24
Мозг завис, обрабатывая полученную информацию. У меня солнечный удар? Галлюцинации? Или этот темноволосый смуглый красавчик с длинными ногами и лицом Тома Холланда реально только что заговорил на чистом русском?
- Будь осторожнее, - добавил парень, улыбнувшись одним краешком рта. - Никогда не знаешь, из какой страны люди вокруг...
Меня бросило в жар. Лучше б мне действительно показалось. Хотя, тут не понятно, что хуже - слышать голоса, которых нет или обозвать первого встречного, который, оказывается, понимает твой язык.
Стыд накрыл с головой, даже губы поджала. Красавчик смотрел в упор. Расстояние между нашими лицами получилось слишком маленьким. От него так веяло уверенностью, что я даже забыла про свою злость на вора печенья. Все раздражение пропало, словно и не было.
- Так ты...
- Русский? - перебил он. - Нет. Аргентинец.
- Но говоришь так хорошо...
- Моя мама родилась в Питере.
- Забавно... Я тоже из Питера. Аля, - зачем-то протянула руку.
Незнакомец с лисьей ухмылкой взял мою ладонь, повернул ее тыльной стороной и поцеловал горячими губами.
Щеки налились красным.
- Густав, - представился он тоже. - Ты всегда такая... как это по-русски?..
- Злая? Наглая? Громкая? - накидывала варианты.
- Агрессивная...
- Только когда голодная. А ты украл мою печеньку! - нелепо положила руки на бока, но потом сразу же убрала. Устрашающим и сердитым этот маневр с моим ростом точно не выглядел.
- Украл? Твою печеньку? - удивился он искренне.
- Я за весь день только позавтракать успела. А ваша охранница не выпускает даже до магазина сбегать за перекусом. Знаю, что ты сейчас скажешь. Продавщицы бастуют и, вообще, нужно было обед с собой принести, но нам-то об этом никто заранее не сообщил, - вскипала как чайник, говоря все быстрее и быстрее. - Первый день в школе. И так с ума схожу от жары... Теперь еще в животе пусто как в... в... - Не удалось подобрать нужное сравнение. - Короче, да. Это была по праву моя печенька.
Густав молча выслушал тираду обиженной девочки. Потом так же, не проронив ни слова, достал из кармана блестящую обертку и протянул мне.
Я смутилась.
- Бери. Я бы своей едой поделился, но уже все съел.
- Почти благородно, - усмехнулась, открывая упаковку.
Он с каким-то умилением в глазах смотрел, как печенье исчезает у меня во рту.
- И ты туда же? - закончив жадно жевать, спросила я.
Густав проморгался. Во взгляде читался немой вопрос.
- Целый день на меня все пялятся. Достало уже.
- Ой, прости... - опустил он голову.
- Ненавижу быть в центре внимания!
- Я тоже, но тебе придется привыкать. Вы тут почти знаменитости. В нашей школе других иностранцев нет.
Готова поспорить, Шура был от этого в полном восторге. Вспомнив о нем, я глазами начала высматривать белые волосы в толпе, но тут перед лицом возникла стеклянная кружка с темно-коричневой жидкостью. Густав заботливо решил, что мне захочется запить, вот только прогадал с пойлом.
- Ну, нет... - отодвинула предложенное рукой. - Второй раз я этот мерзкий чай пить не стану...
- Это не чай. Это матэ́. Традиционный аргентинский напиток. Очень популярный, кстати. - Он сделал глоток.
- Как такая гадость может быть популярной?
- Мама говорит, что в России вместо него пьют кофе. Но мне кофе не нравится. Слишком горький.
- На вкус и цвет... По мне так лучше б воду давали. Холодную.
- Значит, правду говорят про русских девушек? Что вы... Как это сказать, когда много хочешь?
- Я не много хочу, - насупилась.
- Нет-нет! - перебил Густав. - Мне даже нравится. Это очень сложно, но очень интересно.
Он весело подмигнул и, казалось, хотел еще что-то добавить, но тут прозвенел звонок.
- Проводить тебя до класса?
- Нет, мне надо найти друга... - На слове "друг" лицо его резко погрустнело. - Спасибо за печенье.
- Ага, - только и успел проронить Густав вслед. А я семимильными шагами направилась к зданию старого корпуса, туда, где последний раз видела Шуру.
Пересеклись мы в вестибюле у лестницы. Мой блондинистый переросток уже торопился на урок с сияющей улыбкой, какой я за ним давно не замечала.
- Хорошо прошло? - догнала его на ступеньках.
- Лучше некуда! Меня даже, прикинь, сегодня позвали гулять после школы!
- И ты пойдешь? - спросила с ноткой недовольства в голосе.
- Конечно! Почему нет?!
Действительно. Почему нет? Пусть развлекается. Он заслужил. А я... Я тоже не пропаду. Нашла же себе приключений в виде аргентинской версии Тома Холланда. Хотя, как всегда, даже их и не искала.
