Нет-нет, – тихо остановила её Билли, мягко положив руку ей на спину. – Нам налево.

Бизнес-класс. Полутьма, приглушённый шум системы, и ни души. Тишина, пахнущая кожей и холодом кондиционера. Билли закинула свою сумку на полку.
– Ну, присаживайся, чего стоишь? Хочешь у окна?

Лия быстро, почти испуганно, замотала головой. Высота. Она боялась её с детства, с тех пор, как отец в шутку пригрозил выбросить её с чердака.

Билли, ничего не сказав, заняла место у иллюминатора и кивнула на кресло рядом.

Лия опустилась на сиденье. Оно было невероятно мягким, уютным... и таким чужим. Билли зевнула, достала наушники и ноутбук. Видимо, работа. Они сидели в тишине. Билли не лезла с разговорами, и это было спасением. Лия судорожно оглядывалась по сторонам. Всё это было таким... ненастоящим.

Объявление пилота о взлёте заставило её вздрогнуть. Ремни. Нужно пристегнуться. Руки дрожали, вспотевшие пальцы скользили по холодной пряжке, не попадая в паз. Паника, знакомая и липкая, подступала ещё до начала движения.
– Давай я, – тихо сказала Билли. Она улыбнулась и аккуратно защёлкнула её ремень, а потом откинулась в своё кресло, закрыв глаза.

Самолёт тронулся, медленно выезжая на полосу. Лия вцепилась в подлокотники так, что пальцы побелели.
– Билли?.. – выдавила она, сгорая от стыда за свою слабость.
Девушка обернулась.
– М?
– Можно я... можно я подержу тебя за руку? Мне страшно.
Билли отложила наушники. Она не улыбалась сладко, смотрела с пониманием. Протянула руку – не для того, чтобы «подержать», чтобы дать опору.
– Конечно, – ответила девушка, крепко сжимая её руку. – Всё нормально. Ты в безопасности.

Самолёт начал набирать скорость, а затем – высоту. Перегрузка вдавила её в кресло. Билли сидела с закрытыми глазами, но её рука продолжала твёрдо держать Лию. Её ладонь была единственной точкой опоры в мире, который уходил из-под ног. Чикаго за окном таял, превращаясь в россыпь огоньков.

– Мэм? Что-нибудь выпить? Кофе? Чай? Может, шампанское?

Лия вздрогнула и оторвалась от окна.

Она не была «мэм». Она была никем.

Вопрос повис в воздухе нелепостью. Кофе? Шампанское? Это было из другой галактики, где у людей были деньги на такие пустяки.
– О... я... воды, просто воды, – прошептала она, чувствуя, как горит лицо. Вода была безопасна. Вода ничего не стоила.
– Чай, – спокойно сказала Билли, открыв глаза. – А тебе?
Лия лишь беспомощно мотнула головой, не в силах снова выдавить из себя «воду».
– Чай. Два. И сок, пожалуйста, апельсиновый, – кивнула Билли стюардессе и повернулась к Лии. – Ты чего растерялась? Всё хорошо, я с тобой. – Она снова сжала её ладонь.

Напитки принесли. Билли взяла свой чай. Перед Лией поставили стакан с ярким, оранжевым соком. Он был таким... ненужно-красивым. Таким сладким на вид. Таким не для неё.

Билли сделала глоток чая и посмотрела на неё.
– А ты чего не пьёшь? Не нравится?
– Нет... нравится, – тут же соврала Лия и, подчиняясь её тону, сделала маленький, почти невесомый глоток. Сладкий, холодный взрыв во рту. Она забыла, каков на вкус настоящий сок. – Спасибо...
– Не за что, – Билли улыбнулась.

Через время она попросила плед.
– А... зачем? – растерянно спросила Лия.
– Ли, нам лететь почти двадцать часов, можно сойти с ума. А с пледом спать будет теплее.
– Я ещё хотела спросить... – голос Лии снова сорвался на шёпот. Она ненавидела себя за это. За то, что копалась в её жизни, как сталкер.
– Говори, конечно, – улыбнулась Билли.
– Я читала... что ты всегда летаешь экономом... Прости, – тут же выдохнула она, – это глупо.
Билли посмотрела на неё, и в её взгляде не было ни капли раздражения.
– Не глупо. Я бы и сейчас полетела им, но тащить тебя в душном салоне целые сутки... не нужно. Не хочу.

– А... а тебе самой не страшно? – тихо спросила Лия. – Вот так... лететь одной в другой конец света?
Билли замолчала, её пальцы на секунду замерли на клавиатуре.
– Иногда, – так же тихо ответила она. – Но не так, как ты думаешь. Я боюсь ни самолёта... Ни высоты...
Она перевела взгляд на иллюминатор, в чёрную, бездонную тьму за стеклом.
– А того, что на другом конце. Что они все ждут. Что ты должна снова стать... той, кем быть уже не можешь. Иногда хочется, чтобы этот полёт никогда не кончался.

Она резко, почти с раздражением, провела рукой по лицу.
– Ладно, неважно. Заболталась я. Отдыхай, мне ещё поработать нужно, – сказала Билли, и в её голосе снова появилась привычная лёгкость, будто она только что не делала открытого признания.

Лия застыла, стараясь не дышать, не шевелиться, не скрипеть креслом.
«Не скрипи. Не дыши. Ты и так всё у неё отняла – время, силы, а теперь ещё и работу.»
Она была лишним предметом в пространстве, где человек работает. Она вжалась в сиденье, превратившись в слух и зрение, боясь нарушить ход мыслей, который был, без сомнения, гениальнее её собственных.

Прошло несколько часов. Билли зевнула, отрываясь от экрана.
– Так и не спится?

Лия покачала головой.

Билли понимающе кивнула и сама закрыла глаза.
– А?.. – снова прошептала Лия, чувствуя себя назойливой.
Девушка взглянула на неё.
– Точно, извини, – она снова взяла её за руку, погружаясь в сон.

Лия сидела, сжавшись в комочек, и смотрела в иллюминатор на сплошную темень, в которой лишь изредка мерцали красные мигалки на крыле. Внезапно, далеко впереди, в разрыве облаков, она увидела другой самолёт. Он плыл параллельно их курсу, и последние лучи солнца, уже ушедшего за горизонт для всего остального мира, зажигали его обшивку в ослепительно-золотом огне. Это было так нереально и одиноко – этот сияющий корабль, плывущий в кромешной тьме...

Время от времени она сжимала руку Билли, словно пытаясь убедиться, что та – живая, дышит и всё ещё рядом.

Сон накатывал медленно и неотвратимо. Тревожный, прерывистый – тело, годами жившее в напряжении, не умело отключаться. Лия держалась из последних сил, пока окончательно не проиграла.
«Всего минуту...» – подумала она, откидываясь на кресло. Но даже во сне тело оставалось напряжённым, готовым к удару.

Билли проснулась глубокой ночью. Она прищурилась и взглянула на Лию. Та, даже во сне, сидела прямо, будто на страже.
– Шея же будет болеть... – тихо проворчала Билли себе под нос и аккуратно, медленно переложила голову девушки себе на плечо.

Она накрыла её своим клетчатым пледом.
– Спокойной ночи, Ли, – прошептала Билли и отвернулась к иллюминатору, вглядываясь в огни крошечного городка, плывущего далеко внизу.