4.
Лия не спала всю ночь. Не могла. Каждую секунду она прислушивалась к храпу за стеной, сжимая в кармане платок с инициалами. Он был единственным доказательством, что вчерашний день – не сон.
Едва первые лучи утра пробились в комнату, она вскочила с кровати. И тут же вскрикнула, вжавшись в стену. Ноги пронзила адская боль, будто вся вчерашняя дорога вернулась к ней разом. Запекшаяся кровь прилипла к носкам, ступни были покрыты волдырями и содранной кожей. Прикусив губу до крови, она побрела по комнате.
Она схватила старый армейский рюкзак – другого у неё не было. Открыла шкаф и с отчаянием стала перебирать одежду. Всё было грязное, потрёпанное, с дырами. Наконец она нашла футболку, которая когда-то была белой. Надеть что-то другое было бы стыдно. Стыдно перед ней.
Она стала быстро кидать в рюкзак немногочисленные пожитки: паспорт с той самой ненавистой фотографией, где она с синяком под глазом, старый альбом для рисования. Она красиво рисовала – это было её единственным побегом до появления музыки Билли.
Лия опустилась на колени и вытащила из-под кровати папку. В ней лежали самодельные открытки и рисунки с Билли – кривые, наивные, выстраданные. Денег на фанатскую атрибутику у неё никогда не было. Взять их с собой – выглядеть сумасшедшей фанаткой. Но оставить здесь, в этой комнате, после всего, что случилось, она не могла. Это была часть её, самая чистая и ранимая. Она бережно положила папку в рюкзак.
Пальцы сами потянулись к ящику стола, где лежало лезвие – старый, верный способ превратить душевную боль в физическую. Но сегодня она не притронулась к нему. Вместо этого провела рукой по старым шрамам на бедре – шершавым рубцам, её личному коду боли.
Она достала из-под матраса смятый постер. «All the good girls go to hell...» Все хорошие девочки попадают в ад. Лия чувствовала, что уже оттуда выбралась. Хотя бы на шаг.
Она взглянула на пыльные настенные часы. Без пяти восемь. Сердце заколотилось. Она вышла из комнаты, не оглянувшись. Не хватило сил.
В коридоре началось новое испытание – надеть носки. Через слезы она кое-как забинтовала растертые в кровь ступни и впихнула их в кеды. Взгляд упал на висящее в прихожей потрескавшееся зеркало. Отражение – бледное, испуганное лицо с синяками и разбитой губой. Чуть не стошнило. Смотреть на себя было противно.
Из-за стены послышался храп отца. Лия кивнула сама себе, ставя точку, и вышла за дверь, тихо прикрыв её.
Морщась от боли, она медленно дошла до калитки и остановилась, прижимая к себе грязный рюкзак. На часах было 8:07.
«Неужели обманула? Неужели это конец?»
Паника сдавила горло. Она нервно сжимала телефон и озиралась по сторонам, чувствуя, как надежда тает с каждой секундой.
И тут в конце улицы появилась чёрная машина. Она подъехала и затормозила. Стекло опустилось.
Билли. Сама, за рулём. Сонная, без макияжа, в простой толстовке.
– Доброе утро. Прости, проспала, – она виновато улыбнулась, и от этого её лицо стало совсем домашним, своим. – Как ты?
Лия кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
– Тогда садись.
Билли вышла, обошла машину и открыла ей дверь. Лия, преодолевая боль, медленно села внутрь.
– Чёрт, – тихо выругалась Билли, видя её мучения. – Пристегнись.
Она села за руль, тронулась.
– Рюкзак можешь кинуть на заднее сиденье, места много.
Лия замотала головой и прижала его к себе ещё крепче. Вся её жизнь была в этой потрёпанной сумке.
Билли понимающе кивнула.
– Как вчера добралась? Всё нормально?
Лия снова кивнула. Язык не поворачивался говорить. Перед ней сидела её кумир, мировая звезда, и спрашивала, как она доехала домой. Бред.
Они остановились на светофоре. Билли повернулась к ней.
– Как спала?
От этой простой, человеческой заботы у Лии перехватило дыхание. Она прикусила губу, чтобы не расплакаться. Она не могла вспомнить, кто и когда последний раз спрашивал у неё о таких вещах.
– Нормально... – прошептала она.
Билли больше не давила. Они ехали молча.
