#8
Ночь Эстер провела в слезах, изредка засыпая на несколько минут, лишь чтобы снова проснуться от боли. Её душу разрывала утрата, вина, бессилие. Под утро она всё же уснула - прямо в той самой детской комнате, обняв подушку, лицо которой было мокрым от слёз.
Разбудил её звенящий колокольчик и шаги. Это был Клаус.
—Пора вставать, красавица!— бодро заявил он, подходя ближе и звонко махая колокольчиком возле неё.
Эстер с трудом приоткрыла глаза. Её голос был хриплым, тихим:
—Клаус... мне плохо...
Он на секунду задумался, а потом, по своей привычке, с усмешкой пробормотал:
—Мне тоже плохо. Всем сейчас плохо. Что же тебя беспокоит?
Но стоило ей выдавить:
—Мама умерла.
Как его лицо сразу изменилось. Улыбка мгновенно исчезла, в глазах промелькнуло искреннее сочувствие. Позади него, словно из ниоткуда, проявился Бен. Он спокойно посмотрел на брата и сказал:
—Не доставай её, Клаус.
Клаус перевёл взгляд на Бена, кивнул и, повернувшись обратно к Эстер, мягко и почти шёпотом произнёс:
—Ладно... эмм... если захочешь —на наше собрание... мы будем на кухне, ладно?
Эстер слабо кивнула, даже не поднимая взгляда на него.
Клаус ещё немного постоял, не зная, что сказать. Он знал, насколько Эстер была близка с матерью. Она часто рассказывала ему о ней — как о человеке, который был для неё всем. Узнать о её смерти, да ещё и в такой момент... Это действительно было несправедливо.
Клаус осторожно наклонился и мягко поцеловал Эстер в висок. Он уже делал так раньше, когда их дружба только зарождалась — этот жест всегда был для него чем-то искренним и утешительным. Сейчас он просто хотел дать ей понять: она не одна.
———————————————
—А где Эстер?—спросил Пятый, входя на кухню и не обнаружив там никого, кроме Клауса и Лютера.
Клаус, ситоявший у стола со своим колокольчиком, отвёл взгляд и пробормотал:
—Она наверху. Не в самом лучшем самочувствии... мм, да...
—В смысле?—нахмурился Лютер, приподнимая голову на брата.
—У неё мама умерла...— сдержанно сказал Клаус, тяжело вздохнув.
Лютер тихо опустил голову обратно, и в комнате повисло молчание. Их отца, сэра Реджинальда, смерть которого не вызвала в них обычных человеческих эмоций, сложно было сравнить с родной матерью. Это было совсем другое. И все это понимали. Мама Эстер была настоящей, живой, доброй. Потеря — слишком настоящей.
Пятый сидел на стуле с чашкой кофе в руке. Он нахмурился, взгляд стал серьёзнее. Он не сказал ни слова, просто отпил глоток, стараясь сохранить привычную холодную сосредоточенность. Но внутри будто что-то кольнуло.
Почему именно сейчас?— пронеслось в голове.
Два дня до апокалипсиса, времени в обрез... и теперь Эстер, та, кто всё время была рядом, поддерживала, помогала, —теперь она разбита. И он ничего не мог с этим поделать.
Он ещё не до конца понимал, что именно чувствует. Не осознавал, что волнение за неё стало чем-то большим, чем просто беспокойство о члене команды. Он просто знал: её боль почему-то болит и в нём. Хоть он и не хотел в этом признаваться — даже себе.
———————————————
Эстер всё ещё лежала на кровати, уставившись в потолок. Глаза были покрасневшими, веки тяжёлыми. Внутри — пустота и боль, спутавшиеся в тугой ком. Голова гудела от бессонной ночи и слёз, но двигаться не было сил. Она даже не замечала, как медленно капала слеза, скатываясь по щеке, оставляя влажный след на подушке.
Вдруг дверь приоткрылась, и в комнату бесцеремонно вошёл Пятый. Он остановился у двери, оценивая обстановку взглядом, потом приподнял бровь и сказал своим обычным хрипловатым голосом:
—Вставай, нам пора. Время, как ты знаешь, не на нашей стороне.
Эстер не сдвинулась с места. Она даже не обернулась. Лишь тихо, глухо, почти безжизненно произнесла:
—Я никуда не пойду...
