Пособие «Как потерять всё» | Артём Краснов

Тело стынет от прикосновений Краснова, эмоции усмиряются разговорами. Вскоре мы подъезжаем к ночному клубу. Заходим внутрь, от непривычки после темноты глаза разъедает неоновая подсветка. По слуховым косточкам бьют лёгкие басы от музыки. Мы подходим к охране. Макс и Боря устало мне улыбаются и приветствуют, после чего пропускают нас внутрь. Краснов обхватывает меня за талию и мы проходим сквозь толпу к бару.
- Предлагаю начать с шотов, а потом текилу, триста лет её не пила, - говорю я на ухо Артёму, пытаясь перебить музыку. Он кивает и я делаю заказ. Три шота, выпитые поочередно с небольшим перерывом залпом, чтобы прочувствовать вкус всех составляющих, быстро протекают по организму. Глаза начинают гореть неестественным огнём и музыка перестает быть такой гремящей. Басы проходят по телу приятной вибрацией. Когда на стойке оказывается текила, мышцы уже расслабляются, мозг медленно переходит в режим автоответчика. Предложение выпить на брудершафт Краснов поддерживает с веселой улыбкой. После того, как текила оказывается в организме, он встаёт и стягивает меня со стула. Вытягивает из кармана кошелек и вытаскивает оттуда пару купюр, отдавая их бармену. После чего руки его разбегаются по моему телу: одна немного ниже талии, вторая - на шее. Теплые губы затягивают в поцелуй. То ли от Краснова, то ли от резких движений и выпитого алкоголя, кружится голова. Ноги слегка подкашиваются, но Артём крепко держит. Отстраняясь, беру его руки в свои и тяну ближе к танцполу. Музика быстро вливается в уши и кровь, провоцируя движения тела. Повернувшись к Артёму спиной, начинаю танцевать. Он довольно резко притягивает за бедра и не отпускает, вторя моим движениям в такт музыке. Приятно чувствовать его так близко. Рядом замечаю мужчину, взгляд которого устремлён ровно на нас. Это друг Марка, Ярик. Объяснять ему увиденное или вообще с ним как-то взаимодействовать нет желания. И смысла скорее всего тоже. Я разворачиваюсь к Артёму лицом и закидываю руки на его плечи. Он целует и внутри меня закипает желание. Желание почувствовать Краснова каждой точкой своего тела.
- Кажется, ты мне кое-что ещё должен, - кричу ему, хитро улыбаясь.
Артём берет за руку и выводит из клуба. Макс и Боря немного удивлённо смотрят в след. За руль нельзя, поэтому выбор падает на такси, которое стоит у клуба. Машину придется забрать потом, но ей не впервой здесь ночевать. Артём открывает дверцу такси, пропуская меня. Называет водителю адрес и машина начинает ехать. Краснов изучает меня взглядом и сжимает мою ногу своей рукой. Поднимается выше по внутренней стороне бедра, поглаживая. Мое тело реагирует на это учащенным дыханием. Я пытаюсь себя контролировать, но рука Артёма сбивает меня со всех мыслей, кроме одной. Я его хочу. Хочу каждой клеточкой своего тела, каждым миллиметром покрытой мурашками кожи.
