Ака проклятий 3

напрочь.
* * *
– Риан!
Голос свекромонстра перекрыл рев пламени, мое отчаянное мычание и тяжелое дыхание обезумевшего магистра. И пламя мгновенно угасло, лорд Тьер приподнялся на локтях, очень недобро и в то же время настороженно глядя на дверь, в которую настойчиво постучали, а после леди Тьер произнесла:
– Риан, я не знаю, что там у тебя происходит, но кошак Дэи орет не своим голосом, а ты его в мой дом забросил. И теперь либо ты мне ответишь хоть что-то, либо я предприму еще одну попытку сломать защиту на этой про́клятой Бездной двери, а если не выйдет, я не гордая, вызову твоего отца!
Яростный рык и хриплое:
– Все замечательно!
Замечательно не было. Все было плохо. Очень, очень, очень плохо. У меня горела вся кожа, и непонятно, от чего больше, от новой порции чрезмерно страстных поцелуев или от ожогов... Так что замечательно совсем не было, было очень страшно и кричать при этом никакой возможности.
– Та-а-ак, – протянул за дверью свекромонстр, – а... Дэя с тобой?
Начинаю любить свекровь!
– У нас все хорошо! – прорычал магистр.
Я молчала, жаловаться было стыдно.
– Да-а-а? – издевательски протянула леди Тьер. – Риан, наверное, не совсем удобно сейчас заводить этот разговор, но, видишь ли, так как в тебе есть огненная кровь императоров, в момент, когда охватывает страсть, ты, вполне вероятно, можешь гореть. В прямом смысле. Понимаю, что ранее с женщинами у тебя такой проблемы не возникало, но Дэя несколько иной случай. И еще, сынок, твое пламя страсти, если его не разделяют на двоих, может больно обжечь. Так что начни головой думать! – и вот после этого послышался стук удаляющихся каблучков и прощальное: – Осторожнее с огнем, – детки.
Магистр отпрянул от меня в то же мгновение. Вскочил, замер, глядя на сотворенное и словно не веря в то, что это сделал он. Ему проще, а мне было плохо, как никогда в жизни. А вокруг дымилась тлеющая кровать, ковер, свалившаяся обгорелыми лохмотьями одежда.
– Дэя, – тихий, полный сожаления стон.
– Я просто свитер вернуть хотела, – от осознания несправедливости случившегося по щекам потекли слезы, – а вы...
Вспыхнуло адово пламя.
Когда огненные всполохи угасли, я осталась одна посреди всего этого ужаса. Слезы текли не переставая, все тело горело и пекло, на руках волдыри просто огромные... Зачем мне такая любовь? Зачем? Я прошу остановиться – он не слышит. Я говорю – он не понимает. Он говорит – я его не понимаю. Он привык, что ему подчиняются, а я устала постоянно повиноваться семье, родственникам, да вообще всем! Просто устала...
Вновь вспыхнул огонь.
Когда из пламени шагнул магистр, я вытерла слезы и, прикрывшись полуистлевшей простыней, слезла с противоположной от Риана стороны кровати.
– Дэя, – он стремительно обошел кровать, – Дэя, я...
– Просто не подходите ко мне, пожалуйста. – Я не кричала, но была на грани этого. – Я вас очень прошу, пожалуйста, и не трогайте меня больше.
Лорд Тьер протянутую ко мне руку опустил, но не отошел.
– Дэя, – то, что он раскаивается, было видно, вот только мне от этого не легче, – Дэя, прошу тебя...
И все, я начала плакать снова, не сдержав и горьких слов:
– Я вас просила... я пыталась вырваться изо всех сил... я... А вы просто не слышите меня!
Несмотря на то что сквозь слезы я толком не могла рассмотреть свою руку, попыталась стянуть кольцо, вскрикнула от боли, когда ободок прошелся по воспаленной коже... и кольцо я все же не сняла.
– Дэя, – раскаяния в голосе магистра стало гораздо меньше, – я же просил...