Пятый закатил глаза, тяжело выдохнул, но не ушёл. Он подошёл ближе, остановился у изножья кровати и посмотрел на неё сверху вниз. Как будто хотел что-то сказать, но сдержался. Потом опустился на край кровати. Его голос стал тише, мягче, без обычной резкости:
—Слушай... Я не умею говорить утешительные речи. И никогда не умел.
Он замолчал на секунду, будто подбирал слова. Для него это было неестественно — медлить, подбирать. Но сейчас он понимал: просто "давай, вставай" -не сработает.
—Я знаю, тебе сейчас всё кажется бессмысленным. Потеря мамы... Это не то, с чем можно быстро справиться. Я не стану говорить, что тебе станет легче. Не станет. Не скоро, по крайней мере. —Он посмотрел в сторону, стиснув пальцы.—Но если ты останешься лежать здесь... если мы сдадимся сейчас, через два дня никого не останется. Ни меня, ни тебя, ни твоей мамы... Ни людей, которых ты можешь ещё спасти.
Эстер всё так же лежала, но его слова начали проникать под кожу.
Пятый посмотрел на неё— в его взгляде было что-то непривычное: не сарказм, не раздражение. Понимание.
Он медленно протянул руку и взял её за ладонь. Тепло и крепко. Серьёзно.
—Ты сильная, Эстер. Сильнее, чем многие из нас. Сейчас—это всё, что у нас есть: ты, я и эти идиоты. Мы не можем остановить время, но можем изменить то, чем оно закончится. Понимаешь?
Она повернула к нему голову, и в её взгляде была боль. Настоящая, сырая, обнажённая. Но он не отводил глаз. Просто держал её за руку, и не отпускал.
—Ты её уже не вернёшь.—его голос дрогнул, но он продолжил.—Но, может быть, мы сумеем спасти всех остальных. И тогда... тогда всё это хотя бы будет не зря.
Эстер молчала, но в глазах появилось движение -как будто внутри неё что-то начало подниматься со дна. Она сжала его руку чуть крепче. Пятый кивнул, коротко и уверенно.
—Мы справимся. Но мне нужна ты. Целая. Сильная. Вставай, Эстер. Мир сам себя не спасёт.
И, странное дело, впервые за всё время —ей захотелось встать. Не потому что надо, а потому что рядом с ней был он. Пятый. Такой колючий, упрямый, честный... и невероятно живой.
Она глубоко вдохнула и с трудом села, не отпуская его руки. Пятый встал и потянул её за собой, слегка кивнув.
—Молодец. А теперь— нормальный кофе и конец света. Поехали.
* * *
По приезде в академию Лютер и Клаус, не теряя ни секунды, быстро перетащили Элисон наверх. Она была без сознания, лицо бледное, дыхание слабое.
Грейс уже ждала их с готовыми медицинскими приборами. Она молниеносно осмотрела рану и сообщила:
—У неё глубокая рана гортани. Один из вас должен сдать кровь.
—Я готов!—раздались голоса сразу от всех.
—Я это сделаю, —решительно сказал Лютер, стягивая кофту. Но прежде чем он успел приблизиться к столу, его остановил Пого, встав у изножья кровати Элисон.
—Боюсь, это невозможно, дорогой мой. Твоя кровь больше совместима с моей.
Лютер непонимающе уставился на него, но не успел ничего сказать —вмешался Клаус:
—Эй, не парьтесь! Ща... ща всё будет, мужик. Давай! Обожаю иголочки!
—Мастер Клаус, —начал Пого, осторожно подбирая слова. — Ваша кровь... как бы так сказать... загрязнена.
—Отойди, —с серьёзным лицом сказал Диего и подошёл к Грейс. У него, судя по всему, не было никаких противопоказаний. Он закатал рукав —но стоило Грейс достать шприц, как он побледнел, пошатнулся... и внезапно рухнул в обморок прямо перед ней.
Пого только вздохнул и сухо произнёс:
—Коли его.
———————————————
Когда Элисон сделали переливание, Лютер остался с ней. Он не хотел уходить от сестры ни на шаг, держа её за руку и внимательно следя за её дыханием. Клаус ушёл к себе —по крайней мере, так сказал.
Эстер, всё ещё немного дрожащая, сидела на диване в гостиной, обняв колени. Пятый и Диего находились здесь же, рядом. Воздух в комнате был пропитан напряжением и усталостью.