Приезжаем мы довольно быстро - ночные дороги Москвы не так сильно усеянные пробками, что играет нам на руку. Краснов расплачиваться и, дождавшись, пока я вылезу из машины, берёт за руку. Подъезд, лифт, дверь. Всем этим этапам сопутствуют жадные поцелуи. Когда дверь в квартиру захлопывается, а обувь спешно оставлена на полу прихожей, я оказываюсь прижата к стене, спиной к нему. Он убирает волосы и покрывает поцелуями шею. Его тело напряжёно. Резко оборачивает лицом к себе и подхватывает за бедра. Несёт куда-то в темноте, которую разбивают только слабые лунные блики. Заходит в комнату, клацает выключатель и пространство освещается приглушённым светом. Кладет меня на кровать, сбрасывает с себя свитер, оголяя торс. Нависает надо мной, улыбается и расстёгивает рубашку, после чего покрывает тело поцелуями, уверенно спускаясь с каждым прикосновением ниже. Когда доходит к низу живота, останавливается и снимает мои штаны, отбрасывая их на пол рядом с кроватью. Поднимается к уровню моего лица и затягивает в жадный, неаккуратный поцелуй, паралельно избавляясь от рубашки и бюстгальтера на мне. Он несколько секунд исследует моё тело взглядом, будто молчаливо восторгаясь. Моя кожа заметно горит, там где Краснов проводит руками. Не выдержав, меняю положение наших тел, оказываясь сверху. Артём с блаженной улыбкой наблюдает за тем, как я растегиваю его брюки. Снимаю вместе с бельем, оголяя нижнюю часть его тела. Сажусь на его пах, наклоняюсь, целую шею и грудь. Он сжимает руками мои бедра и рвано дышит, пытаясь контролировать свое тело. Ловит глазами мои, когда я поднимаю взгляд и срывается. Перекладывает меня на кровать и тянется к тумбочке. Открыв шухлядку, спешно находит там презерватив. Надев средство контрацепции, опять нависает надо мной, стягивает одной рукой оставшееся на мне белье. Разводит ноги и слегка резко проникает пальцами в промежину, от чего моё тело изгибается навстречу, а из груди вырывается стон. Краснов улыбается и целует. Крадёт стоны из губ смоими, наращивая темп движений пальцами. Внизу живота покалывает. Когда я цепляюсь ногтями за его спину и шепчу «пожалуйста», Артём наконец-то проникает внутрь, запрокидывая голову назад и громко выдыхая. Мышцы внутри меня обволакивают его член и горят всё больше от каждого толчка. Ноги машинально сжимаются, но Краснов резко, словно раздражённо, разводит их. Я сжимаю руками одеяло, которым укрыта кровать, и дополняю рваное дыхание Артёма своими стонами. Лёгкие не успевают восполнять запас воздуха. Он ускоряет темп и сжимает поочередно грудь. Заводит мои руки за голову и держит одной своей. Целует в губы, небрежно и страстно. Каждый толчок отзывается во мне вибрацией и стоном. Его это дразнит, приносит наслаждение, сводит с ума. Ровно так же, как и меня.
Артём чередует быстрый темп с плавным движениями. Входит полностью и медленно выходит, от чего я дрожу и кусаю губы. Он следит за моей реакцией, время от времени удовлетворённо улыбаясь.
Последний толчок заставляет меня сорваться почти что на крик и сжаться, поддавшись максимально навстречу его телу. Он останавливается и выходит из меня, отпуская мои руки. Целует, но уже нежно и неспешно, убирая волосы и проводя ладонью по щеке. Смотрит в глаза, передавая молча все послания души.
- Ты прекрасная, - произносит тихо, будто боясь спугнуть тишину. Я улыбаюсь. Устало ложится на кровать рядом и так же спокойно говорит:
- Ванная комната - по коридору первая дверь слева.
Душ принимаю быстро и устало. Краснов приносит мне полотенце и свою футболку, после чего покидает ванную, оставив на моих губах лёгкий поцелуй. У Артема ещё и новая зубная щётка была, будто персонально для меня. Не хватает только белого халата, тапочек и шампуня в миниатюрных баночках.

Утро начинается весело: с матерного фейерверка Артёма, недовольно нащупывающего будильник. На завтрак у нас кофе и несколько бутербродов, которые окончательно опустошают холостяцкий холодильник Краснова. После нам приходится совершить увлекательное путешествие на такси в пробках к клубу, дабы забрать мою машину. К счастью, там было платье, которое я собиралась надеть на Готзал и возила с собой, чтобы не забыть. Плащ, который я вчера успешно оставила в машине, тоже никуда не пропал, терпеливо дождавшись меня на задних сидениях. Дальше мы отправились к усадьбе Стахеева, попутно молясь, чтобы не опоздать. Не хотелось привлекать лишнее внимание, заявившись вдвоем, ещё и не в назначенное время. Певчей, которая оказалось глазастей всех и всё таки заметила наше прибытие, пришлось пообещать, что обязательно всё расскажу, но после.

