#6
На следующий день Лютер устроил собрание. Он даже пригласил Эстер -теперь она часть их команды, и вправе знать, что происходит. Оставалось лишь рассказать остальным о грядущем конце света.
—Приветствую. Диего, как рука?—первой вошла в гостиную Эстер. Никто, кроме Лютера, не знал, что она придёт.
—Жив буду. А ты что здесь делаешь?
—Я пригласил, —ответил Лютер.
—Зачем?—нахмурилась Элисон.
—Ну...-Лютер замялся.
—Я знаю про апокалипсис и хочу помочь спасти мир.
—Итак, апокалипсис через три дня,—перевела разговор к сути Элисон.
—Так сказал Пятый,— подтвердил Лютер.
—Этот старпер и впрямь говорил про апокалипсис, помню такое. Только ничего не сказал про сроки,—подал голос Клаус, сидя на полу в турецкой позе. Эстер аккуратно села рядом, выбрав удачные спортивные штаны. Клаус, устало улыбнувшись, приобнял её.
—А мы можем ему доверять? Может, вы не заметили, но Пятый немного... —Элисон покрутила пальцем у виска.
—Хах, наш маленький псих,— хмыкнул Клаус. Его выходки всегда вызывали у Эстер лёгкую улыбку.
—Звучал он довольно убедительно,—серьёзно произнёс Лютер.
—Да. И если бы он не пытался остановить апокалипсис, тех чокнутых в масках не было бы, —добавила Эстер, отпивая кофе, который ей любезно передала Элисон.
—Они поэтому хотели его убить?—уточнил Диего.
—Ага, —коротко кивнула Эстер.
—Что же он там видел?— спросила Элисон, обращаясь к Лютеру.
Он на мгновение замялся, бросил взгляд на Эстер. Та кивнула. Скрывать правду смысла не было.
—Э... очевидно, мы вместе сражались с тем, кто всё это устроил... —начал он, но тут же продолжил с большей уверенностью: —Итак, вот наш план. Мы изучим папины записи...
—Стоп, стоп.
—Погоди, погоди, погоди... чем дело-то в итоге закончилось?— спросил Клаус, глядя на Эстер.
—Да, чего молчите?— подозрительно спросил Диего. —Давай, крепыш, говори,— бросил он Лютеру.
Тот снова перевёл взгляд на Эстер. Она чуть склонила голову в знак согласия.
Лютер вздохнул и с каменным лицом произнёс:
—Мы умерли.
—Что ты сказал?— переспросила Элисон.
—Кх... Я сказал, мы умерли,— повторил он, чуть подавившись кофе.
———————————————
Все переместились к барной стойке, засыпая Лютера и Эстер уточняющими вопросами. «В смысле — умерли?» «Все?» «На планете вообще или только в доме?» — вопросы сыпались один за другим, пока вдруг...
—Хэй, —раздался голос от входа.
Все обернулись. Это была Ваня. Рядом с ней стоял незнакомый большинству мужчина.
—Что происходит?—спросила она, нахмурившись.
—Семейные вопросы,— отрезала Элисон.
—Семейные вопросы... Конечно, вы не удосужились позвать меня, —Ваня горько усмехнулась.
—Нет, всё не так, мы были... — начал Лютер, но Ваня перебила его:
—Ну не буду вам мешать,—и направилась к выходу.
—Ваня, подожди, я перескажу тебе всё позже!—попыталась остановить её Элисон.
—Не надо. Не утруждай себя, и я не буду.
—Ваня, ты несправедлива,— вмешалась Элисон.
—Чего?! Быть вашей сестрой — вот что несправедливо! Так было всегда! Вы игнорировали меня столько, сколько я себя помню! —её голос сорвался. — А ты, Эстер... чёрт, вы даже её позвали, хотя она вам никто!
Поймав на себе взгляды остальных, Ваня вспомнила:
—Ах да. Она ведь тоже особенная. И теперь у вас новая сестра.
