Глава 16 (Она). Диалог душ
Ад начинается из любви. Это чувство перекрывает всё грехи и оправдывает их, приглушая совесть. От любви нет зелья, которое способно излечить и убрать чувства. От неё нет ничего, кроме разочарований, которые она тоже способна скрыть.
Любовь - это лёгкая форма одержимости, набор сильных гормонов, подкрепленный непрерывным диалогом душ. Иногда разговор стихает, это и значит, что история окончена. И крайне редко диалог превращается в тишину с обеих сторон одновременно. Зачастую кто-то делает это раньше другого, обрывая разговор.
Моя душа всё ещё говорила с его. В сторону Краснова я ни секунды не молчала. Я кричала, говорила шёпотом, мычала, когда слова давались сложно, стонала, когда всё внутри отзывалось вибрацией. Но ни секунды не молчала, ни на минуту тишина не брала власть. Душа зачем-то ещё говорила, сквозь боль, раздражение, надоедливый кашель и ручейки солёных слез.
Белые стены больничной палаты давили на виски и глаза. Тут пахло хлоркой, стерильностью, спрессованной ватой, медикаментами, резиновыми перчатками и холодным металлом инструментов. Единственный запах, которого я в этой смеси не чувствовала, - комфорт. Впрочем, быть может, его надо было приносить с собой, в ручной клади. А мой комфорт как-то уже длительное время в моей жизни не присутствовал. За ним ушло спокойствие и в груди поселилась тревога. Дома меня успокаивали шерсть и благодарное мурчание, на работе я старалась меньше думать о чем-то, кроме стопки документов, контрактов и эскизов. Одним из наших новых проектов, который был уже на последних этапах подготовки, - являлось открытие филиала в Америке. Это всё было совместно с компанией Михаила. Что-то вроде филиала, но гибридизированного. Проект был безусловно интересным, но выматывающим. Михаил, который хотел найти поводы для встречи за пределами работы, меня интересовал мало. В какой-то момент даже начал вызывать лёгкое раздражение, пусть и был он весьма приятным и совсем не надоедливым. Вскоре его попытки прекратились и вовсе. Может, сам понял, что не время, может, Марк помог, что тоже не исключено. Миша лишь с периодичностью в несколько дней оставлял мне букеты. Один раз записка в цветах меня очень улыбнула: «жду твой кофе на своей рубашке».
Мысли про Краснова меня изредка посещали. Иногда не «изредка». Я пыталась их отогнать, не давая затянуть себя в липкую меланхолию. Тщетно и не правдиво было бы отрицать, что мне его не хватает. В глубине души я его ждала, ждала его ехидную, но добрую улыбку, обволакивающие объятия, тихий запах его парфюма вперемешку с твердым и ярким шлейфом сигарет. Он стал моей пропастью и моим пристанищем. Каждый взгляд Артёма в мою сторону во время съёмок заставлял затаить дыхание, словно в ожидании самого приятного сюрприза или какого-то страшного события. Он был мои главным противоречием. В нём хотелось утонуть и проклясть за всю боль, причиненную мне. Вся гордость терялась, когда внутри говорило желание. Единственным верным выходом на мой взгляд было отойти в сторону, признать свои чувства и дать им потеряться в холоде. То, что Краснов вдруг проснулся со своей любовью, не гарантировало мне, что через день он опять не передумает и не выберет себя.
Две недели назад известие от мамы о плохом самочувствии папы меня вообще выбило из колеи. Папа всегда отшучивался, что по иронии судьбы у кардиолога больное сердце. Вчера вечером отцу стало очень плохо и я пообещала приехать. Словно с затуманенным сознанием ехала, лишь бы ехать, лишь бы поскорее увидеть папу. Меня не тревожили никакие съёмки, испытания и прочие обязанности. Проект ещё две недели назад покинул список моих приоритетов. Я стала маленькой безответственной девочкой, которой управляли любовь и переживание за отца. И вот сейчас я лежу в больнице в ожидании своего врача, чтобы попросить его о выписке. Моё состояние это позволяло, но меня хотели оставить под пересмотром ещё хотя бы на несколько дней, дабы убедиться, что с ребёнком тоже всё нормально.