– Я ТОЖЕ! – срываюсь на крик, почти истерический. – Я тоже просила вас, вы меня услышали?
Под моим вопросительным взглядом лорд Тьер молча опустил глаза. Он был весь мокрый, с волос вода капала, и в темных прядях застряли две льдинки, а у меня огнем горела вся кожа, и я не могла остановить слезы, которые все лились и лились.
– Верните меня в академию, пожалуйста, – я не просила, я умоляла, – пожалуйста, услышьте меня хоть раз.
– Тебя нужно вылечи...
– НЕ НАДО! – вновь сорвалась на крик, с трудом оборвала себя и проговорила уже тише. – У меня есть прекрасная мазь от ожогов, бабушка сделала. Просто отпустите, я вас очень прошу, я...
Тело печет все сильнее, боль невыносимая.
– Ну пожалуйста!
Вспыхнуло адово пламя.
* * *
Я не знаю, что делал лорд-директор, но перемещался он со мной, а вот в своей комнате в академии я оказалась одна и без ожогов.
Бросив обгорелую ткань, пошла в душ. Долго, очень долго стояла под прохладной струей воды, а когда вышла, обернувшись лишь полотенцем, увидела сидящего на моей постели магистра. Лорд Тьер сидел сгорбившись, и вскинул голову он, лишь услышав мои шаги, но... Но говорить с ним сейчас я не могла.
– Прости, – слова давались ему с трудом.
Я промолчала.
– Северные женщины отличаются от южных, – почему-то продолжил Риан.
– Северные мужчины тоже... – с горечью ответила я.
Он вновь опустил голову, глядя куда-то в пол, и глухо произнес:
– Я не хотел причинить тебе боль.
Вновь молчу, говорить о том, что мне от этого не легче, не хотелось.
– Прости...
Я молча прошла к окну, сердце болело. Действительно болело. Словно что-то тупое и холодное вбивали в него. Думала ли я о том, чтобы попытаться разорвать помолвку? Наверное, каждая здравомыслящая девушка на моем месте думала бы лишь об этом. А я не могла. Не могла даже представить, что в моей жизни больше не будет лорда-директора. В чем-то магистр прав – северные женщины от столичных и южных отличаются. Приграничье – суровый край, у нас не принято выставлять чувства напоказ, но только у нас, стоит погибнуть любимому мужу, жена следует тропой Бездны спустя год-два, практически умирая от тоски по нему. И я смотрела на буйство метели за окном, на снежинки, что швырял ветер в окно, и понимала – если Риан уйдет из моей жизни, я жить уже не смогу.
– Дэя... – магистр подошел так близко, что тепло его тела я ощущала отчетливо, но все равно не касался, – не молчи только.
– А смысл говорить? – тихо спросила я. – Ты меня все равно не слышишь.
Лорд-директор отошел, но вскоре вернулся, укутав меня теплым одеялом и осторожно обняв. Не сразу поняла причину его прикосновений, но потом дошло – я не сказала «вы», а магистру многого не требовалось.
– Я сорвался, – и голос уже не такой убитый, как прежде, – прости меня. Прости, я действительно не хотел... Я просто не ожидал, что ты так отреагируешь...
– А как я должна была реагировать? – удивленно переспросила я.
Он прижал меня к себе и промолчал.
– Хорошо, – мне была интересна данная тема, – а как реагировала бы южанка?
Магистр ушел от ответа и задал свой вопрос:
– Я сильно испугал тебя?
Пожав плечами, я честно ответила:
– Мелькнула мысль, что Бездна призовет.
– Дэя! – на этот раз и раскаяние, и раздражение.
Я судорожно вздохнула и закрыла глаза. День выдался сложный, а семейная жизнь, похоже, будет и вовсе не простой.
– Можно вопрос? – Риан обнял чуть крепче. – Ты не вернула мне кольцо, потому что уже представила родителям?
Что-то где-то провалилось в Бездну! И кажется, это была я!