Тот парень - Густав - показался мне на удивление забавным. Но рассказывать про знакомство с новым русскоговорящим Шуре не стала. Еще лопнет от количества событий за день. К тому же, он ни на секунду не затыкался, восхваляя свою новую подружку. Габриэлла то, Габриэлла се. Это имя у меня еще долго из головы не выйдет.
Оставшиеся занятия прошли так же скучно и непонятно. Никто особо не учился. Не было ни дисциплины, ни тишины, ни знакомых порядков, когда преподаватель объясняет тему, потом вызывает к доске... Здесь уроки превращались в сумбурную болтовню с учителем и редкие перерывы на то, чтоб "сделать задание" в телефоне.
Пользуясь возможностью, я написала Теме. Завязался диалог. Во всех красках изложила ему произошедшее за день, повторно обругала охранницу. Он попытался выразить сочувствие, но получилось так себе. В итоге сказал, что надо куда-то срочно бежать и пропал из сети.
Солнце медленно клонилось к горизонту, когда мы с Шурой, героически отсидев все предметы, вышли в школьный двор. Нелюбимая мною брюнетка тут же была замечена у ворот.
- Ну все, я пошел! - крикнул Шура, чуть ли не вприпрыжку побежав к компании миловидных змей. - Увидимся дома!
- Ага...
Они скрылись за забором, а я неспешно побрела к остановке. Минув знакомые улицы, встала под козырьком с цифрами маршрутов. Сверилась с навигатором в телефоне и стала выглядывать на дорогу.
Несколько минут спустя на перекрестке показался автобус с нужным номером. Большая железная развалюха, выкрашенная в насыщенно-синий остановилась возле бордюра, издав пронзительный "пш-ш-ш". Дверь рядом с водителем открылась. Я поднялась по ступенькам.
- Sí?* - спросила шофера, ткнув пальцем в экран телефона.
*Да?
Тот покачал головой.
- No! Necesitas un autobús azul. Lo ves? Aquí dice azul*.
*Нет! Вам нужен синий автобус. Видите? Тут написано - синий.
Он указал на маленькие буквы рядом с номером автобуса в Гугл-картах.
Ни черта не понимаю. Что он пытается сказать?
- Esto no?* - выдавила на своем корявом испанском.
*Это - нет?
- No!* - подтвердил водитель мою догадку и еще раз провел мизинцем по буквам.
*Нет!
Затем он достал с лобового стекла красную табличку. Буквы на ней были другими, а номер тот же. Еще несколько простых сравнительных действий объяснили мне, как детсадовцу, что нужный маршрут с этим не совпадает.
Сзади на входе начали скапливаться люди. Они проходили, пикали своими проездными у терминала, рассаживались на местах. Против течения пришлось вывалиться из салона, расталкивая встречных.
Двери автобуса закрылись за моей спиной. Кряхтя и оставляя за собой облако выхлопных газов, он умчался вдаль. Я осталась стоять под светом закатного солнца. Думать могла лишь об одном: "Боже! Как же меня все достало! Итак с ног валюсь, а теперь еще и непонятно, как домой уехать... Кто вообще придумал делать автобусы с одним номером, но разными буквами?! Хорошо хоть ума хватило спросить, прежде чем садиться... Так бы увезли меня сейчас черт-те куда..."
Плюхнувшись на деревянную лавочку под козырьком, я закрыла лицо руками. Такая мелочь заставила сердце биться быстрее, а кулаки - сжиматься до боли от впивающихся в ладони ногтей.
"Карта!" - сообразила вдруг. Стала рыться в сумочке, но, обшарив ее дважды, проездного не обнаружила. "У Шуры, наверно, остался... Черт! Как же так?"
Эта нелепая и незначительная ситуация с автобусом, в комбо с потерей проездного, подействовала на меня как ложка, упавшая на пол в конце тяжелого дня тяжелой недели тяжелого месяца. Она словно зацепила пусковой крючок от пистолета, именуемого "нервный срыв". И я расплакалась прямо сидя на остановке.
"Как же я устала чувствовать себя глупой! - крутилось в голове. - Постоянно просить о помощи в элементарных вещах, не понимать, что мне пытаются сказать... Почему здесь все так сложно? Так непонятно... А у меня попросту нет сил ужиться с новыми правилами".
Горячие слезы катились по щекам. Мимо проходили люди, оглядывались, но никто не предлагал помочь. Да и чем они могли? Все равно я даже объяснить не смогу, в чем дело.
Чтоб не встречаться с ними глазами, стала смотреть в землю. Туда, куда падали капли моего приступа беспомощности. Одна, другая... Желтые кеды - мимо. Каблуки на ботфортах - проходите, не задерживайтесь. Чужая обувь мелькала перед лицом. Я мысленно пыталась прийти в себя, самостоятельно успокоиться. И вот, когда сделала глубокий вдох, чьи-то белые кроссовки остановились напротив.
- Аля?
Проморгавшись, подняла голову.
- Густав?