25✨
– С тобой все хорошо? Выглядишь грустной... – любезно поинтересовался он, присев рядом.
– Я в порядке, – шмыгнула носом.
– Домой едешь? – пытался поддержать разговор.
– Пешком пойду.
– Тебя проводить?
– Я сама дорогу не знаю.
– А адрес знаешь?
– Ага.
Я открыла карты и ткнула пальцем в точку, называемую "дом". Как смешно, что Гугл сам за меня решил, где мой дом...
– У-у-у... – протянул Густав, приближая кубики на экране.
– Что?
– Ты правда там живешь?
– В чем проблема-то? – брови совершили хмурый прыжок.
– Да ничего. Теперь я просто должен тебя проводить.
Я продолжила пялиться на него с непониманием.
– Там рядом опасный район...
– А-а-а... – перебила. – Это я в курсе. Вот, – выставила ноги, на которых виднелись уже заросшие шрамы от ссадин. – Меня там обокрали в первый же день.
– Ужас! Бедная, – Густав прикоснулся к моим коленям. Ласково погладил холодной рукой. – Даже местные боятся ходить на Томпкинсон.
От столь неожиданного жеста сочувствия мурашки пробежали по внутренней стороне бедра.
– Что? – мысли улетели в далекие дали. Я даже не услышала последнюю фразу. Лишь ловила остатки странного морозца на коже.
– Томпкинсон – это улица. На ней живут, как их... vagabundos*.
*Бродяги.
Перевод был не нужен. Своими глазами же видела, кто там живет.
Он встал, протянув руку. Что ж... Так всяко лучше, чем жалеть себя в перерывах между отлавливанием нужного автобуса.
Мы пошли вдоль проспекта. Я проверила навигатор, наметила маршрут. Но Густав резко повернул совсем не туда, куда показывал путеводитель.
– Нам разве не в другую сторону?
– Ты сказала, что голодная... Веду тебя поесть.
– Но у меня же денег с собой тоже нет. Все у Шуры осталось...
– Не волнуйся. Я заплачу.
Такое предложение без права отказа, конечно, не могло не заставить сомневаться. Но желудок и вправду сворачивался трубочкой, а путь, судя по картам, предстоял не близкий. Так что, забыв про все меры предосторожности, которым учила мама, я последовала за едва знакомым парнем в надежде положить в рот сегодня хоть что-то кроме хлопьев для завтрака и отнятых в бою школьных печенек.
– Говоришь, у тебя мама русская? – догоняя, спросила Густава. – А папа?
– Папа местный.
– И что, тебя мама так хорошо научила по-русски разговаривать?
– Нет, конечно, – усмехнулся он. – Из нее вообще ужасный учитель. Если бы она занималась со мной – убила бы, наверное.
– Ха-х! Прямо, как моя.
Мы переглянулись, хихикнув, после чего Густав продолжил:
– Наняли мне репетитора онлайн. Маме было почему-то очень важно, чтоб я изучал ее язык.
– Знаешь, а я, кажется, ее понимаю.
Он вопросительно посмотрел.
– Когда все вокруг говорят как инопланетяне и при этом от тебя что-то вечно хотят – это пытка. Чувствуешь себя двухлетним ребенком, который не может толком ничего объяснить.
– Ого! Ты тáк себя здесь чувствуешь? Тяжело, наверно...
– Не то слово! Только давай на эту тему больше не будем, а то я снова разревусь...
– Не надо, пожалуйста. Не знаю, что делать, когда девушки плачут.
– Хех... Как и большинство парней.
Пройдя несколько перекрестков, мы оказались в тихом райончике с маленьким квадратным парком. По периметру его стояли простенькие, но красивые дома. Один из них напоминал жилище куклы барби, а другой был словно копией из мультика "Вверх". Всюду росли деревья. Даже заметила цветущую сирень. На газоне резвились собаки с их хозяевами.
Чуть дальше, вдоль улицы, располагалась скромная забегаловка. Густав придержал передо мной дверь. Внутри почти все столики оказались заняты. "Такое неприметное местечко и настолько популярное", – подумалось сразу.
