Глава 11 (Автор). Воспоминания, история
Краткая глава, для объяснения некоторых деталей и понятия развития сюжета дальше.
___________________________________________
Между двумя девчонками точиться спор, медленно переростающий в ссору. Подростковый возраст, юношеский максимализм и острый гормональный фон часто провоцировали и без того огненные характеры близняшек. Мелания что-то упорно доказывала сестре, не замечая плача ребенка в соседней комнате. Аделаида, уколотая грубыми словами сестры, на силу сдерживала слёзы, которые подступили к глазам.
- Миля, пожалуйста, - просит о чем-то свою близняшку девочка.
- Всё, закрыли тему. Мама приедет - скажешь, что я ушла к Ксене, - хватая сумку со стола, Мелания выбегает на улицу.
Аделаида смахивает слезу, которая всё таки скатилась по щеке, и идёт в комнату, где истерично плачет ребёнок. Берет его на руки и спокойно колышет, пытаясь вернуть сон, перебитый громкими возгласами. Тот, на удивление, быстро прекращает кричать и смотрит на тетю сонными заплакаными глазами. Спать ему может и хочется, но он настойчиво борится с этим желанием, рассматривая лицо девчонки. Кладёт руку в области её груди, сжимая ткань кофты.
- Солнце, у меня молока там нет, как бы тебе того не хотелось, - обращается Аделаида к мальчику, слабо улыбаясь.
Мелания застёгивает замок на кофте до подбородка. Вечерний ветер пробирает до костей сквозь достаточно тонкую ткань наспех накинутой одежды. Ей тошно: от себя, от сестры, от ребенка, которого родила в столь раннем возрасте, от того, что всё теперь так изменилось. Эти перемены её очень пугали, путали мысли и чувства. И пусть родные и молодой человек Меланию поддерживали, а ребёнок даровал улыбку и чувство мягкой материнской любви, её всё равно выворачивало наизнанку. Каждый вдох давался тяжело, будто дыхательные пути были забиты слизью и солёной до тошноты кровью. Голова всё время была тяжёлой, словно налитая свинцом, а мысли тяготили и не отпускали ни на секунду. Ей было тревожно, страшно, даже отчасти мерзко. Мелания не понимала как это усмирить и обуздать, как убрать из собственной головы. Аделе она доверяла, знала, что та поймёт её и всегда выслушает, но её вдруг отвернуло даже от неё, не говоря уже о других. Сестра пыталась ей всячески помочь, потому что видела, как Миле тоскно и плохо. Но та отвергала.
Мелания проходит по плитам, устало перебирая ногами, совсем не замечая гула вокруг себя. Люди возвращаются с работы, создавая собой шум. По рельсам летит поезд, стучит колесами и чихает дымом. Миля забывает оглянуться по сторонам, утонув в собственных мыслях, которые словно глушат звук приближающегося транспорта. Видя девушку, машинист инстинктивно жмёт стоп-кран, но тормозной путь слишком долгий. Писк в ушах, сумасшедшее движение перед глазами и тьма. Тело девчонки в секунду размазывает картиной смерти по холодным рельсам.
Вернувшаяся с работы мама близняшек качает на руках внука, когда воздух разрывает рингтон телефона. Звонок, который заставляет её присесть, зажав рот рукой. Звонок, который навсегда оторвёт от неё часть. Аделя заходит в комнату, среагировав на тихий вскрик матери. На вопрос дочери «что случилось?» ответа не следовало долго, поскольку женщина перебывала в состоянии шока. После озвученной новости мальчик на её руках заплакал, словно поняв или ощутив, что случилось нехорошое. Аделаида какое-то время отрицательно качала головой, не желая верить сказанному.
Опознание, которое было формальностью для просто выполняющих свою работу людей, - самое по-дурацки обнадёживающее событие для родных. В этот момент ты веришь, что сейчас, войдя в обволакивающие холодом стены морга, на секционном столе не будет лежать кто-то тебе близкий. Вот и родные Мелании надеялись увидеть под светом ламп, которые не оставляют тени, не свою девочку, не её хрупкое, поломанное тело. Кого-либо, только бы не Милю. Через несколько недель должно было быть день рождения близняшек. В этот день Аделаида набила первую татуировку. «Cura te ipsum» - «исцели себя сам». Храни, береги, лечи себя и заботся о себе самостоятельно. Это стало её девизом.
Увидев смерть, подтверждение её визита, перестаешь верить во всё. Ты вдруг становишься злым на весь мир человеком, обиженным несправедливостю. Почему именно с тобой это случилось? А у смерти всегда один хладнокровный ответ - «твоё время». Мы всегда враждебно настроены к ней, боимся и проклинаем, почитаем и злимся на неё. А всему объяснением человеческий эгоизм, не желающих лишатся чего-то для себя привычного, удобного, любимого.