Стремительно развернувшись и глядя в непроницаемо-черные глаза магистра, я, не сдерживая ярости, приказала:
– Вон из моей комнаты!
Лорд-директор отступил на шаг, но уходить не торопился.
– Вон из моей комнаты! А что касается вашего кольца и моей помолвки, – срываю украшение с пальца, – забирайте!
Кольцо полетело в лорда-директора, ударилось о его грудь и упало к ногам.
– Я не боюсь своих родителей! – почти крик. – И никогда не боялась. Не хотела огорчать, это да, но и только! И мне уже все равно, что будет судачить родня! А теперь вон из моей комнаты!
Он даже не пошевелился. Стоял, в полном изумлении глядя на меня, и не шевелился.
– Ненавижу вас! – в сердцах произнесла я.
Лицо магистра заметно потемнело, но мне уже было все равно.
– Вон отсюда! – приказала я лорду Тьеру, являющемуся членом ордена Бессмертных, Первым мечом империи и племянником императора.
Риан заметно сглотнул и хрипло ответил:
– Нет.
Бездна, за что мне все это?!
– Темных вам, лорд-директор, – не глядя на него, с трудом выговорила я и, скинув одеяло, прошла к шкафу.
Теплый халат поверх влажного полотенца, тапочки я не искала, все равно из-за слез не увижу ничего, так босиком я к двери и направилась.
Дойти мне не дали.
– Отпустите меня! – потребовала, едва руки магистра обняли меня за плечи. – Отпустите немедленно!
– Нет, прости, – хриплый голос, но полный уверенности в своем решении.
Я рванулась, как всегда безуспешно, и сквозь слезы уже попросила:
– Отпустите, пожалуйста.
– Нет, Дэя, – прошептали мне в волосы.
И уже не сдерживая ни слез, ни судорожных рыданий, я все же спросила:
– За что вы так со мной? За что? Вы что, действительно считаете, что у меня гордости совсем нет?! Да, у меня ее значительно меньше, чем у вас, но... Тогда у меня не было выбора, совсем не было, я не могла позволить, чтобы меня отчислили из академии, потому что даже стать вашей любовницей было меньшим злом, в сравнении с рабством у лорда Градака... Хотя я и представить не могла, что вам от меня именно это требуется! И ваши намеки про то, что за свои обеды вы предпочитаете платить сами, но я...
А он молчал, крепко сжимая меня в объятиях, и сквозь слезы я прошептала:
– Как вы могли так обо мне подумать? Как?! Неужели в ваших глазах я настолько полное ничтожество?
И его сдавленное:
– Я не это имел в виду, Дэя.
– А что тогда? Что?! Как мне вообще стоит понимать ваш вопрос?
Риан промолчал.
– Неужели вы действительно думаете, что я бы согласилась выйти за вас исключительно из-за страха перед родителями?! – с горечью спросила я.
И его тихий ответ:
– Прости... но что я еще мог подумать после того, что совершил? Я боялся, что ты возненавидишь меня.
– Ненавижу! – честно призналась я.
Он развернул, обнял, прижал к себе и, успокаивающе поглаживая по спине, прошептал:
– Я люблю тебя.
– «Так» не любят! – горько сказала, глядя в его черные глаза.
– Я не знаю, как любят другие, – глухо произнес Риан, – но Бездной клянусь, никто и никогда не будет любить тебя сильнее, чем я.
«Никто и никогда не делал мне так больно, как ты», – подумала я, но вслух этого не сказала. Да и не смогла бы из-за начавшейся истерики. Мы, северяне, народ скупой на эмоции, но стоит дойти до предела... И я плакала, выплескивая ужас от нападения Заклинателей, чувство бессилия в доме леди Тьер, страх за Риана в той полной умертвиями таверне, обиду за подавальщика в «Золотой арфе» и даже торжество победы, когда удалось спасти гоблина... И не могла остановиться... все никак не могла.