Дверь палаты открывается, но вместо врача или Марка входит Краснов. Это приводит меня в замешательство. Что он тут делает и откуда знает?
- Доброе утро, красавица, - с какой-то осторожностью делает каждый шаг. У него в руках большой букет белоснежных роз, который рефлексирует с его тёмно-синей рубашкой.
- Доброе. А какого черта ты тут делаешь? Кто тебе вообще сообщил, что я здесь? - спрашиваю я. Внутри что-то переворачивается и ком тихо подползает к горлу. Рада ли я его видеть? Без понятия, внутри меня всё плавает в какой-то потерянности и неопределенности.
- Чутье подсказало. Я же экстрасенс всё таки, - ухмылка на его губах, фирменная, та, за которой я соскучилась, но сейчас она же заставляет меня сжаться. Кончики пальцев покалывают от онемения.
- Да что ты? А чутьё не подсказывало тебе, что я не особо рада буду тебя видеть?
- Нет, дорогая. Оно сказало абсолютно другое. Как ты себя чувствуешь? - кладёт букет на тумбочку и садится рядом. Я поджимаю ноги под себя, обхватывая руками колени.
- До твоего появления было гораздо лучше, - язвлю я, зная, что он по одному моему дрожащему вздоху поймёт, что вру, что на самом деле сердце, как у девчонки, выпрыгивает под его взглядом. Глаза его такие же тяжёлые и такие же родные.
- Можно тебя обнять? - спокойно спрашивает он, игнорируя мою реплику.
- А с каких это пор Краснова интересуют желания простых смертных?
- С тех пор, как ты сидишь в этой закрытой позе и обнимать тебя, как минимум, неудобно, - я смотрю в его глаза и будто машинально, словно под гипнозом, отпускаю ноги. Он обнимает. Чувства внутри смешиваются в какой-то замедленной съёмке. Я забываю через раз дышать, закрыв глаза и прижавшись к нему ближе. Мне тревожно, Краснов холодный и обволакивающий. Я в нём безотказно проваливаюсь. Мне страшно и комфортно от этого отсутствия контроля. Его дыхание ровное, чёткое и глубокое. Когда он зашёл, то был вовсе не таким. Краснов тогда пытался скрыть встревоженность, а сейчас - дышал спокойствием.
- Что с тобой? Почему тебя так выкручивает наизнанку? Что-то случилось? - заглядывая в глаза спрашивает Краснов.
- Ты же экстрасенс. Включи своё чутьё, - передразниваю я его реплику, отстраняясь и отворачивая голову к окну.
- Алиса, пожалуйста, давай без загадок. Я хочу помочь.
- Серьезно? Тогда сотри мне все воспоминания, связанные с тобой. Это бы очень мне помогло.
- Ты бы хотела от них избавиться? - с каким-то разочарованием спрашивает он.
- Краснов, каждая мысль о тебе переворачивает всё внутри меня с ног на голову. Если ты хочешь знать правду, то она такова, что я влюблена каждой клеточкой своего тела в тебя, во все твои проявления. Но ты ясно дал мне понять, что твоя любовь не такая, как моя; что ты допускаешь выбор между мной и своими способностями. Мне от этого больно, поэтому я не готова подпускать тебя к себе ещё раз, поэтому без воспоминаний о тебе мне было бы гораздо легче.
- Впервые в своей жизни я встретил такую девушку как ты, Алиса. Завораживающую, смелую, безумную, нежную, всякую и очень для меня родную. Ты сносишь своей энергией меня, сносишь напрочь мой контроль и мои правила. Мне очень жаль, что я причинил тебе боль, что позволил усомниться в своих чувствах и даже захотеть стереть воспоминания обо мне, о нас.