Готзал располагал своими просторами к тому, чтобы люди выплёскивали накопленные эмоции и обиды. Высокие потолки и эта атмосфера позволяли снять зажимы и дать волю любого рода высказываниям. В этом была магия этого помещения. Или же простая психология и умелые провокации Башарова. В любом случае дом Стахеева слышал скандалы довольно часто.
Сегодня всё началось со слов Левина:
- Я бы хотел вот что отметить: когда я проходил это испытание, у меня сложилась абсолютная уверенность в том, что юношу, погибшего, его оболгали. Оболгали до меня. Парня обвинили в том, что он совершал какие-то магические ритуалы и по этой причине он погиб, - говорит он, не обозначая конкретно, кому адресовано данное обвинение. Брови на моём лице слегка изгибаются в удивлении, потому что никаких следов ритуалов при прохождении испытания в доме героев я не отмечала. Там не фонило, не пахло кровью или воском, там было довольно спокойно, не считая боли от утраты этой семьи. Более того, дом мне показался девственно чистым от какого-то магического воздействия, если только молитвы, но не более.
- Это снова камень в мой огород? - спрашивает Краснов и становится очевидным, что эта версия с каким-то ритуалом - его. Что меня крайне удивляет, ведь я пусть и была во время прохождения испытания загнанная воспоминаниями, но следы ритуалов всё равно бы почувствовала.
- Видимо, да, - отвечает Левин.
- Хорошо, что тогда с ним случилось? - серьезно, но с лёгкой, присущей ему ухмылкой, спрашивает Артём.
- Скажи пожалуйста, что тебя сподвигло сообщить родителям о том, что молодой человек, здоровый, занимающийся спортом, шел совершать какие-то действия, совершенно ему несвойственные?
- Меня больше всего интересует, как вы, Максим, специалист в ритуалистике, не увидели там следов магического воздействия, потому что там была пролита кровь, там был совершен ритуал, прям в комнате молодого человека, - на слова Краснова я опять хмурусь. Я была в комнате мальчика, но опять же следов ритуалов, тем более проведенных на крови, там не почувствовала. Хотелось верить Артёму, ведь в его силах и работе у меня не было причин сомневаться, но эта версия явно не сходилась с той, что видела я.
- Мне интересно у своих коллег поинтересоваться: скажите пожалуйста, кто-нибудь увидел там следы магического воздействия? Может быть, Лиза, Николь, Алиса? - перечисляет Левин, девушки лишь отрицательно качают головами.
- У меня нет причин как-то сейчас сомневаться в профессионализме Артёма. Я не делю с ним поле битвы, как они это делают с Максимом, но в этой версии развития событий не могу его поддержать.
- То есть вы, Алиса, тоже следов ритуалов там не почувствовали? - переспрашивает Марат, пытаясь раскрутить эту тему больше.
- Нет, не чувствовала. Со своей стороны могу с уверенностью сказать, что их там нет. Чистый от всего этого дом. Мальчик просто попал под дурное влияние взрослого человека, если к такому существу применимо понятие «человек», конечно.
- Дело по-вашему только в этом человеке? Только это привело к таким последствиям?
- Да, именно так, Марат. Он познакомился с кем-то в интернете. Такие нелюди обычно слабые и очень неуверенные в себе, но хорошо владеющие психологией и искусством подобных ловушок. Втираются в доверие, а потом отыгрываются за все свои обиды.
- Для меня крайне странно, что ты не увидела там ритуал, потому что там было как раз таки что-то из рода твоей специализации, - обращается ко мне Краснов с какой-то долей разочарования в голосе.