Мы встали у кассы, подняли головы на экраны с картинками, чтоб рассмотреть ассортимент. В глаза моментально бросилась местная особенность. Каждое блюдо по сути своей являлось мясом с мясом, с начинкой из мяса и топингом в виде мяса. В шаверму кроме мясной нарезки, казалось, шел только лаваш да соус. Что уж говорить про десять видов стейков и двойные, тройные, даже, прости господи, четверные котлеты для бургеров.
Остановиться решила на десерте. Не уверена, что мой желудок способен переварить аргентинскую кухню. Густав выбор поддержал. Мы взяли по большой булке, молочный коктейль в пластиковом стаканчике и упаковку сока. Сесть решили на скамейке в парке, чтоб не толпиться в душном зале, набитом под завязку.
Место под цветущей сиренью оказалось свободным. Сладкий весенний запах пыльцы проник в нос, тут же поднял настроение. Я расправила юбку, приземлившись на краешек деревянной рейки. Как же тут красиво!
Густав снял свою сумку через плечо, похожую на те, в которых носят ноутбуки, и тоже расположился рядом. Он сильно выделялся на фоне гуляющих в парке людей. Хотя бы тем, что одет был со вкусом. Легкие черные брюки, льняная белая рубашка с распахнутым воротом. В сочетании с кроссовками, стиль выглядел полуспортивным, полуклассическим. Все же, чувствуется влияние русской матери.
– С чем у тебя? – спросила я Густава, когда тот укусил свою булочку, присыпанную сахарной пудрой. – Какая начинка?
– Нет начинки.
– Хе-х... Просто булка без образованья?* – сама осталась довольна своей шуткой.
*Отсылка на выступление в КВН команды "Станция спортивная" с песней "Грузчик".
– Не понял.
– Не обращай внимания. Это пагубное влияние родителей, которые в детстве вместо мультиков включали КВН.
В какой-то момент папа так много говорил фразочками оттуда, что это даже стало нашим локальным семейным мемом. Да... Странное чувство юмора досталось в наследство вместе с таким же никому не понятным музыкальным вкусом. Застряла на границе поколений. И ни туда, и ни сюда...
– Что это? Я не слышал...
– Разумеется, не слышал! Юмористическое шоу. Старше нас с тобой вместе взятых.
– М-м-м, – протянул Густав, дожевывая.
За время жизни тут я понемногу начала понимать вкусовые предпочтения обитателей страны. Сложно не заметить кафешки на каждом шагу с примерно одинаковыми блюдами. Самым популярным являлись круассаны, называемые испаноговорящими "медиалунес". Они могли есть их без всякого содержимого внутри, довольствуясь посыпкой в виде сахарной пудры. Еще очень любили мороженое, продаваемое ведрами. Полки супермаркетов под завязку забивались бисквитным печеньем. Но, хоть нация и называла себя сладкоежками, представленные в Аргентине сладости лично мой вкус не удовлетворяли. То слишком приторные, то чересчур простые.
Когда трапеза кончилась, эмоциональное состояние наконец пришло в норму. Мы неспешным шагом направились в сторону дома. Болтали о всякой ерунде, рассматривали чужие коттеджи. Так легко и весело мне не было давно. Не хотелось, чтоб прогулка заканчивалась, но улицы становились все более знакомыми. За углом показался изученный вдоль и поперек супермаркет.
– Ты не рассказала, как здесь оказалась, – вдруг спросил Густав. – Аргентина же очень далеко от России.
– Родители привезли. Я сама ни за что бы в такую даль не забралась. Вообще не хотела ехать.
– Когда я не хотел ехать в школьный лагерь, то устроил забастовку. Довел, конечно, маму до истерики, но своего добился.
– Сравнил тоже... В моем случае все посерьезнее.
Густав бросил на меня взгляд, побуждающий к пояснению.
– В лагерь отправляли тебя одного. А тут мы всей семьей в одной машине. И, когда тебя везут не туда, куда тебе нужно, душить водителя – наихудшая идея.
– Извини, я не понял.
– И не поймешь... С твоим-то мнением, выходит, всегда считаются. Не отправили же в итоге в лагерь...
– Если твои родители сюда приехали, значит, была причина?