Вскоре по лестнице спустился Клаус и, опустившись рядом с Эстер, нервно начал грызть ногти.
—Подонок, который чуть не убил нашу сестру, всё ещё там. И у него Ваня. Его надо найти, —твёрдо сказал Диего, глядя вперёд с решимостью в глазах.
—Ваня не имеет значения,— спокойно, но хрипло произнёс Пятый, слегка прихрамывая.
—Эй!—вспыхнула Эстер и кинула в него подушкой.
—Она твоя сестра. Довольно жестоко, даже для тебя, Пятый, —нахмурился Диего.
—Я не говорил, что мне всё равно, что с ней. Но если апокалипсис наступит —она умрёт вместе с другими семью миллиардами, —холодно и чётко проговорил Пятый, глядя на всех по очереди. Он, как обычно, был прав. — Харольд Дженкинс. Вот наш приоритет.
—Согласен. Идём,—сказал Диего, вставая. Он с Пятым направился к выходу, не оглядываясь.
Клаус и Эстер так и остались на диване. Несколько секунд тишины казались вечностью.
—Вы, ребята, идите без меня,— пробормотал Клаус.—Ну там... без обид, ладно? Просто слишком много всего сразу... для нового трезвого меня.
—Ты идёшь,—твёрдо сказал Диего, остановившись у двери.
—Не-не-не. Короче, думаю, все согласятся, что моя сила... ну... как бы бесполезна. Я буду только путаться под ногами, — продолжил Клаус, отводя взгляд.
—Клаус, вставай,—Пятый произнёс это с той же твёрдостью, с какой говорит приговор.
—Вам меня не заставить, — упрямо пробормотал Клаус, но не успел он договорить, как Диего молча вытащил нож и метнул его прямо в диван. Лезвие вонзилось в ткань в миллиметре от ног Клауса. Даже Эстер испуганно вздрогнула и чуть отпрянула в сторону.
Конечно, Клаус тут же встал, с раздражённой, но понимающей гримасой. Не сказав ни слова, он направился к выходу. За ним вышел Диего.
Пятый, уже направлялся за ними, вдруг обернулся:
—Эстер?
Она медленно повернула голову к нему, голос её звучал глухо и уставше:
—Я не знаю, Пятый... Ну чем я могу вам помочь? Ключи от машины у тебя. Пользуйтесь...
Пятый подошёл ближе. Он посмотрел на неё более мягко, чем обычно—и протянул руку:
—Ты важна. Пошли.
Эстер несколько секунд смотрела на его протянутую ладонь, затем перевела взгляд на его лицо. Он чуть улыбнулся, почти незаметно, и тогда она наконец глубоко вздохнула, вложила свою руку в его—и поднялась.
* * *
Мы приехали к тому самому дому. Внутри царила разруха- словно тут пронеслось землетрясение. И, как апогей всего ужаса, на полу лежало тело того самого парня— Ленарта Пибоди, он же Харольд Дженкинс.
—Это не совсем то, что я ожидал, —произнёс Клаус, нагнувшись над телом и опершись на колени.
—Из него сделали ёжика,— хмыкнул Пятый. И действительно-из его живота торчали ножи, ножницы и всё острое, что можно было найти.
—Вани не видно,—произнесла Эстер и уже обернулась к выходу. Раз Вани здесь нет-оставаться смысла тоже.
—Уходим, пока копы не приехали,—сказал Диего, направляясь за ней.
—Минутку...—Пятый достал протез глаза, убрал повязку с лица Дженкинса и аккуратно вставил глаз в глазницу.
—Ладно, Пятый, что ты там...— Диего поморщился, прикрывая рот и нос ладонью. Эстер рядом с ним тоже с отвращением наблюдала за процессом.
—Чувак... ого...—вымолвил Клаус, глядя на действия Пятого.
—Тот же цвет радужки и размер зрачка. Ребята, это он! — Пятый достал глаз обратно. —Глаз, который я таскал с собой годами, наконец нашёл свой законный дом.
—Мы должны были убить его, чтобы остановить апокалипсис,—добавил он, посмотрев на остальных.
—Еее, уходим,—бодро заявил Клаус и уже было направился к выходу, но его схватил за руку Диего, остановив.