- Артём, это уже ничего не решит, я уже сообщила редакторам, что хочу покинуть проект. Сейчас мне немного не до этого. Поэтому ты можешь сосредоточиться на себе и испытаниях, а я позабочусь о том, чтобы мы, по возможности, больше никогда не пересекались.
- Услышь меня, пожалуйста: когда я узнал о том, что ты попала в аварию, то никаких мыслей о способностях, об их утрате или моих собственных потребностях не было. Был лишь твой образ и переживание за тебя. В ту секунду выбор стал очевидным и я его не изменю.
- У меня нет никаких гарантий, что я могу опять уйти с тобой в эту любовь без последствий. И если ты вдруг забыл, то я беременна, поэтому выбирать придется не только меня, а и ребенка. К этому ты готов? Готов выбрать такой «комплект»? Или я опять буду удобной девочкой, которую потом оставят? - он молчит, смотрит в глаза, будто прижимает к стене своим тяжолым взглядом. Мне хочется ему кричать, молить, чтобы он ответил. Чтобы не молчал так громко, не смотрел так красноречиво. Говорить начинаю я:
- Мне кажется, итог очевиден. Или ты ещё что-то обсудить хочешь?
- Алис, пойми меня, пожалуйста, я несколько лет своей жизни прожил совершенно с иными правилами и установками. Очень сложно изменить это в секунду, но я имею такое желание.
- Артём, я уезжаю, меня больше тут не будет. Не планировала сообщать об этом в таких обстоятельствах и декорациях, но по другому никак, видимо.
- Стоп, подожди. Куда ты собралась?
- Это не важно, тебе незачем это знать.
- Фролова, если я спросил, значит это имеет значение. Ты же знаешь, что так или иначе эту информацию я достану. Будь добра, упрости мне задачу.
- Хорошо, если это так важно, то я еду к родителям, поживу там, пока папе не станет лучше. А потом уезжаю в Америку, навсегда. Мы там открываем филиал, - он изменяется в лице. Глаза его, кажется, приобретают чёрного отлива и к нему опять возвращается холод. Холод, с которым я познакомилась ещё давно. Холод, который стал для меня теплом. Холод, который был только у Краснова. Он встаёт и молча подходит к дверям палаты. Застывает на несколько секунд, взявшись за ручку и немного её провернув.
- Можно я тебя кое о чём попрошу? - успеваю спросить я. Он молча оборачивается и ждёт. Я с осторожной улыбкой продолжаю: - Возьми эту чёртову синюю руку, хочу посмотреть хороший финал этой «Битвы».
Краснов ухмыляется и вдруг делает пару шагов в мою сторону. Подходит и садится на корточки рядом, смотрит на мой живот и тихо шепчет:
- Маму не обижать. Приглядывай за ней, а то она у тебя слегка сумасшедшая, - говорит он к ребенку в моем утробе, а затем поднимает взгляд на меня. Берёт мои ладони в свои и легко сжимает:
- Девочка моя... Только попробуй быть не счастливой. А я выйду с рукой, обещаю, - сжимает мои руки и подносит к губам. Оставляет на них поцелуй и тихо вдыхает. Внутри у меня становится легко и воздушно.
Чувства не гарантируют счастья и совместимости. Любовь имеет разрушающее свойство. Людям иногда стоит отпускать людей. Это временами единственное, что стоит сделать, чтобы потерять всё и всё сохранить.
Краснов выходит из палаты, аккуратно прикрывая за собой дверь. Белые розы - чистота, невинность, верность, преданность и молчаливая любовь. Моя душа больше не говорит с его. Или же мне только так кажется... Людям всегда что-то кажется.
___________________________________________
Мне будет очень не хватать этой работы, даже больше, чем «очень». То ли она меня к себе привязала, то ли я себя к ней.
Ждём ещё одну небольшую главу «на прощание» и расстаёмся на некоторое неопределённое время с вами.
Другие мои работы: "Философия риска" (А. Краснов) и "Тени и свет" (сборник по экстрасенсам).
Тгк: pdbase