– Дэя, – полный отчаяния голос, – Дэя, прости меня.
Истерика по второму кругу. Я так в жизни не плакала. И когда он уложил в постель и лег рядом, все пытаясь успокоить, я никак не могла остановиться.
* * *
Когда я проснулась, в спальне никого не было. Смутным воспоминанием промелькнула прошлая ночь, магистр, оставшийся со мной до утра... Я свернувшаяся на постели и заснувшая со слезами на глазах... Его ладонь, сжимающая мои мокрые руки... И его тихое: «Прости меня, родная» перед самым рассветом, когда он все же ушел. А еще на моей левой руке вновь находилось обручальное кольцо, но я точно могу сказать, что не надевала его.
Через несколько минут с такой же уверенностью я могла утверждать, что уже и не сниму, – кольцо не снималось! Никак! Масло и мыло также не помогли.
От терзаний собственной руки отвлекло нарочито громкое:
– Дэ-эя!
Запахнувшись в полотенце, я выбежала из душевой и увидела Дару, восседающую на окне со Счастливчиком на руках.
– Слушай, он так быстро растет. – Дух смерти почесала котенка за ушком, тот выгнулся, замурчал. – Как-то чересчур. Ты, кстати, в курсе, от чего носители возрожденного духа могут расти с такой скоростью?
– Потому что на улице спит ночью? – предположила я.
– Потому что эмоциями питается, – сообщила Дара и, наклонившись, опустила котенка на пол. Смешно перебирая лапками, кошарик потопал ко мне. – Ну, рассказывай!
Молчу.
– Риате, ты издеваешься? – Дара спрыгнула с подоконника. – Ладно, про Тьера не рассказывай, но про поездку домой-то можно!
– Можно. – Я направилась к шкафу.
– Твои чемоданы в гостиной, – сообщила Дара, – могу принести.
В двери настойчиво постучали. Набросив халат, я пошла открывать и, едва распахнула створку...
– О мой нос меня не подвел. – Верис торопливо прошла мимо меня, сама двери закрыла, и я услышала радостно-возбужденное: – Ну, рассказывай.
Из спальни приплыла Дара и выдала:
– Я была первая.
– Да? – Верис перекинула вперед недоплетенные волосы и взялась доплетать конец косы. – И как? Она уже хоть что-то сказала? Мм-м, – оборотень втянула носом воздух, – Тьером пахнет вся, значит, что-то у них точно было!
– Не уверена. – Дара до этого висела над полом, а сейчас уселась прямо на воздух. – Тьер с рассвета все столбы на тренировочном поле искромсал, а затем занялся рассмотрением поступивших за время его отсутствия жалоб.
И вот после этого обе с осуждением уставились на меня. Решила, что буду молчать до последнего, и направилась к дорожным сумкам, сложенным у двери. Зато когда я их открыла... сумки были мои, а вот вещи в них...
– Да, сомневаюсь, что это покупала Дэя, – произнесла Дара, когда я вытянула ярко-алое сплетение кружев сложно угадываемого для меня назначения. – Не твой стиль, Риате, у тебя все теплое и закрытое.
– На вещах едва уловимый запах незнакомой мне эльфийки и леди Тьер, – заметила Верис после очередного вдоха, – кажется, будущая свекровь позаботилась о новом гардеробе для невестки.
Я же, расстроенная до крайности, открыла две другие сумки – моих вещей не осталось! Вообще!
– Мм-м, какие духи, – протянула Верис.
– Где? – Я все еще с ужасом смотрела на содержимое чемоданов.
– Во-о-он в той серенькой сумочке в левом кармашке. – Оборотень прошла к дивану и уселась, довольная представлением.
Я расстегнула левый карман старой затертой серой сумки, вытащила оттуда плотную кожаную шкатулку... открыла. Духи, какое-то мыло и несколько вариантов кремов уютно расположились на бархатной подушечке... Потрясающе! Даже слов нет! Видимо, все это леди Тьер подсунула Риану, когда тот потребовал назад мои вещи! И магистр, получив мои потрепанные жизнью сумки, даже не догадался о подлоге!