—Нет-нет. Стоп-стоп! Это слишком просто.—Пятый достал лист бумаги.—Вот сообщение от Комиссии, которое я перехватил. Тут говорится: «Защитить Харольда Дженкинса», —он указал на тело.—Но кто тогда его убил? Кто это сделал?
—У меня безумная идея. Безумная...—начал Клаус.— Может, просто найдём Ваню...
Но договорить он не успел — Пятый уже телепортировался.
—И спросим, что произошло,— закончил Клаус, глядя в точку, где секунду назад стоял Пятый.
—Если Ваня спаслась от этого подонка, возможно, она уже направляется в академию, — предположил Диего.
* * *
В
академии Вани нигде не было.
—Вани не видно, —произнёс Пятый, обводя взглядом пустую комнату.
—Её нет ни в одной из них— добавил он.
—Внизу её тоже нет,—сказала Эстер, поднимаясь на второй этаж. Они все встретились на верхнем пролёте лестницы, и стало ясно-Вани в здании нет.
—Всё, я пошёл,—бросил Диего и развернулся.
—Стой!
—Куда это ты? Ваня неизвестно где, Хейзел и Чача тоже!—воскликнул Пятый.
—Знаю. Захвачу вещи и уматываю отсюда. Надо закончить дело с этими идиотами,—буркнул Диего и ушёл прочь.
—Ладно, ребят, я тоже пойду,— сказала Эстер и направилась вниз по лестнице.
—А ты куда?—Пятый тут же телепортировался, встав перед ней, преградив путь.
—Мне нужно собирать вещи и лететь в Пенсильванию. Раз уж Харольд Дженкинс мёртв— значит, апокалипсиса не будет. Верно?
Пятый ничего не ответил. Он знал, что она права—и знал, что не может её остановить.
—Так что... мне пора. Увидимся когда-нибудь ещё. — Эстер похлопала его по плечу, помахала Клаусу и спокойно пошла вниз.
———————————————
Эстер подошла к машине, собираясь сесть за руль, но тут же вспомнила, что отдала ключи Пятому. С лёгкой досадой нахмурилась и развернулась обратно, направляясь в академию.
Войдя внутрь, она на секунду задержалась в холле, осматриваясь. В гостиной горел приглушённый свет, откуда доносился негромкий звон стекла. Эстер шагнула вперёд и увидела Пятого за барной стойкой — он был сосредоточен, ловко управляя шейкером, будто полностью погрузился в процесс.
—Эмм... Пятый?— нерешительно подала голос Эстер, делая несколько шагов ближе.
—Эстер? Ты разве не ушла?—с лёгким удивлением приподнял брови он, не прекращая своих движений.
—Да, я просто вспомнила, что ключи от машины отдала тебе,—ответила она, немного смущённо почесав затылок и села на высокий стул напротив, наблюдая за Пятым и его чёткими, почти механически точными движениями.
—А, да, точно... Держи, —он полез во внутренний карман пиджака и, порывшись там пару секунд, протянул ей ключи.
Эстер взяла их, несколько секунд рассматривала в своей ладони, будто в них был зашифрован план спасения мира, а затем снова подняла взгляд на Пятого. Он продолжал готовить коктейль, словно совсем не торопился —всё в нём излучало спокойствие и уверенность, что в каком-то смысле действовало на Эстер умиротворяюще.
—Что готовишь?—тихо спросила Эстер, слегка наклоняясь вперёд, наблюдая за ловкими движениями Пятого.
—Маргариту,—коротко ответил он, не отрывая взгляда от бокала, —иногда, чтобы собраться с мыслями, нужно что-то холодное и крепкое. Хочешь?
Эстер кивнула с лёгкой улыбкой.
—Почему бы и нет.
Он протянул ей бокал, сам налил себе, и на пару секунд повисло молчание. Оба смотрели куда-то сквозь друг друга, будто осознавая, как много пережили за эти дни. Потом Пятый чуть склонил голову, будто обдумывая, стоит ли говорить то, что вертелось на языке.
—Знаешь... —начал он негромко, и в его голосе появилась странная мягкость, редкая для него.—Ты... была рядом. Всегда. Даже когда я делал всё, чтобы тебя оттолкнуть. Ты верила в меня... больше, чем кто-либо. Даже больше, чем моя семья.