- Мальчик не был практиком, Артём, а какие-то заклинания найденные на просторах интернета уж точно след ритуала не оставили бы. Единственное, из магического, что я там почувствовала - тебя, «остатки» твоей работы.
- Что Вы имеете ввиду, Алиса? Какие «остатки»? - влезает в обсуждение Башаров.
- У нас разная специфика работы с Артёмом, но есть то, в чём мы пересекаемся. Как минимум в том, что работаем с зеркалами. После его работы остаются следы, это вполне безопасно, но факт в том, что это есть.
Артём на мои слова хмурится и наклоняет голову, утыкаясь нечётким взглядом в какую-то точку на полу.
- Почему Вы думаете, что это следы именно Артёма? Разве это не могут быть следы работы других экстрасенсов?
- После первого испытания я не была уверена в этом, но поскольку вчера я проходила испытание сразу после Артёма, мне не составило труда сопоставить всё. По свежим следам, так скажем. Лиза бы вряд-ли оставила что-то подобное, у Тамары совсем другая энергетика. Денежные маги тоже такого не оставляют, - объясняю я, улыбаясь в конце своей речи Алаторцеву.
Артём молчит, измеряя меня взглядом. Очевидно, что на камеры он сейчас ничего не скажет, но потом захочет поговорить, возможно.
Ребята ещё немного обсуждают эту тему, но никто, кроме Краснова, ритуал не почувствовал. Виталик спрашивает мог ли Артём ошибиться, на что получает отрицательный ответ и ухмылку. В этот раз в белом конверте Лиза. На дуэль претендент на вилет Алаторцев вызывает Левина, что кажется мне весьма забавным, но интересным ходом.

Захожу в комнату, где сравнительно с Готзалом прохладно и тихо. Становлюсь у окна и опускаю веки, сложив руки на груди, от этого становиться спокойнее. В глазах чувствуется усталость. Ночь почти без сна сказываются на самочувствии. В комнату кто-то заходит и хлопает дверью. Делает несколько чётких шагов, слегка скрипя по паркету подошвой. Веки поднимать нет никакого желания, поэтому чисто по запаху парфюма и напряжению во вздохах понимаю, что это Артем.
- Объясни мне, пожалуйста, что это было?
- Ты о чём, Тёма?
- Алис, какие, блядь, следы? Считаешь, что моя работа была проведена похабно?
- Если бы я так считала, то озвучила бы конкретно эту мысль. Я ответила на вопрос, рассказала, что почувствовала. Это факт, что часть твоей работы сказывается на пространстве, лично для меня весьма заметно.
- У людей, которые по ту сторону экрана сидят и не шарят нихера в этом, сложится ложное представление о моей работе. Будто я не отвечаю за то, что делаю, не контролирую должным образом.
- А с каких это пор тебя, великого и могущественного вампира, волнуют мысли простых смертных? - открывая наконец-то глаза, я с ухмылкой оборачиваюсь к Краснову. Звучало это не совсем так, как сложилось изначально в моей голове. Слова о вампире прозвучали даже как-то слишком саркастично. Он делает ещё один шаг вперёд, значительно сокращая расстояние между лицами. Нагибается и сравнивает уровень наших глаз.
- Терпеть не могу, когда меня выставляют дурачком, ещё и в эфире. Зачем, скажи мне, это было делать? - уже менее яростно произносит вампир. Он умеет контролировать эмоции, только напряжённые скулы выдают его небезразличие. Губы Краснова пухлые, пульсируют энергией около моих. Он привлекательный мужчина, это стоит признать. И, чёрт возьми, манящий. От него пахнет сладким желанием, которое перебивает все другие мысли, глушит какие либо эмоции, помимо жажды. Жажды отдаться ему, вложить в его руки каждый миллиметр своего сознания без капли присущего мне контроля. От него убегает мой здравый рассудок, а тело вибрирует, словно наэлектризованное.