– Духи великолепные, – разглагольствовала Верис.
– У леди Тьер вкус отменный, – вставила Дара.
– Это не она выбирала. – Верис сощурилась как кошка на солнце. – Видимо, Тьер готовил подарок. На остальных вещах ее рука чувствуется, а вот духи покупал магистр. Да и запах очень подходит – легкий, но стойкий, нежный, едва уловимый, но хочется вдыхать снова и снова.
Я решительно закрыла шкатулку и задумалась о насущном – что надеть?! Выбор оставался небольшой – форма академии или всученное свекромонстром. Форму надевать не хотелось – скоро я буду в ней безвылазно, но и с одеждой...
– У тебя какие планы на день? – поинтересовалась леди Верис.
– В контору нужно, дел много, – ответила я.
– Тогда давай подберем что-то практичное и удобное, – предложила оборотень и, подойдя ко мне, присела перед чемоданом.
Куратор выбрала для меня черное белье, темный теплый свитер с высоким воротом и длинную шерстяную юбку. Несмотря на то что вещи казались тонкими, а я к более плотной ткани привыкла, Верис заверила, что не замерзну. Решила поверить на слово.
Но, пока переодевалась, пришлось рассказать про поездку домой, поведение магов, нападение Заклинателей даже. Про остальное я просто умолчала, ну, кроме появления магистра Эллохара в розовых панталонах. Верис хохотала так, что свалилась на пол, Дара тоже свалилась – на стол, и я уже опасалась, что он не выдержит вибраций и рухнет.
И тут в мою дверь снова постучали. Расчесывая волосы, я подошла, открыла и увидела стоящего на пороге Ергу Логера. Логер был одним из тех немногих адептов, которые, как и я, на каникулах чаще всего оставался в академии, а еще у моего одногруппника сейчас имелся в наличии только один глаз, второй не открывался из-за внушительного синяка вполлица.
– Темных, – голос у Логера был сиплым и, кажется, сорванным, – это хорошо, что ты вернулась. Когда, кстати? Вчера не было.
– Вечером, – не стала врать я. – И тебе темных, что-то случилось?!
– Угу, – Логер выглядел отвратительно. – У тебя нет ничего выпить?
– Н-нет, – раньше я носила из таверны в качестве взяток преподавателям, но сейчас ничего в наличии не имелось.
– Жаль, – произнес Ерга так, словно я его убила своим ответом.
– А-а, – я невольно осмотрела его внешний вид, – что все-таки случилось?!
Адепт кивнул, потом всхлипнул и едва ли не фальцетом ответил:
– Меня... отчислили!
– За что? – искренне удивилась я. – Ты же лучший адепт на потоке!
Всхлипнув повторно, Логер попытался войти в мою комнату и... не смог. Попытался снова и опять никак. Запоздало вспомнила о защите и, пока Логер не сообразил, торопливо вышла к нему сама, все так же с расческой в руках.
– Так что произошло? – В коридоре, помимо нас, никого не было, так что самое место по-говорить.
– А-а-а... что у тебя с комнатой? – удивленно спросил Логер.
– Обычная защита, – попыталась свернуть со скользкой дорожки я.
– Да брось! – Логер подозрительно сощурил единственный глаз. – Я к Орис сколько раз ходил, у нее такого нет.
Сказал. Покраснел. Побледнел, тут же решил замять тему:
– Я проверял возможности защиты и... и вот, – окончательно смутившись, он ковырнул носком пол. – А тот владелец таверны написал лорду-директору. Тьер сегодня на рабочем месте и... прочел. Мы пообщались... – Логер осторожно тронул все еще наливающийся синяк, болезненно поморщился. – Лорд Тьер вынес решение об отчислении.
Кто-то явно что-то не договаривал.