Эстер чуть удивлённо подняла взгляд, её глаза чуть блестели от эмоций, но она молчала, не перебивая.
Пятый отвёл взгляд, усмехнувшись, но не раздражённо, а почти с теплотой.
—И я... благодарен. Правда. Это странно говорить, но... я ценю это. Тебя.
Прежде чем она успела что-то ответить, в комнате вдруг заиграла лёгкая, едва уловимая романтическая мелодия. Оба синхронно обернулись — в дверях стоял Клаус с виноватой, но хитрой улыбкой. Он подмигнул им и быстро ушёл, скрывшись за углом, словно поставив финальный штрих в этой сцене.
Эстер хмыкнула, усмехнувшись:
—Классический Клаус.
—Убил бы, —пробурчал Пятый, отхлёбывая из бокала, —если бы он не был моим братом
Некоторое время они просто слушали мелодию в тишине. Затем, неожиданно даже для себя самой, Эстер встала и протянула Пятому руку. Её глаза светились тёплой улыбкой.
—Давай отпразднуем... мир на земле,—прошептала она, чуть склоняя голову.
Пятый посмотрел на её протянутую ладонь, потом на её лицо... и вдруг легко вздохнул, будто уступая не ей, а самому себе. Он поставил бокал, встал и вложил свою руку в её.
—Только никому об этом не рассказывай, —хмыкнул он.
—Да кто ж поверит, — подмигнула она.
Они начали медленно покачиваться в такт музыке. Эстер была выше, и со стороны они выглядели как старшая сестра с младшим братом — забавно, но в то же время невероятно мило. Его руки лежали на её талии, её — на его плечах. Они двигались в своём маленьком мире, уставшие, но живые. Взгляды встретились —в глазах у них отражалась благодарность и что-то тёплое, едва уловимое, но настоящее.
В этот момент мир действительно казался хоть на миг — в порядке.
———————————————
Он смотрел на неё снизу вверх, она — с теплом и лёгкой улыбкой, и между ними повисла тишина, не напряжённая, а наполненная молчаливым согласием: пускай хотя бы на пару минут весь этот ад подождёт.
Но эту идиллию прервал резкий звонок в дверь.
Пятый выдохнул и нехотя отпустил её руку.
—Я открою,—бросил он через плечо и направился к двери.
Эстер, слегка нахмурившись, пошла и выключила музыку. В комнате повисла напряжённая тишина. Она встала за барную стойку, положив руку на деревянную поверхность, и с тревогой смотрела в сторону коридора.
Пятый вернулся, а с ним — Хейзел.
Эстер тут же напряглась, глаза сузились, тело стало собранным, будто готовым к нападению.
—Ты пришёл убить нас?— спокойно спросил Пятый, будто не прерываясь, снова поднося бокал маргариты ко рту.
—О... чёрт, —Хейзел поспешно спрятал ствол за спину.— Простите, привычка. Но я могу понять, почему ты так подумал.
—Ну, ты напал на наш дом. Пытался убить мою семью и похитил моего брата,— перечислил Пятый с почти ленивой холодностью.
—Слушай, исправить прошлое я не смогу. Не забывай, здесь не я один киллер—у тебя самого руки в крови, приятель. И, кстати, о работе, которую ты проделал в Коулуни... это просто легенда. Мне даже не верится, что я и впрямь стою здесь и...
Но восхищение Хейзела было грубо прервано:
—Хейзел, зачем ты здесь?— оборвал его Пятый, краем глаза заметив движение.
Эстер тоже увидела, как сзади бесшумно подошёл Диего. Она хотела было предупредить, но не успела — Диего с размаху ударил Хейзела.
—Диего, стой!—закричал Пятый, но тот не слушал и продолжал наносить удары.
—Знаешь, мог хоть выслушать его, прежде чем решишь убить,—всё так же спокойно прокомментировал Пятый, наблюдая, как ситуация выходит из-под контроля.
Диего достал нож и процедил сквозь зубы:
—Я убью тебя за то, что ты сделал с Пэтч!
—Слушай... —попытался сказать Хейзел, но Диего не дал ему вставить ни слова.
—Или нет, посмотрим, что будет, —произнёс Пятый и, не отрываясь от барной стойки, снова сделал глоток маргариты.
—Пятый, сделай что-нибудь!— сказала Эстер, касаясь его плеча, чтобы привлечь внимание.
