Глава 9 (Она). Помощь
Любви действительно стоит бояться. Она умело уводит от надёжной обыденности в сторону эйфории и безответственности. А затем оставляет с мыслями, безалаберно разбросанными по сознанию. В ней нет смысла и сути, это лишь источник гормонов разных свойств. Любовь разливается по полостям и проникает в кости, заставляя дрожать. Вытеснив всё из пространства вокруг себя, она вырывается сквозь ткани и кожу. Ты теряешь всё, доверившись ей.
На дисплее высвечивается оповещение о входящем звонке, перерывая заполняющую тишину в машине музыку. Череватый, словно учуял моё угнетенное настроение. Сейчас будет программа "Петросян и его верный слуга Анатолий". И как бы я не была благодарна другу за эту незаменимую поддержку, в этот раз мне не хотелось ничего слушать.
- Да, Влад. Я за рулём, поэтому если что-то срочное, то желательно быстрее.
- И тебе привет, дорогая. Быстрее не получится, разворачивай машину и едь к кладбищу, которое возле заправки. Ты мне тут нужна.
- Ты время видел?
- Анатолий вне времени, ему похуй.
- Господи, как ты мне дорог, Череватый, - ищу ближайший поворот, театрально вздыхая.
- Возьми мне на заправке что-то горячее попить, а то я замёрз как цуцик.
- Еду, цуцик, жди, - завершаю звонок и переключаю скорость. В машине опять играет музыка.
Через некоторое время передо мной возвышается красивое узорное ограждение. Одно из любимых кладбищ Влада. На улице действительно похолодало, заметно усилился ветер и тучи затянули ночное небо. Череватого найти несложно - он, переминаясь с ноги на ногу, машет мне рукой с горящей свечкой, словно сигнальным факелом, недалеко от входа. Я со стаканчиками кофе в одной руке и присвечивая телефоном в другой ступаю между плотно стоящих оградок.
- Фролова, я тебя обожаю, - сделав глоток слегка остывшего кофе говорит Череватый. Ставит стаканчик на потёртый столик возле надгробного камня и начинает объяснять: - У меня заказали порчу, но там такая специфика задания, что я хочу попробовать скинуть эту хрень, что на тебя.
- Влад, тебе порчу заказали или похоронку? Ты понимаешь, что человек загнётся?
- С каких это пор мы такие заботливые? Одним ублюдком меньше будет, там есть за что, поверь.
Если Влад так говорит, значит ситуацию оценил и готов приступить к работе, с этого вывод - хер ты его переубедишь. Золотое правило: доказывать что-то Череватому чревато потерей нервных клеток. Поэтому остаётся только ему доверится. Я осознавала, что сидевшее во мне на части не разделить и не раздать всем понемногу на порчи и проклятия. Это надо было вытащить целиком, одним огромным пластом как оно есть. Затем удержать и уже только потом на кого-то скинуть. Иначе бы это не сработало. А это означало, что Влад тоже под угрозой. Этот факт угнетал больше всего.
- Влад, ты же знаешь...
- Знаю, можешь даже не начинать, - перебивает он, прекрасно понимая о чём я хочу поговорить.
Следующие минут сорок проходят почти в полной тишине, которую изредка перебивают только указания и начитка Влада. В какой-то момент мне становится плохо и сильно жарко, от чего я цепляюсь руками за оградку, пытаясь удержать равновесие. Тошнотворный ком в горле не даёт вдохнуть. Сидящий на корточках Влад берёт меня за ногу и сжимает достаточно крепко, нашёптывая почти неслышный мне текст. После этого становиться легче, а после окончания ритуала вовсе как-то пусто и свободно внутри. Череватый садится на холодную землю и устало дышит. Я молчу, давая ему и себе отдохнуть. Разглядываю небо и пытаюсь понять подействовало ли то, что сделал друг. Какое-то инертное состояние в перемешку с теплотой указывают на вполне позитивный результат. Спустя несколько минут почему-то крайне четко осознаю, что всё получилось и дышать мне стало легче. Мысли не давят так, как раньше, а сознание будто промыли с хлоркой. Остаётся только надеяться, что побочка ударит не слишком сильно.
- Влад, надо ехать. Анатолий может и не заболеет, а вот мы - вполне возможно, - легко толкаю Череватого в плече.
Он поднимается и складывает веще в сумку, оставляя воткнутую в землю свечу догорать. Мы почти не говорим - и он, и я измотанные, словно нас несколько раз медленно переехали. Выйдя из кладбища, перед тем как сесть в машину, я обнимаю Череватого со всей благодарностью и шепчу «спасибо».
Дорога домой вообще кажется неумолимо долгой и усыпляющей. Слабость расползается по телу, окутывает конечности, падает на веки. Кое-как добравшись до квартиры я смываю с себя остатки макияжа, чищу зубы и заваливаюсь спать.