– Ерга, – настала моя очередь подозрительно щуриться, – за «проверку» охранного заклинания магистр Тьер мог бы дать в морду, что и сделал. А вот отчислять за подобное не стал бы.
Адепт тяжело вздохнул и нервно повторил:
– Отчислил!
– Е-е-ерга, – протянула я, – а от меня ты чего хочешь?
Некоторое время парень ковырял пол, затем, глядя куда-то в сторону, хрипло произнес:
– Ну ты же как-то выкручивалась все эти годы... А можешь сейчас помочь? Я заплачу!
Удивленно хлопаю ресницами, пытаясь понять, о чем речь.
– Понимаешь, если меня отчислят, это хоть в Бездну головой вниз, это...
– Ерга! – оборвала я. – Первое – за что отчислил? Второе – от меня ты чего хочешь?
Судорожный вздох и сиплое:
– У трактирщика дочь понесла... ну и я с ней... А Тьер, как узнал, озверел совсем, сказал, что у меня сутки, чтобы жениться, иначе он меня... – Логер вновь осторожно коснулся заплывшей щеки. – И отчислил. А ты это, знаешь же местных трактирщиков, можешь поговорить, чтобы он это... отозвал свое прошение и...
– Уйди с глаз моих, – не желая больше слушать, сказала я. – Просто уйди, потому что я бы тебе тоже врезала за такое, правда.
Логер застыл удивленным изваянием. А я все же спросила:
– Какая таверна?
– «У тролля», – хрипло ответили мне.
– Нора? – переспросила потрясенная я.
Нора – дочь хозяина данного заведения, мастера Урда. И всем девочка хороша – и красивая, и милая, вот только очень... невоздержанная. Урд – полуорк огромный, там кулаки пудовые, подкову согнет и не поморщится, но ухажеров дочкиных замаялся гонять. Уж скольких с лестницы спустил, на сеновалах зашиб, в подворотнях чуть не прибил, а Норе все одно – если влюбится, прощай разум. И влюбляться она умудрялась постоянно. И в свете всего этого заинтересовал меня один вопрос:
– Ерга, а ты уверен, что ребенок... он это... от тебя?
Адепт кивнул и глухо ответил:
– Наш куратор, он же оборотень, с ходу определил. – Вид у Логера был самый разнесчастный, то есть о репутации будущей матери его детей адепт знал.
– Та-а-ак, – задумчиво протянула я, пытаясь осмыслить ситуацию, – а ты лорду-директору объяснил все?
Кивнув, Логер произнес:
– Магистр выслушал, но потом сказал: «Головой нужно было думать. А ребенок не виноват, что у него отец и мать безголовые!»
– Магистр прав, – я развела руками. – Нора, конечно, не образец добродетели, ну так и ты не лучше.
На меня хмуро смотрели единственным глазом, потом глухо поинтересовались:
– По-твоему, я мечтал о жене, которую до меня полгорода...
– По-моему, головой нужно было думать, – оборвала его я. – А Нора – работящая и добрая девушка и хозяйка хорошая. Женишься, и остепенитесь оба.
И развернувшись, я оставила Логера наедине с проблемой, которую он создал себе сам. Сам пусть и разбирается.
Знала бы я тогда, чем все это обернется...
Зато, едва вернулась обратно в свою гостиную, поняла, что наш разговор подслушивали, и обе подслушивающие сделали свои выводы:
– Правильно Тьер решил, – сказала Дара.
– Не скажи, – Верис сидела грустная, – вот наш император тоже раз оставил рожденного «по залету», и закончилось все... печально.
– В каком смысле? – тут же заинтересовалась я.
Но Верис промолчала, а Дара и вовсе продолжила с вопросами:
– Так что у вас вчера было?
Взяв котенка, я просто покинула собственные комнаты, зная, что двух любопытствующих мне оттуда все равно не выгнать, и отправилась в столовую поискать чего-нибудь для Счастливчика. Сама я собиралась позавтракать с Тоби.