Минут через сорок Билли начала притормаживать у огромного здания. За ним виднелись взлётные полосы и силуэты самолётов.
– Где мы?.. – растерянно спросила Лия.
– В аэропорту, – сказала Билли, как что-то само собой разумеющееся. Она вышла, доставая из багажника небольшой чемодан.
Лия отстегнулась и вылезла следом.
– Зачем мы здесь? – её голос дрожал.
Билли шагнула вперёд, сокращая дистанцию, но не нарушая её.
– Моя американская ветка тура закончилась. – Она сделала крошечную паузу, давая Лии понять, что это не обсуждение, а констатация факта. – Надо лететь дальше. – Она хотела коснуться плеча девушки, но та отпрянула. Билли отступила.
– Куда..? – прошептала Лия, вжимаясь в дверцу машины.
Билли развела руками, в её позе читалась усталая покорность судьбе.
– В Австралию.
Австралия. Другая сторона земного шара. Другой материк. Край света.
Она смотрела на Билли и не понимала ровно ничего – ни слов, ни жестов, ни того, как её сломанная жизнь могла поместиться в одно-единственное «Австралия». Это слово не складывалось в картинку... Оно было пустым. Кенгуру, опера, Сидней – всё это были картинки из учебника. Они не имели ни малейшего отношения к ней, к её рваному рюкзаку и стёртым в кровь ногам.
– Что?.. Но я?..
– Ты летишь со мной.
Лия открыла рот. Она? В Австралию? С Билли Айлиш?
– Но...
Билли мягко прервала её. Она опустилась на корточки и бережно взяла её руки в свои.
– Нет, Лия, я не собираюсь тебя оставлять здесь.
– Почему..? — выдохнула она, и слёзы сами потекли по её щекам. – Почему ты всё это для меня делаешь?
Билли подняла голову на девушку. В её глазах стояла та самая боль, которую Лия слышала в каждой её песне.
– Потому что я видела себя в тебе. Не буквально, но... эту боль. Это чувство, что ты одна против всего мира. И мне когда-то тоже помогли, – она тихо улыбнулась и мягко сжала ладони девушки. – Пойдём?
Лия кивнула, всё ещё не веря в реальность происходящего.
Билли улыбнулась шире.
– Следующая остановка – Сидней! Австралия, жди нас! – она подмигнула и потянула Лию за собой в здание аэропорта.
И тут девушку накрыло. Не здание, а целый город под одной крышей. Огромное пространство, гул голосов, бегущие строки на табло, и везде – люди. Их было больше, чем она видела за всю жизнь. Лия замерла, разглядывая это столпотворение.
– Эй, не отставай, Ли! – крикнула Билли, и через секунду её фигура растворилась в толпе.
Лия стояла посреди людского потока, растерянная и испуганная. И тут она почувствовала грубый толчок в плечо.
– Стоят тут на проходе!
Лия испуганно обернулась.
– Эй, а ну прочь с дороги!
Она отскочила в сторону, когда мимо прошёл работник с тележкой чемоданов.
Сердце снова заколотилось в горле. Она смотрела по сторонам, но Билли нигде не было. Кругом – незнакомые, безразличные лица. Паника, знакомая и удушающая, сдавила грудь. Слёзы выступили на глазах, руки задрожали.
– Эй? Ли! Ли!
Тёплая рука легла на плечо. Билли. Её лицо выражало беспокойство.
– Ты чего тут стоишь? Пойдём, – она мягко, но уверенно положила руку ей на спину и повела к стойке регистрации.
– Здравствуйте. Мне нужны два билета до Сиднея. Бизнес-класс, – сказала Билли сотруднице. Потом обернулась к Лии: – Дай паспорт, пожалуйста.
Лия опустила голову, чувствуя, как по щекам разливается жаркий стыд. Она достала из рюкзака замусоленную синюю книжечку и протянула её. Казалось, она отдаёт на всеобщее обозрение всё своё убожество.
Билли забрала билеты и вернула ей паспорт. Лия быстро, почти вырвала его и затолкала на самое дно рюкзака.
«Больше никогда. Я больше никогда никому его не покажу».
– Пойдём, – снова сказала Билли, будто ничего и не произошло. – Осталось не так много времени. Наш выход – пятый.
И она пошла вперёд, вглубь аэропорта, а Лия, хромая, последовала за ней – в свою новую, невообразимую жизнь.