Последующие несколько дней я провожу в работе, встретившись пару раз с Ирой и запланировав через некоторое время поездку домой на день рождение мамы. Мыслей, на удивление, которые разрывали бы мое сознание, нет. Вернее - может, они и были, но времени на них не находилось между моими забегами по документам и остальным рабочим делам. Я испекла любимый пирог Марка и поехала забирать оставшиеся вещи. Он пошутил, что за кусочек этого кухонного искусства можна было бы простить всё смертные грехи. В целом заметно, что он всё ещё немного обижается, как мужчина, но, как человек, с которым мы бок о бок почти целую жизнь, Марк принимает любое мое решение, даже такое грубое по отношению к нашей истории. Он четко понимает, что мы держались друг за друга по инерции, по привычке, даже не замечая, как на самом деле развивались наши взаимодействия. За его понимание и отсутствие лишних разговоров я была ему благодарна. Потому что это никак не починило бы наши отношения, не вернуло бы время назад, заставив меня передумать. Только забрало бы силы совершенно безрезультатно.
Единственная мысль, которая горела среди рабочего завала и не терялась в потоках сознания, - Краснов. Его образ неподвижно застыл в моей голове и крайне часто о себе напоминал. Мне хотелось услышать его голос, получить привычный колкий комментарий какой-то ситуации, очутиться в успокаивающих объятиях, ощутить, как отпечатался его парфюм на моей коже. Дурацкой затеей было избегать этих мыслей, потому что они перманентным маркером были прописаны поверх всех остальных, но я пыталась. Тщетно, естественно.
На сегодня были назначены съёмки Готзала, после которого нас ждал рейс в Краснодар, где должно было проходить следующее испытание. Солнечные лучи радовали Москву своим внезапным появлением. А вот меня не радовало абсолютно ничего. Побочка от проведенных ритуальных работ началась ещё вчера, когда температура поднялась к тридцати восьми и отказывалась спадать даже после выпитой таблетки. И дело было не в том, что Череватый сработал некачественно, просто на людях, которые практикуют, подобное сказывается иначе и обеспечить полностью чистое состояние Влад мне не мог. Я это осознавала, но отказываться от этой помощи даже перед испытанием не хотела. Сегодня нещадно сильно гудела голова, от чего даже слегка мутнел взгляд. К усадьбе Стахеева я предпочла добраться на такси. Готзал прошел почти спокойно. Алаторцев предсказуемо покинул «Битву», напоследок обняв меня и пожелав удачи, на что я слабо улыбнулась. Силы из меня будто насильно высасывали с каждой секундой всё больше и заметнее. Поэтому на весьма высокомерное заявление Левина о том, что он готов по умолчанию выходить на дуэль с каждым номинантом на вылет, желания реагировать не было. Даже глаза закатывать на столь самоуверенное предложения не хотелось. К характеру Макса я уже успела привыкнуть, вернее - свыкнуться. В целом он был сильным практиком, пусть и довольно скользким человеком. Дорога к Краснодару вымотала ещё больше. Приехали мы уже ближе к ночи и устало разошлись в предоставленные нам номера. Сон захватил всех быстро и совсем незаметно.
Утро не даровало облегчения или чувства обновления. Ноги были словно ватными, а аппетит покинул меня и вовсе. Оставалось только надеяться, что я не свалюсь прямо на испытании. Ориентировочное время, к которому я должна была готова выезжать на локацию, позволяло мне прогуляться. Поэтому я покинула отель, оставив ключ на ресепшене. За забором с сигаретой стоял Краснов в компании гордого одиночества.
- Доброе утро, - обращаюсь я.
- Доброе, - оборачивается он на мой голос: - У тебя всё хорошо? Ты себя нормально чувствуешь?
- Да, вроде, - вру я, хотя понимаю, что Артём уже оценил мой внешний вид и заметил бледность. Краснов ещё раз измеряет меня взглядом и возвращается к сигарете. Я под проводом его глаз ухожу в неизвестном для себя направлении.
Прибыв на место испытания к частному сектору, мы расходимся по разным сторонам в надежде качественно настроиться на работу. Получается плохо - к горлу всё ближе подкатывает ком, а на виски будто кто-то специально давит прессом. Я прошу у команды таблетку от головной боли, искренне надеясь, что это хоть как-то спасет ситуацию. Провалить испытание не хочется, хотя я чётко осознаю, что в таком состоянии я мало на что способна.
Стоя на улице в поисках свежего воздуха и хоть каких-то наполняющий сил, почувствовала, как кто-то взял меня за локоть.
- Я же спрашивал, всё ли хорошо?