—Ваня, я... —Эстер открыла рот, но не успела договорить.
—Не надо. Я думала, что впервые кто-то в меня поверил.—В её глазах заблестели слёзы.—Но ты оказалась ничем не лучше. Я винила во всём отца, но он умер. Так что выходит—это вы, сволочи!
Она резко развернулась и вышла, за ней —тот самый мужчина.
—Я пойду к ней и всё объясню!—Элисон уже направилась за Ваней, но Лютер встал и остановил её:
—Нет, стой. У нас нет времени. Надо выяснить, из-за чего наступит апокалипсис.
Дверь с грохотом захлопнулась, и Элисон вернулась к остальным.
—Есть масса версий. Ядерная война... —продолжал Лютер, но Эстер уже не слушала. Она опустила голову на барную стойку, всем видом показывая, что ей не до обсуждений. Клаус, заметив это, мягко погладил её по спине.
Она очнулась, когда Лютер позвал:
—Теперь у нас есть вся сила Академии Амбрелла. И даже больше, да, Эстер? Эстер?
—А? Да-да, я тут, —Эстер подняла голову, опираясь на руку.
—И где сейчас Пятый?— поинтересовалась Элисон.
—Ну... у нас был план исправить ход времени. Он скоро вернётся,—объяснил Лютер. Сам он был не до конца уверен, но надеялся.
—Я должен убить Хейзела и ЧаЧу,-произнёс Диего, направляясь к выходу.
—Прямо сейчас?—удивился Лютер.
—Да. Три дня, да и темнеет с каждой минутой.
—Стой, Диего! Слушай, я знаю, ты хочешь отомстить за подругу, но у нас есть вопрос поважнее!—Лютер пытался его остановить.
—Она была не просто подругой, Лютер. И если умирать—так зная, что я прикончил этих тварей.
—Не думай только о себе! Это наша жизнь. Мы должны действовать сообща!
—Перестань тянуть одеяло на себя!—бросил Диего и ушёл.
Следом за ним направился и Клаус.
—Клаус! Клаус!—позвала Эстер.
—Ну да! Прости...
—Что, тоже ставишь на мире крест?—спросил Лютер.
—Да... вообще-то да, мхм.
—Ах вот как? Тебе плевать, что мы умрём через три дня?
Клаус не ответил. Ответ был и так ясен. Он просто ушёл.
—Просто не верится...— произнёс Лютер.
—Нас трое, —глядя на Элисон и Эстер, сказал он.
Но по лицу Элисон было видно: она—тоже уходит.
—Мне надо купить авиабилет до Лос-Анджелеса. Если это правда —я должна быть с дочерью. Чёртова опека... —она коснулась плеча Лютера. — Прости, Лютер.
И ушла.
———————————————
Эстер ушла тоже. Хотела помочь, конечно. Но Пятого не было. И остальные- разошлись. Похоже, шанса уже не было.
Она попыталась поговорить с Ваней, поехала к её квартире, но никто не открыл. Возможно, Ваня просто не хотела её видеть. Звонки тоже остались без ответа.
———————————————
Около трёх часов Эстер лежала на спине у себя в спальне. В комнате стояла тишина. Её голова была тяжёлая от мыслей. Конец света через три дня. Её жизнь — яркая, но, видимо, недолгая.
Она думала о каждом.
Клаус.
Боже, он такой разрушенный. Он жил с болью и страхами, которых никто не видел. Прятал их под маской сарказма, вечного смеха, пустых бутылок и порошков. Он всегда казался тем, кто не держится за этот мир, будто готов отпустить его в любой момент.
Жаль, что даже теперь, когда всё висит на волоске, он не может отпустить зависимость. Он ускользает - не из-за безразличия, а потому что жить ему больно.
Элисон.
Она была рядом. Помогала. Поддерживала. До поры. Но теперь... теперь она просто выбрала дочь. И Эстер не могла её за это винить.
Если бы у неё была дочь - она сделала бы то же самое. Даже если бы от этого зависел мир.
