ХуаЛяни[ЗАКОНЧЕНО]

Когда они вернулись в Дом Блаженства, Се Лянь всё ещё был в оцепенении и никак не мог прийти в себя. Дошло до того, что во время их совместного ужина, даже когда стол перед ним был заполнен разнообразными вкуснейшими деликатесами и блюдами, в его голове всё равно, словно в калейдоскопе, сменяли друг друга образы недавнего боя Хуа Чэна: каждый его шаг, каждый взмах руки. Они сменялись и сменялись до тех пор, пока Се Лянь вдруг не услышал, как сидящий напротив мужчина зовет его, и придя в себя, ответил:

— Что такое?

— Гэгэ сегодня кажется немного рассеянным. Тебе скучно? — задумавшись, сказал Хуа Чэн.

— Разве мне может быть скучно рядом с Сань Ланом? — ответил Се Лянь, отложив в сторону палочки для еды, которые по его небрежности стукнулись о блюдце, издав особенно звонкий стук.

— Тогда дело в том, что ты не можешь привыкнуть к новой посуде? — снова задал вопрос Хуа Чэн.

Се Лянь перевёл взгляд на отложенные им приборы и только теперь понял, что это была новая пара палочек из белого нефрита, которую он до этого никогда не видел. И если бы не слова Хуа Чэна, он бы даже не заметил, что что-то изменилось. — Да нет... Если мне не изменяет память, их меняли на новые только несколько дней назад? Чем был плох набор из бивня демонического слона? — удивленно спросил принц.

— Но, гэгэ, ты же тогда сказал, что большинство слонов-оборотней по природе своей кротки и послушны. Я подумал, что, возможно, теперь гэгэ каждый раз во время еды, увидев те палочки, будет вспоминать об этом и испытывать угрызения совести, поэтому убрал их.

Он и правда так говорил. Но в тот момент это было сказано без задней мысли и просто пришлось к слову, когда их беседа с толпой призраков как раз зашла о слонах-демонах. Однако он совершенно точно не собирался поднимать шум из-за посуды, раздувая из этого большую проблему и пренебрегая тем самым чужими добрыми намерениями. К тому же, не то чтобы те бивни были добыты, когда Хуа Чэн от нечего делать пошел убивать демонических слонов — многие артефакты в его сокровищницах были по доброй воле преподнесены градоначальнику Призрачного города местной нечистью в качестве дани за оказанные им услуги.

Кто бы мог подумать, что Хуа Чэн не только услышит брошенные им наобум слова, но и придаст им такое большое значение. Се Лянь волей-неволей немного смутился и, снова взяв в руки палочки из белого нефрита, тихо сказал: — Благодарю Сань Лана за заботу.

Хуа Чэн улыбнулся и ответил:

— К слову, палочки в руках гэгэ изготовлены из куска яшмовой кости тысячелетнего нефритового духа с гор Куньлунь. Это чудесный нефрит, который может долго держать тепло и поддерживать пригодную для людей температуру как в руках, так и во рту. Он не вреден для внутренних органов и, к тому же, способен увеличить продолжительность жизни и помочь успокоиться, привести мысли в порядок. Дашь им ещё один шанс? Если не понравится, мы просто заменим их на другие.

— Ничего не нужно менять! — поспешил сказать Се Лянь. — Если палочками можно есть, значит, это хорошие палочки. Но делать их из такой драгоценной вещи, кажется, немного...

— Об этом гэгэ может не беспокоится, — безразлично ответил Хуа Чэн. — Драгоценности и предназначены для того, чтобы ими пользоваться, а не поклоняться им. Стоит чему-то попасть в мои руки, как оно становится моим, и я могу делать с ним всё, что захочу.

Се Лянь не знал смеяться ему или плакать. В прошлом он, даже будучи Наследным принцем своего государства и купаясь в богатстве и роскоши, не относился к драгоценностям так пренебрежительно как Хуа Чэн. Подумав, он задал ещё один вопрос:— Но сформировать яшмовые кости — задача совсем не из легких, так как он согласился отдать часть тебе?

— А ты как думаешь, гэгэ?

— Только не говори, что отобрал их силой, — улыбнувшись, сказал Се Лянь.

— Как можно! — Хуа Чэн тоже улыбнулся и продолжил: — Нежели гэгэ настолько плохого обо мне мнения? Сань Лан не бьет всех подряд без разбора. Смешно сказать, но хотя это был кусок натурального, необработанного нефрита, ему всегда хотелось быть тщательно ограненным и отполированным. Именно поэтому долгие годы день ото дня он искал по миру мастера огранки самоцветов, в надежде, что его руками он сможет создать из себя не имеющий аналогов и ни с чем несравнимый артефакт.