- Краснов, если ты хочешь меня поотчитывать, то давай перенесем этот сеанс выноса мозга на другое время: я сейчас не в силах спорить, - устремив взгляд куда-то на линию горизонта, отвечаю я.
- Я вижу, Алис. Но разве так сложно было сказать? - оборачивая меня к себе лицом спрашивает он.
- Да, слож..,- договорить я не успеваю. Артём притягивает к себе и нежно, почти невесомо целует. Аккуратно, словно выжидая моей реакции, он обхватывает моё лицо своими ладонями. Слабость уходит вместе с болью и гулом в голове. Дышать становится легче, лёгкие свободно, как прежде, черпают воздух. По ногам больше не разливается онемение и мысли нормально циркулируют по сознанию. Краснов забирает всё то, что мне секунду назад крайне сильно мешало.
- Легче?
- Да, спасибо, - в состоянии лёгкого недоумения, отвечаю я Краснову.
- Через поцелуй лучше получается забирать боль, - слегка улыбаясь, объясняет он.
- Я так и поняла, - соглашаюсь я, пытаясь изобразить серьезность через прилив смеха. Краснов тоже пытается сохранить спокойный вид. В итоге мы всё же смеёмся, громко и заставляя этим людей оборачивается на нас. В этом порыве эмоций я толкаю его в плече, а затем он прижимает к себе не давая мне упасть, когда ноги запутываются в неконтролируемом состоянии. Мелкая искра шутки и абсурдность ситуации провоцирует в нас безудержный смех, как у детей. Артёма зовут на испытание. Он, поправляя воображаемый воротничок рубашки, опять пытается изобразить и сохранить серьезный вид.
- Всё, соберись, ты грозный вампир. Удачи, - улыбаясь, благословляю его я. Он заходит в дом, напоследок обернувшись на меня.
Ларионов приветствует меня с радостной улыбкой на лице.
- Вот чьё-чьё, а твоего возвращения я не ожидал, Алиса. Рад тебя видеть, - обнимая меня, сообщает ведущий.
- Взаимно, Илья.
- Попробуй почувствовать, зачем эти люди нас сегодня сюда позвали.
- Я же могу ходить по дому?
- Да, конечно, - синхронно отвечают Илья и хозяин дома Влад.
- Четкое чувство, что над домом купол защиты какой-то. Будто всех тут кто-то заботливо оберегает, - рассуждаю я, ступая по слегка скрипящему паркету.
- В каком смысле? Кто-то защиту на дом поставил? Что же тогда их всех волнует? - заваливает меня вопросами Ларионов, что очень сильно сбивает с мыслей.
- Илья, ты же знаешь как я работаю. Отвечу на все твои вопросы, только дай мне хотя бы немного времени, чтобы освоиться, - прошу я, кинув взгляд на ведущего. Подходя к Владу и заглядывая в его глаза, продолжаю: - Ваш купол. Это вы как оберег для дома, для семьи. Только условный, потому что даже отцовская любовь не всегда способна удержать всяких сущяк. Вот вы его первым и увидели через сон, а потом дочь.
- То есть то, что мы видим, это сущность? - спрашивает девушка стоящая рядом с Владом. Его дочка, Эрика.
- Ну, вряд-ли человек без кожи просто групповая галлюцинации. Такого не бывает, поэтому я пока что склоняюсь к версии, что это сущность, которая привязанная к дому, - отвечаю я.
Работа с этой семьёй проходит довольно легко, они не закрываются, говорят душами, предоставляя нужную мне информацию. Только хозяин дома постоянно наблюдает с настороженностью, готовый в любой момент закрыть родных от какого-либо влияния. В конце концов версия складывается и мне дают согласие на проведение нужного ритуала. Влад немного более расслабленно перед моим уходом просит о разговоре тет-а-тет, на что я с удовольствием соглашаюсь.
Приехав в отель после испытания, я спустилась в столовую, поскольку желудок требовал наконец-то наполнить его чем-то отличительным от кофе или чая. К моей трапезе присоединилась Ирина, которой только предстояло скоро отправиться на испытание. За разговором Прощина наконец-то признается, что они с Саковым начали отношения. За подругу я была безумно рада и попыталась сделать вид, что удивлена такому повороту развития событий. Хотя взгляды в сторону друг друга, различные прикосновения и прочие взаимодействия между ними было не заметить крайне сложно.
Остальное свободное время я провожу в своем номере за работой, которая не требует моего нахождения в офисе. Добив себя окончательно горой перечитанных и исправленных документов, все таки ложусь спать. На тот момент я даже не предполагала, что свой двадцать четвертый день рождения мне придется провести в Краснодаре в отеле из-за переноса рейса назад в Москву. Очень «вовремя» сломавшийся поезд, на замену которому почему-то не нашлось никакого другого, обеспечит мне поистине незабываемый праздник.