—Спокойно, давай понаблюдаем,—с лёгкой усмешкой ответил он.
Диего, не сдержавшись, пырнул Хейзела в ногу.
—Ох...—скривились Пятый и Эстер одновременно.
—Это было больно,— прокомментировал Пятый, отставляя бокал.
—Пятый, ну что ты сидишь? Они же убьют друг друга!— Эстер уже собиралась вмешаться, но он мягко остановил её.
Наконец, Пятый решился. Он телепортировался —и с глухим звуком разбил вазу об голову Диего. Тот моментально отключился и рухнул на пол.
—Хейзел, что бы ты ни хотел сказать, советую говорить быстрее,—холодно бросил Пятый, взглянув на бесчувственного Диего.—Пока он не очнулся.
—Я бросил партнёра. Ушёл из Комиссии. Хочу стать волонтёром.
—Для чего?—Пятый вернулся на свой стул и сделал ещё один глоток.
—Помочь остановить апокалипсис.
Пятый чуть усмехнулся.
—И что в этом такого смешного для тебя?
—Прежде чем отвечу: почему ты хочешь помочь?
—Скажем так... личный интерес. В кафе с пончиками, — ответ Хейзела был странным, и Эстер нахмурилась.
—Ну, жаль тебя огорчать, дружище, но ты опоздал. Тот факт, что ты сейчас здесь, означает, что апокалипсис отменяется.
—Правда? Откуда ты знаешь?
—Цель мертва. Нашли его сегодня утром,—Пятый обернулся к Эстер.—Ты был последним известным неизвестным в уравнении.
Хейзел выдохнул с облегчением:
—Чёрт... серьёзно?
—Мхм,—кивнул Пятый.—Ты выбыл, а значит, всадник смерти к нам не едет.
—Отлично!—Хейзел радостно развёл руками и подсел к барной стойке. Эстер налила ему маргариты.
—Спасибо,—улыбнулся он. Эстер отметила про себя, что сейчас он совсем не казался страшным.
—И что теперь?—спросил Хейзел.
—Если честно, не знаю. Так долго за этим гонялся, что никогда особо не задумывался о "дне после",—Пятый хмыкнул. —А ты?
—Меня достал этот сумасшедший дом. Пора всё начать заново. И тебе надо бы.
—Сказать проще, чем сделать.
—А не надо всё усложнять. Подумай вот так: если бы ты не скакнул во времени и не связался с Куратором, что было бы тогда?
Пятый взглянул на Эстер. В его голове мелькнула странная мысль, но он отогнал её подальше. Затем перевёл взгляд на лежащего в отключке Диего и сказал:
—Наверное, превратился бы в эмоционально отсталого взрослого ребёнка, как и остальные.
Эстер улыбнулась.
—Ну вот видишь, теперь можешь взрослеть, —произнёс Хейзел, встал и направился к выходу.-Удачи.
—Хейзел, ещё кое-что напоследок,—окликнул его Пятый.—Кто из вас двоих застрелил детектива Пэтч?
—Она застрелила.
—Хм... неудачно. Её оружие сняло бы обвинение с брата.
—Ну, сегодня твой день, амиго, —Хейзел достал два пистолета и положил на стойку.—Бери оба. С меня хватит такой жизни.
И ушёл.
—А ты что будешь делать?— вдруг спросил Пятый у Эстер.
Она немного задумалась.
—Поеду в Пенсильванию. Организую похороны мамы.
—Ну да...—Пятый с сожалением взглянул на неё.
—А потом, можно рвануть отдохнуть куда-нибудь.
—Неплохо,—сказал он.
Эстер вдруг улыбнулась:
—На самом деле, я думала, что мы могли бы отдохнуть вместе.
—Что?
—То есть, все вместе. Мы столько пережили, особенно ты. Нужно отдохнуть как следует -месяц-другой, улететь куда-нибудь далеко, — мечтательно произнесла она, присаживаясь рядом с Пятым. —Ну или попутешествовать по Америке. Как тебе?
Пятый посмотрел на неё. На его лице появилась лёгкая, почти неуловимая, но настоящая улыбка.
—У тебя великие планы.
—Конечно. Хэй, ты остановил конец света.
—Это не я, а кто-то неизвестный.
