~ 18 глава ~
От лица Гриши:
---------------------------------------------------------
Аплодисменты били в уши, как волны. Толпа ревела моё имя, свет прожекторов резал глаза, звукорежиссёр что-то кричал в ухо в наушниках.
Но я не слышал ничего.
Я стоял на сцене, с микрофоном в руках, выжатый до последней капли.
Толпа пела финальные строчки, а я ловил взглядом зал.
И вдруг… её место. Пустое.
Там, где ещё мгновение назад, я клялся, сидела она — теперь никого.
Ни силуэта, ни тени, ни следа.
Что-то оборвалось внутри.
Я выдохнул в микрофон последние слова песни и, не дождавшись аплодисментов, просто ушёл за кулисы.
Звуки сцены потонули за дверью.
Тишина гримёрки ударила в голову сильнее любого баса.
Артём влетел следом, весь в эмоциях:
— Брат, ты видел? Толпа просто взорвалась! Это был лучший финал за всё турне!
— …угу, — ответил я глухо, бросая микрофон на стол.
— Чё с тобой? Ты будто похороны отыграл, а не концерт, — сказал кто-то из команды.
Я не ответил. Просто провёл рукой по лицу.
И тогда в дверях показался один из охранников.
— Гриш, — нерешительно сказал он, — слушай, может, я не в тему, но там… перед концом, минут за пять, я видел девушку из вип-зоны. Ушла. Сразу после твоего монолога.
Я резко поднял голову.
— Ушла?
— Ну да, просто тихо встала и пошла к выходу. Я запомнил — блондинка, с кудряшками
Я понял сразу.
Маша.
Грудь сжала тупая боль.
Сотни концертов, тысячи глаз, миллионы прослушиваний — всё вдруг стало бессмысленным, потому что она не осталась.
Артём посмотрел на меня, хмуро.
— Это она, да? Та флористка?
Я не ответил. Только кивнул.
Плечи опустились, и впервые за долгое время я почувствовал усталость не от сцены, а от самого себя.
— Может, не всё потеряно, — тихо сказал Артём. — Может, она просто не готова.
Я усмехнулся, почти беззвучно.
— А может, я слишком поздно понял, что хотел не аплодисментов. Хотел, чтобы просто она осталась.
Я сел на край дивана, закрыл лицо ладонями.
Толпа всё ещё кричала моё имя где-то там, за стеной.
А внутри звучала только тишина и образ девушки с руками, пахнущими розами, и глазами, в которых было больше правды, чем во всех моих песнях.
От лица Маши:
---------------------------------------------------------
Город гудел, будто небо рухнуло на улицы.
Смех, огни, машины, отголоски музыки из зала — всё это мешалось в сплошной поток, как шум прибоя.
А я шла и не могла дышать.
Я ушла, не дождавшись финала.
Сделала это тихо — как будто убегала.
Снаружи пахло асфальтом и холодом. Я прижала билет к груди, тот самый, что он прислал, сложенный пополам, — и не понимала, зачем пришла вообще.
Наверное, чтобы убедиться, что всё это — правда.
Что он правда тот, кем кажется.
Что его слова на сцене — не игра.
Но когда он пел…
Когда смотрел в зал и будто искал кого-то…
Мне стало страшно.
Потому что я поняла — ищет меня.
И вот я стою на пустой улице, под светом фонаря, и чувствую, как внутри снова что-то сжимается — то самое чувство, которое я когда-то поклялась не испытывать.
Я не могу позволить себе снова поверить.
Не могу снова довериться.
Я до сих пор помню то утро — когда узнала, что меня предали.
Как телефон выскользнул из рук, а в груди стало так пусто, будто вырвали часть меня.
Как потом я шла под дождём и думала, что, наверное, больше никогда не смогу чувствовать то же самое.
И всё равно — он появился.
С этой своей улыбкой, с песнями, в которых боль звучит честнее слов.
С букетами, что будто говорили за него.
Я остановилась на перекрёстке, зажглась красная.
В руках дрожал билет.
Я сжала его сильнее — и впервые за долгое время захотела заплакать.
Он будто шагнул в мой мир с музыкой и искренностью, но я не знала — можно ли доверять человеку, который уже однажды оступился.
Можно ли поверить в того, кто умеет ранить, даже если теперь не хочет.
Может быть, я просто не готова.
Или, может, боюсь, что он слишком настоящий.
Свет сменился на зелёный.
Я перешла дорогу и вдруг посмотрела на небо.
Оно было чистое, как будто всё наконец стихло.
И где-то там, под теми же звёздами, он, наверное, сидел в своей гримёрке — и тоже молчал.
А я…
Я просто шла домой, держась за билет, будто за последнее доказательство, что где-то там, несмотря на всё, ещё остались люди, которые умеют чувствовать по-настоящему.
***
Будильник трещал уже минут пять.
Я уткнулась лицом в подушку, пытаясь не открывать глаза, будто если не смотреть в реальность — можно задержать тот странный покой, что остался от ночи.
Ничего не снилось. Только музыка. Его голос.
И аплодисменты, будто шум моря, где я снова тонула.
Я потянулась к телефону, машинально проверяя время — 08:42.
Уведомления: новости, клиенты, рекламные рассылки…
И одно сообщение.
Номер без имени, но я сразу узнала.
Тот же, с которого он писал впервые, спрашивая про доставку.
Сердце будто споткнулось, а дыхание стало слишком шумным для тишины комнаты.
> Гриша:
"Доброе утро. Спасибо, что пришла вчера. Даже если ты ушла раньше — я всё равно видел. Наверное, я впервые хочу, чтобы меня услышали не миллионы, а один человек."
Я перечитала сообщение несколько раз.
В груди стало тесно, будто слова нашли дорогу туда, куда я никого не пускала.
Я не знала, что ответить.
Пальцы зависли над клавиатурой.
Я могла просто написать «не стоило», «я не готова», «зачем ты всё это делаешь»…
Но вместо этого вывела короткое:
> Маша:
"Я не знаю, зачем пришла. Наверное, просто хотела убедиться, что ты настоящий."
Ответ пришёл почти сразу.
> Гриша:
"Настоящий — это, наверное, громко. Но с тобой я хотя бы не притворяюсь."
Я поймала себя на улыбке — тихой, упрямой, будто не моей.
А потом снова нахмурилась.
Нельзя.
Нельзя позволять себе снова чувствовать.
Пока я завязывала волосы и надевала серую толстовку, внутри шёл спор — между сердцем, которое уже шептало его имя, и разумом, который бил тревогу.
Ты знаешь, чем всё заканчивается.
Знаешь, как больно потом собираешь себя по кускам.
Я взяла сумку, взглянула в зеркало — уставшее лицо, тени под глазами, но взгляд какой-то новый, живой.
И всё же сказала себе вслух:
— Только не вздумай снова влюбляться.
Но где-то глубоко внутри знала — поздно.
---------------------------------------------------------
Chanel: t.me/repvattpad2
Немного грустная глава, но сегодня такое настроение(