– Конечно была. И надо было уехать. Я с этим согласна. Но поселиться здесь...
– Ты про Аргентину или про свой район?
– Про все вместе. Страна, если честно, тоже так себе... Только не обижайся.
– Не обижаюсь. А что тебе у нас не нравится?
Я многозначительно фыркнула.
– С чего бы начать... Во-первых, язык. Испанский приходится учить с нуля.
– Ничего, выучишь. Я могу помочь.
– А с трущобами через дорогу тоже поможешь? Или с дурацкой школой, в которой меня уже ненавидит главная выпендрежница? – сама не заметила, как завелась.
– Кто?
– Не важно...
– Можно переехать в другое место. Не такое опасное.
– Родителям моим скажи. Они уже залог на год вперед отдали. Еще меня бесит климат. Тут слишком жарко. И почему вы всегда улыбаетесь?
– Это же хорошо. Тебя раздражают улыбки?
– А еще тут делать абсолютно нечего. Скучно. Нет друзей.
– Познакомлю тебя со своими...
Я закатила глаза.
– У тебя на все есть решение. Вот только у меня на твои решения нет сил. Тебе никогда не понять, каково это – потерять дом.
– Я же хотел помочь... – растерялся Густав. Голос его поник. Стал тише, неувереннее.
– Прости... – пробормотала после паузы. – Просто ты не первый, кто дает такие бесячие советы. Папа всегда на каком-то псевдооптимизме, как заводная игрушка без выключателя. Мама вообще запрещает плохо говорить про Аргентину в ее присутствии. Ее это, видимо, задевает. А Шура... Шура меня бросил...
– Кто это? И почему бросил?
– Мой русскоговорящий друг. Ты видел его в школе. Белобрысый такой, высокий.
Он отвел глаза, вспоминая, кого ему только что описали.
– А бросил, потому что любовь у него нарисовалась. Тусуется теперь с ней. Я, конечно, все понимаю, но как же "друзей на сиськи не меняют"?
Густав рассмеялся. Наверно, впервые слышит эту фразу. У нас-то в компании парни каждый раз Тему так попрекали, когда я вместо тренировки просила его куда-нибудь со мной сходить.
– Хватит, – пихнула в бок заливисто хохочущего спутника, сама едва сдерживая улыбку. – Неужели тебя никогда друзья не бросали ради подруг?
– Скорее, наоборот, – тяжело вздохнул он, резко переменив радость на грусть. – Подруги бросали ради друзей... Я не знаю, я правильно сказал?
– Если правильно, то это действительно очень печально...
– Мне нравилась девушка. Хотел пригласить ее на вечер...
– На свидание?
– Да.
– И что дальше?
– Мой друг пригласил ее раньше меня.
Он остановился на углу, чтоб пропустить машину. Я встала рядом.
– Отстой! А она знала о твоих чувствах?
– Нет, наверно. Я не говорил. Боялся, что не нравлюсь ей.
– Что за глупости? – попыталась приободрить. – Ты красивый добрый парень! Чего в себе сомневаться? Нравится девушка – бери и целуй!
Наши взгляды пересеклись. Густав загадочно улыбнулся, наклонился ко мне всем телом. Губы соприкоснулись. Это случилось так быстро и неожиданно, что я не сразу сообразила, что происходит.
Руки сами подтянулись к груди. Оттолкнули жилистый торс. Он открыл глаза, удивившись такой реакции. Я отстранилась.
– Мне... Эм-м... Мне нужно идти, – только и смогла произнести.
Дыхание сбилось. Голова шла кругом, а сердце прыгало как сумасшедшее где-то в области живота.
Резко развернувшись, я побежала в первом попавшемся направлении. Шокированный и отвергнутый Густав молча стоял посреди тротуара. Мне хотелось скорей убраться оттуда. Забыть неловкость как страшный сон. Каким образом ему вообще в голову пришло, что сказанное мною можно воспринимать как зеленый свет? Мы и дня не знакомы! Сама тоже хороша... Надо ж сболтнуть такое...
Ноги донесли до ближайшего поворота. Убедившись, что скрылась из виду, остановилась на перекрестке. Ощущение поцелуя позором застыло на губах. Боже, что я наделала...