Просто обидно, что вся команда рассыпалась, как карточный домик. Один за другим. И никто даже не попытался остаться.
Диего.
Он всегда был порывистым. Грубоватым. Но настоящим.
Эстер верила: он способен на многое, если в сердце у него - правильный огонь. Но сейчас... он шёл на месть.
Она понимала, ему больно, и мстя —он, возможно, чувствует, что даёт смысл последним дням.
Но сможет ли он после этого жить с собой—если вдруг они всё-таки выживут?
Лютер.
Его было по-настоящему жаль. Он так старался. Он хотел объединить всех, дать им цель, дать им шанс.
А в ответ получил — отказ. Один за другим. Даже от Элисон. Даже от Клауса.
И он продолжал бороться. Хотя в груди у него, должно быть, уже всё порвано на клочки.
Эстер в какой-то момент даже подумала: быть может, он единственный, кто действительно достоин называться лидером. Не из-за силы -из-за сердца.
Ваня.
Вот тут больнее всего.
Именно с ней у Эстер была самая настоящая, тёплая, глубокая связь. Не с остальными.
Ваня была той, кому она доверяла. Кому рассказывала свои глупости. С кем сидела часами под пледом, пила чай и просто молчала по-настоящему.
И сейчас—Ваня её ненавидит.
Она смотрела на Эстер, как на предателя.
И самое страшное—была права.
Эстер пыталась быть полезной. Пыталась помочь. Пыталась быть частью команды. Но в этом всём... забыла о Ване.
О той, кто была рядом с самого начала.
—Я плохая подруга, —шепнула она в подушку, голос дрогнул, но слёз всё ещё не было.
И Пятый.
О, Господи, Пятый.
Она вспомнила, как впервые увидела его в газете. Маски на лицах. Ни единого взгляда. Шестеро приёмных детей с невообразимыми способностями — не дети, а миф. Но именно он почему-то запомнился сильнее всех. Его строгая поза, ровная осанка, закрытое лицо... загадка. Тогда она и подумать не могла, что однажды будет сидеть рядом с ним в машине. Или ночевать под одной крышей. Или готовить ему еду.
Он появился неожиданно. Пропал семнадцать лет назад — и вдруг вернулся. В том же теле подростка, с тем же холодным и хмурым взглядом. Он был таким же, каким она помнила его по вырезке в старой газете. Но теперь— живой. Рядом.
Сначала он её отталкивал. Он раздражался, язвил, смотрел на неё с позиции «ты тут никто». И ей приходилось глотать это, потому что она понимала —он не из тех, кто пускает людей близко. Даже семью. Особенно семью. Их первый разговор один на один, тогда в гостиной у Вани они пили пиво. Вспоминая тот вечер Эстер может сказать что тогда он был противным чуть меньше.
В какой-то момент Пятый, возможно, понял: она рядом не только ради него —она хочет спасти этот мир. Но в её помощи не было расчёта, лишь искренняя забота. И впервые за долгое время он почувствовал, что кому-то по-настоящему не всё равно.
В тот вечер, когда он напился. Когда Лютер, Диего и она нашли его и отвезли в её дом. Эстер постелила ему в гостевой комнате, дала тёплую одежду, накормила. Она не просила благодарности. Просто делала всё, что могла. Потому что он был важен.
Он вдруг схватил её за руку. Взгляд его был серьёзен:
—Спасибо, Эстер. Я... обо мне ещё так не заботились.
Его голос звучал грубовато, но внутри этой фразы чувствовалось тепло и благодарность.
Это были не просто слова. Это было признание. Признание того, что она для него теперь не просто кто-то мимоходом. Что она важна. Что он видит её. Не как подругу семьи, не как очередную часть плана. А просто — как Эстер.
Тогда она чувствовала что то, но не обращала внимания, они были слишком заняты концом света.
Но сейчас когда миру конец, она больше не могла обманываться.