—А кто вывел нас на Харольда Дженкинса? Кто вернулся чёрт знает откуда, чтобы спасти нас? Кто пожертвовал всем ради нас? Кто пережил конец света ради нас? Кто стал киллером ради нас?—пока она говорила, Эстер ходила вокруг него, перечисляя его заслуги, и каждый раз вызывала на его лице ту редкую улыбку -тёплую, настоящую. —Кто делал всё, чтобы спасти мир? Кто пережил такое, чего мы даже представить не можем? Ну? Скажи мне, кто?
Пятый, усмехнувшись, глядя ей в глаза, ответил:
—Видимо, я.
—Верно. Так что ты как никто заслуживаешь отдых,—с улыбкой сказала Эстер. Она взглянула на наручные часы. — Ну что ж, мне пора.
—Уже?
—Да. Увидимся ещё, Пятый. Ты теперь так просто от меня не избавишься. Даже в конце света я тебя найду.
Она потянулась было к нему, чтобы обнять, но передумала, зная, как он относится к прикосновениям. Просто протянула руку.
Пятый пожал её.
—Сообщите, когда найдёте Ваню, —сказала она напоследок.
Дверь захлопнулась с глухим щелчком. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь негромким гудением старых ламп и тиканием настенных часов. Пятый стоял на том же месте, всё ещё сжимая руку, которой несколько секунд назад пожал ладонь Эстер. Он смотрел в сторону двери, будто надеясь, что она вдруг откроется снова. Но она не открылась.
Он тяжело вздохнул и опустился обратно на барный стул, поставил локти на стойку и спрятал лицо в ладонях. На секунду он позволил себе не быть расчётливым, жёстким, саркастичным гением. Он позволил себе быть просто... усталым. Просто человеком.
Он попытался отвлечься, поднял бокал с остатками маргариты, но даже вкус показался каким-то пресным. Всё вдруг стало безвкусным. Словно вместе с Эстер ушло что-то важное, что-то, что за эту короткую неделю вернуло краски в его жизнь.
Почему так тоскливо? — подумал он, —Пару минут назад мы смеялись, танцевали, спорили, спасали чёртов мир. А теперь — опять пусто.
Он знал, что должен радоваться. Апокалипсис остановлен. Мир спасён. Все живы. И всё же —вместо облегчения внутри поселилась глухая пустота, как будто финал наступил не радостный, а обломанный.
За эту неделю она стала кем-то... кем-то близким. Даже ближе, чем семья.
Он усмехнулся про себя.
Смешно. С чего вдруг?
Он знал ответ, просто не хотел его признавать.
Эстер... Она была рядом, когда он кричал. Когда отталкивал. Когда сомневался. Она не пыталась его исправить или контролировать —просто принимала. Верила. Смотрела на него не как на оружие, не как на чудо-вундеркинда, не как на убийцу. А как на человека.
Чёрт, она была умной. Весёлой. Смелой. Он вспомнил, как она шутила, как злилась, как защищала его перед другими. Как смотрела на него, когда думала, что он не замечает.
И красивая... да уж, красивая.
Он покачал головой, будто стряхивая мысли.
Полный бред.
Он снова налил себе маргариты, но на этот раз не пил. Просто вертел бокал в руках.
Я — 58-летний старик в теле подростка. Она — тридцатилетняя женщина. Умная, сильная, настоящая. А я...
Он фыркнул.
Киллер. Машина для убийств с навязчивыми идеями о временных петлях. И всё же... когда она рядом, мне кажется, что я не совсем потерян.
Он снова поднял взгляд, глядя на пустое место, где недавно сидела Эстер.
Может... начать всё заново? С ней? Поехать с ней в Пенсильванию, а потом в путь, как она говорила. Месяц. Или два. Просто... пожить.
Он криво усмехнулся, склонив голову набок.
—Хах... конечно. Полный бред.
Но даже вслух произнесённый сарказм не изгнал эту мысль из головы. Она уже пустила корни. И впервые за долгое, очень долгое время Пятый не знал, что делать дальше.
Он посмотрел на часы. Потом снова на дверь.
И тихо, почти шёпотом, произнёс в пустоту:
—Сообщим, когда найдём Ваню. Обещаю.
Тишина ему ничего не ответила.
Но где-то глубоко внутри Пятый почувствовал —всё только начинается.