ХуаЛяни[ЗАКОНЧЕНО]

Демоны в Призрачном городе, конечно, тут же раздули из мухи слона: стоило Се Ляню заговорить, как они всей толпой забили тревогу, начали зажигать фонари и издавать душераздирающие крики. Они так долго и истошно вопили, что в пору было начать беспокоится, как бы до смерти не оглушить обитателей Небесных чертогов. Казалось бы, этот шум должен был заставить Хуа Чэна вернуться, чтобы он мог с суровым видом приказать им всем убираться вон, но этого так и не произошло.

И Се Лянь забеспокоился ещё сильнее.

Сань Лан ведь только совсем недавно вернулся, появившись в свете нескольких тысяч фонарей, так как он мог не испытывать страх потерять его снова? Больше всего на свете Се Лянь боялся, что по своей неосторожности он может вновь потерять Хуа Чэна. Всю дорогу он не переставая накручивал себя: «Неужели утром я ненароком сделал что-то, что могло так расстроить Сань Лана?». И хотя Се Лянь считал, что злиться и обижаться было вовсе не в характере Хуа Чэна, но и пускать эту ситуацию на самотек ему точно было нельзя. Каждый может выйти из себя, а кролики, например, когда нервничают, ещё и кусаться начинают. Но даже хорошенько обдумав каждое своё действие, Наследный принц так и понял, что именно он мог сделать не так.

К счастью, вскоре после этого Хуа Чэн нашелся.

Се Лянь шел по берегу вдоль реки Цзяньцзюнь, и обитающие в ней карпы плыли за ним по пятам. Эти рыбки и в самом деле были прекрасны: красные, золотые, серебряные, пёстрые... Казалось, будто в воде притаилось яркое разноцветное облако, мягкое плывущее вслед за Се Лянем. Он остановился и решил поинтересоваться у них:— Простите, вы случайно не видели градоначальника Хуа?

К его удивлению, красный карп в самом деле кивнул головой и стрелой поплыл вперёд, словно указывая ему дорогу. Подняв голову, перед собой Се Лянь увидел лишь пышущие зеленью плакучие ивы. Тут же, будто возникнув из ниоткуда, показался образ человека в красном. Он раскрыл зонт, после чего издалека донесся его голос:

— Гэгэ, меня ищешь?

Только услышав этот голос, в душе Се Лянь почувствовал облегчение. Но взглянув на Хуа Чэна ещё раз, его глаза непроизвольно заморгали.

Ступая по извилистой, усыпанной цветами тропинке, медленной поступью к нему приближался Хуа Чэн. Но, к удивлению принца, это был Хуа Чэн в облике молодого юноши. Более того, это была не совсем та внешность юноши, что он принимал раньше. До этого, когда он оборачивался молодым парнем, его лицо ничем не выделялось², на одежде не было серебряных украшений, а волосы были плохо расчесаны и как попало забраны в хвост. Так он демонстрировал свою естественную красоту и бесстрашие. Но сегодня он появился в обличье безукоризненной красоты юноши: длинные волосы аккуратнейшим образом собраны, на его красных одеждах серебряными нитями вышит рой бабочек, а на серебристом поясном ремне выгравировано изображение сотни призраков и тысячи демонов, и даже по кайме красного зонта в его руках струились хрустальные бусины, похожие на дождевые капли.

Какой яркий и прекрасный молодой господин, просто глаз не оторвать!

Он был так исключительно красив, что, увидев его раз, Се Лянь не мог удержаться, чтобы не посмотреть на него снова. Принц раз за разом обводил его взглядом, но чем дольше смотрел, то больше чувствовал, что не может насмотреться. Подойдя поближе, Хуа Чэн заботливо укрыл его зонтом, и со смехом, будто этим утром ничего не случилось, сказал:

— Солнце сегодня так печёт, гэгэ не жарко? Давай я помогу тебе укрыться от зноя.

Увидев так близко настолько прекрасного мужчину, Се Лянь почувствовал себя ещё более загнанным в угол. Он непроизвольно отвёл взгляд, чтобы попытаться избежать этой его подавляющей ауры, и лишь спустя долгое время смог учтиво спросить:

— Сань Лан... ты же в порядке?

Хуа Чэн ловко бросил в реку два кусочка рыбьего корма, и обитающие там карпы стали наперебой отбирать их друг у друга, раздувая жабры и беспорядочно толкаясь. Сань Лан засмеялся и ответил:

— К чему такой вопрос, гэгэ? Разве могу я быть не в порядке?

— О...

По его ответу стало совершенно очевидно, что продолжать развивать эту тему он не желает. К тому же, его выражение лица, казалось, снова вернулось в норму, так что Се Лянь не посмел продолжать настаивать. Ему не оставалось ничего кроме как проглотить вертящиеся на языке слова и попытаться вернуться к этому вопросу через несколько дней.