Она влюбилась. Может потому что он был её детской глупой мечтой. Потому что стал для неё чем то важным. Потому что.. просто потому что это он?
Влюбилась именно в него.
В парня с пронзительно-зелёными глазами, которые меняются на свету. В того, кто всегда знает, что делать —даже если этого делать не хочет. В того, кто груб, резок, прямолинеен —но умеет быть добрым, когда этого никто не ждёт.
Она зарылась лицом в подушку и выдохнула.
—Ну почему именно он?..
Он старше её на двадцать восемь лет. В теле подростка. Со шрамами на душе, с вечной тяжестью на плечах и полным отсутствием желания быть кем-то близким. Он не давал ей повода. Он просто был. А она-взяла и влюбилась.
Глупо. Бессмысленно. Не вовремя.
И от этого — ещё больнее.
Она вспомнила, как он исчез. Просто — исчез. Без предупреждения, просто пропал, снова...
И вот она осталась -одна, в пустой комнате, в доме, где теперь слишком много тишины. Мир рушится. А её сердце продолжает стучать так, словно ждёт: вот сейчас он вернётся. Сейчас снова скажет что-то резкое. Или просто бросит взгляд. Или... снова возьмёт за руку.
Но он не возвращается.
И, возможно, не вернётся.
Эстер прижала колени к груди, обняла себя руками. Тело дрожало, но не от холода.
—Пожалуйста... только бы он успел вернуться, — прошептала она.
И пусть он никогда не узнает, что она чувствует.
Но она хотя бы это признала.
Она влюблена.
Время вспять
—Теперь у нас есть вся сила Академии Амбрелла. И даже больше, да, Эстер? Эстер?
—А? Да-да, я тут, -Эстер подняла голову, опираясь на руку, —мысли всё ещё крутились у неё в голове, мешая сосредоточиться.
—И где сейчас Пятый?— поинтересовалась Элисон, нахмурившись.
Как вдруг из ниоткуда, с лёгким хлопком и голубой вспышкой портала, Пятый буквально рухнул на барную стойку. Эстер вместе с Клаусом вздрогнули и отшатнулись, от неожиданности попятившись к дивану.
—Господи!—воскликнула Элисон, отшатнувшись на шаг.
—Ребята, меня всё ещё штырит, или вы тоже его видите?—с трудом поднимаясь, пробормотал Клаус.
—Пятый, где ты был?— обеспокоенно спросил Лютер, подходя ближе.
Пятый пытался встать, но заметно пошатывался. Его лицо было покрыто пылью, волосы растрёпаны, одежда скомкана—он явно прошёл через что-то тяжёлое.
—Ты в порядке?—Эстер шагнула к нему, заглядывая в лицо.
—Кто это сделал?—не отставал Лютер.
—Не важно,—бросил Пятый, перехватив стаканчик с кофе, который держала Элисон. Он сделал пару глотков, выдохнул и, немного оправившись, продолжил,—Итак, до апокалипсиса осталось три дня. Единственный шанс, чтобы спасти наш мир, —это мы.
—Академия Амбрелла...—тихо добавил Лютер.
—Да. Но со мной конечно же.
—Так что, если не возьмёте себя в руки и не засунете свои проблемы куда подальше—нам крышка!—Пятый резко хлопнул ладонью по стойке. — Отец поимел нас—ну и что? Мы дадим этому перечеркнуть себя?
Наступила тишина. Никто не знал, что сказать. Только Клаус, качнул головой, будто соглашаясь.
—Нет. Но чтобы у нас был шанс выстоять в битве, я вернулся с новостью,—Пятый вытащил из внутреннего кармана сложенный лист бумаги. Его пальцы слегка дрожали.—Я знаю, из-за кого наступит апокалипсис.
Он протянул лист Элисон. Все члены Академии, включая Эстер, сгрудились вокруг неё, стараясь разглядеть имя.
—Вот кого мы должны остановить, —на бумаге было написано: Харольд Дженкинс.
—Кто такой этот Харольд Дженкинс?