Скорбь, слёзы, ужасающий теперь черный цвет. Всё, что раньше было чуждым, стало привычным и отчасти даже родным. Аделаида привыкла избегать зеркал, потому что в их отражении она видела отнюдь не себя, а сестру. Жить с таким равно безумию: каждый день непроизвольно напоминаешь себе о смерти и так же неосознанно к ней тянешься. Для всех родных ты теперь не Аделя, не крылатая, не одна из близняшек. Ты - маркер смерти, точная копия умершой под поездом девочки.
Тысячи пагубных мыслей бушующих в голове Аделаиды не давали спокойно спать, она по ощущениям спустилась в преисподню. Но даже там было бы комфортнее, чем у девочки в сознании. Благо, родители, которые работали врачами, среагировали довольно быстро. Медикаментозное лечение держало девчонку хоть как-то на плаву.
Она всё таки поступила в желанный университет в Москве и через несколько месяцев уехала учиться подальше от всего, что напоминало ей об утрате. Попав в новый коллектив, оказавшись в городе, который суетой перебил весь бардак в голове и заполнил пустоту в груди, Аделаида сильно изменилась. Учёба забрала всё её время, а она не сопротивляясь отдавалась этому процессу. В универе она встретила Марка, с которым они сразу нашли контакт. Он был старшекурсником, которому после окончания учебы полагалось работать на фирме отца, а позже - её унаследовать. Парень через некоторое время предложил подруге переехать к нему, обосновывая это тем, что делить двухкомнатную квартиру с пустотой и тишиной как-то скучно и даже порой угнетающе. После выпуска он помог ей с работой на фирме отца, где Аделя довольно быстро зарекомендовала себя как ценного сотрудника. Девица очень понравилась папе Марка - Андрей Владимирович воспринимал её как дочь и всячески опекал, на что его сын в шутку ревностно реагировал, хоть и был тому безумно рад. Он привык, что отец после смерти матери очень изменился и почему-то с какой-то почти параноидальной то ли настороженностью, то ли просто отстранённостью относился к людям. Аделаида этот барьер успешно прошла. Вскоре они троицей по приглашению родителей девушки поехали на день рождения её отца к ним домой. Отцы спелись быстро, словно братья, скрепив союз совместной рыбалкой.
Через полтора года работы на фирме Аделя купила квартиру с частичной помощью родителей, которые на этом настаивали и отказывались принимать любые возражения дочери по этому поводу. В приобретенных апартаментах Алиса толком не жила, поскольку на тот момент уже в статусе девушки Марка хозяйничала в его двушке.
Говоря о её способностях, то после смерти сестры Аделя стала часто слышать и чувствовать присутствие кого-то. Тогда она юным, но довольно скептическим умом отрицала подобное и спихивала всё на простой нервоз, стрес и прочие проблемы. Девушка оправдывала это тем, что сознание просто пыталось восполнить потерю. Через несколько лет она чисто случайно в вечных Московских пробках познакомилась с семьёй Череватых. Он на тот момент участвовал в 22 сезоне «Битвы», но особо известным не был. Тогда Лене стало плохо и Влад попросил в машинах «по соседству» воды, поскольку рядом в быстром доступе даже заправки никакой не было. По иронии судьбы человеком, который помог, оказалась Алиса.
- Возите с собой мяту или хотя бы мятную конфету, беременным это зачастую немного помогает, - бросила тогда невзначай рекомендацию девица, не предав своим словам особого значения.
- Откуда Вы знаете, что я беременна? - спросила, немного насторожившись, Лена.
Череватый изогнул бровь и ухмыльнулся, а затем заговорил к Фроловой:
- Вы ведь знаете, что сестра рядом, зачем отрицаете?
Девушка умолкла, не зная что и ответить на такую заявку незнакомца, по стечению обстоятельств встреченного в нескончаемых пробках столицы. Череватый тогда предложил обменяться контактами, потому что почувствовал, что девушке нужна помощь, некое наставничество. Силы в ней оказалось более, чем достаточно, только способности эти были неупорядоченными и Алиса скудно умела с ними совладать. Через год девушка уже стояла в Готзале рядом со своим другом и по совместительству наставником, показывая достаточно хорошие результаты и успешно проходя испытания. Все знали, что два экстрасенса являлись хорошими друзьями, но никто особо не заглядывал в корень их взаимоотношений. Статус наставника и ученицы был оставлен за дверями Готзала. В «Битве» они сохраняли уважение и продолжали друг друга поддерживать, но договорились соблюдать честное, чистое соперничество. Он гордился ею, а она искренне была рада его победе в конечном итоге.
В этот раз Фролова пришла на «Битву» из-за сна, а не по настойчивому совету Череватого. В сновидении Мелания указывала ей на холодные и большие двери Готзала, чётко давая сестре понять, что стоит вернуться в эти декорации, режим и обязанности. Всё, что касалось Мили, Алиса беспрекословно выполняла. Этому она доверяла даже тогда, когда на неё имел влияние инцидент с кладбища с «подселением». Сестре Фролова верила, всегда и во всём.