- Никто не выставлял тебя дурачком. Всё, что я сказала, - правда и только. Выдыхай, - отвечаю на заданный вопрос. Он не кричит, но этими яростными флюидами заставляет меня напрячься, включить холод. Дурацкая защитная привычка, которая часто доводила к скандалам. Но Краснов, видимо, придерживается какой-то своей стратегии и молчит, будто наручниками, приковывая меня взглядом к воздуху. Я не двигаюсь, лишь смотрю в карие глаза, пытаясь понять какие мысли культивируются сейчас в его голове. Пока сдвигаю внимание на этот анализ, Артём прижимает меня бедрами к подоконнику, ставя обе руки по одну и другую сторону, тем самым ограничивая меня в действиях. Внизу живота сжимается, взгляд и позиция Краснова не дают расслабиться. Он ухмыляется и приближается к моему лицу, оставляя несколько миллиметров пространства между нами. Не целует, выжидает, играется, дразнит как ребенка конфетой. Моя кожа слышит его дыхание, совсем спокойное, но горячее.
- Краснов, мать твою, это гримёрка, - не выдерживаю я этого напряжения и пытаюсь проскользнуть под его рукой. Мало мне того, что друг Марка видел в клубе, давайте ещё тут показательную сценку устроим. Артём на мою попытку реагирует быстро и хватает за запястье, притягивая к себе. Другой рукой заводит волосы за ухо и шепчет:
- Мне всё равно, веришь? - после этих слов целует в шею, от чего мое тело покрывается мурашками. Отпускает запястье и притягивает освободившейся рукой за бедро. Оставляет ещё пару поцелуев на шее, а потом спешно ловит стон из моих губ своими.
В момент, когда он опять прижимает меня к подоконнику, дверь в гримёрку открывается. Взгляды наши быстро обращаются на вошедшего. Им оказывается Левин, который всунув руки в карманы и натянув на лицо ухмылку, произносит:
- Вы в следующий раз какую-то табличку на дверь вешайте, молодежь, - проходит к креслу и всё с тем же самодовольным выражением лица утыкается в телефон. Я закатываю глаза и поправляю платье. Отхожу от Краснова к зеркалу, чтобы поправить помаду. Он смотрит на меня с улыбкой мартовского кота и красным следом возле губ. Я бросаю ему пачку влажных салфеток и, забирая плащь, выхожу на улицу.
Прощина воркует с Саковым. Не хочется прерывать их милую беседу, но поговорить с Ириной сейчас мне надо не меньше, чем деревенскому старосте.
- Извини, Саш, но она мне нужна, - улыбаясь Сакову, утягиваю недоумевающую Ирину к машине.
- У тебя совесть есть, Алис?
- Я изменила Марку, - выпаливаю довольно резко. Ира молчит, застывает без комментариев, пытаясь, видимо, понять, шучу ли я.
- Что ты сделала? - переспрашивает Певчая.
- Изменила Марку. С Красновым, - даю новую порцию новостей подруге. Глаза её заметно расширяются в жесте удивления.
- С кем? Ты шутишь? Ты чё спала с Артёмом?
- Не кричи ты так, - резко прошу я. Не хватало ещё эту новость в громкоговоритель всем объявить.
- Ты спала с Красновым? - всё с теми же эмоциями, но шепотом переспрашивает Певчая.
- Да, Ира, спала. Давай мы это как-то позже обсудим, я попросить хотела, чтобы ты вещи помогла мне забрать, - спокойно отвечаю Прощиной.
- В смысле? Какие вещи?
- Мои вещи, Ира. Из квартиры Марка, я переехать хочу в свою. Я сама всё не вынесу, а Влад сегодня занят, не хочу его отвлекать.
- А ты не хочешь сначало со своим женихом поговорить прежде, чем сбегать? - задаёт Певчая вполне логичный вопрос. Я только хотела было ответить, что обязательно это сделаю, но позже, как мое внимание забрала подъезжающая к усадьбе машина. Брови сходятся на переносице от удивления, когда я понимаю что этот автомобиль принадлежит Марку.