ХуаЛяни[ЗАКОНЧЕНО]

От нечего делать они вдвоём остались покормить рыб на берегу реки Цзяньцзюнь, но даже когда корм у них закончился, карпы всё никак не хотели уплывать. Тогда Хуа Чэн решил с ними особо не церемониться и кинул в реку камень, после чего напуганные рыбёшки, наконец, рыдая, стали расплываться в разные стороны. И пусть рыдания их напоминали вой больших пятидесятилетних детей и ужасно резали слух, но Се Лянь всё равно был преисполнен сочувствия к ним.

Впоследствии Хуа Чэн сказал Се Ляню, что просто занимался каллиграфией... Да, именно так он и объяснил своё недавнее исчезновение. По правде говоря, несколько страниц бумаги действительно были исписаны исключительно добросовестно выведенными словами: из десяти иероглифов всего два-три с трудом угадывались. Поздним утром, когда солнце уже было высоко, Хуа Чэн отправился вместе с Се Лянем разобраться с одним делом, о котором молились последователи принца, а именно — разворошить одно старое гнездо богомолов-людоедов.

Те богомолы никак не желали отдавать израненные души нескольких членов одной семьи. Се Лянь понял, что продолжать уговоры бессмысленно, и уже собирался применить силу, чтобы спасти души умерших, но, не успел он отдать приказ Жое, как Хуа Чэн неожиданно выхватил свой зонт.

Каким же потрясающим был тот алый, укрывающий от кровавого дождя зонт! Неизвестно почему, но сегодня Сань Лан атаковал особенно остро и проворно. Раскрытый вихрем зонт был подобен разрезающему плоть до костей стальному клинку, настолько остры были его края; закрытый — длинному копью, что способен одним ударом заколоть несколько злых духов и привидений. В руках Хуа Чэна он то открывался, то закрывался, и, закончив убивать, немного повертелся, чтобы стряхнуть с себя капли крови. Стоило Князю демонов снова его раскрыть, как под зонтом появилась часть ни с чем несравненного по красоте лица. Его движения были плавными словно плывущие по небу облака и быстрыми как течение воды в источнике, напоминая лепестки цветов, что подобно каплям дождя парят в воздухе, — прекрасные и яростные, обуреваемые жаждой убийства. У Се Ляня не было даже шанса вступить в бой, и не успел он ещё ничего осознать, как Хуа Чэн уже невозмутимо стоял рядом с ним, зовя:

— Гэгэ?

— А?

— Гэгэ, проблема решена. Не пора ли нам уходить? — покрутив в руках красный зонт, сказал Хуа Чэн.

Се Лянь, наконец, пришел в себя и ответил:

— А! Да, всё решено, идём. Нам ещё нужно найти души тех людей, — но сделав лишь пару шагов, он вспомнил кое о чем важном и спросил: — Это... Сань Лан, твои серебряные бабочки только что были здесь?

— Прошу прощения, я их не выпускал, — опустив голову, сказал Хуа Чэн. — А что?

Вслух принц ответил «нет-нет, ничего такого», но про себя до боли досадно воскликнул «почему же ты их не выпустил!».

Се Лянь и правда чрезвычайно это любил — в обычные дни они с Сань Ланом часто обсуждали тему различных боевых искусств. У кого-то стиль ведения боя был более спокойным: это практичнее, но такому способу всё же не хватает изюминки, как простой воде или варёному рису — вкуса. Такой, например, является техника Подчинения всех душ Поднебесной. Стремительный стиль ведения боя отличался в корне — используя его легко проявить себя и блеснуть  навыками. На самом деле, Хуа Чэн в своей технике совместил преимущества обоих этих способов: его действия были достаточно выдержанными, но в то же время достаточно безжалостными. Однако, поскольку преимущество в битве всегда было на его стороне, обычно не было ни малейшего шанса взглянуть на то, как он использует свои силы по полной и демонстрирует свою мощь. В чем был смысл продолжать сражаться, если всех противников можно было убить одной только техникой Кровавого дождя? И лишь в той битве с Безликим Баем на Медной горе Се Лянь смог частично увидеть то, на что на самом деле тот был способен.

Но сегодня стиль боя Хуа Чэна был совершенно иным, будто бы он хотел, чтобы Се Лянь насмотрелся вдоволь. Он не использовал технику Кровавого дождя, полагаясь только на собственные движения, каждое из которых было переполнено жестокостью и яростью. Как же это было прекрасно! Его техника была безупречна, и напомнила Се Ляню того самого подающего надежды молодого юношу, что он когда-то выделил среди прочих солдат. Открывшееся перед ним зрелище буквально ослепило принца своей красотой.

Именно поэтому душа его теперь болела настолько, что грозилась обернуться спазмами и судорогой: как Хуа Чэн мог взять и не призвать серебряных бабочек, чтобы те могли навсегда сохранить в памяти этот его бой!

Это сражение было достойно того, чтобы сохранить о нём воспоминания на долгие, долгие годы!

___________________________________________

Надеюсь что вам понравилось,пока что будут главы редко хочу порадовать вас долгими главушками!! Надеюсь вы подождете меня. Приду с новыми большими главами!! Всех лю.
Удачных дней