10
Ира наблюдала, как отец суетится по кухне. Напротив нее сидела женщина, и Ира чувствовала, как та изредка поглядывает на нее. Ира посмотрела в ответ и улыбнулась ей самой своей милой улыбкой. Она больше не переживала, хотя сначала немного нервничала. Папа, конечно, может устроить сюрприз. Сегодня он позвал ее на семейный ужин, только Ира понятия не имела, что на этом ужине будет его новая женщина, Сьюзан.
— Он всегда такой, когда готовит? — шепотом спросила Сьюзан Иру, и та в ответ кивнула головой.
— Игорь, давай я тебе помогу? — вызвалась Сьюзан, но тот только помотал головой, доставая что-то вкусно дымящееся из духовки.
— Пап, да ладно. Это же семейный ужин, как ты сказал, — Ира вскочила с места, доставая посуду и приборы, боковым зрением замечая, как улыбается Сьюзан на слова «семейный ужин».
Ира наблюдала за хлопочущим отцом. Он и бакенбарды свои подровнял. Надо же, давно она его таким не видела. Наверное, эта Сьюзан сильно ему нравится. Да и он, кажется, ей тоже приглянулся. Ира заметила, как та не отрывает от него взгляда, как смеется над его шутками, над всеми, даже глупыми. Странно было видеть его таким счастливым. Папа шутит, кто бы мог подумать? Ира вспомнила лицо матери, когда отпрашивалась к отцу. Эту пятницу она пропустила, с Лизой они никуда не ходили, так что субботний ужин был одобрен. Вот только мать все равно молча злилась, пока Ира наскоро обувалась. Она прямо чувствовала, как от мамы разлетаются искры. Еще чуть-чуть, и Ира осталась бы дома. Теперь-то ясно, почему. Ира сладко улыбнулась, представляя себе это лицо еще раз.
— Расскажете, как вы познакомились? — обратилась Ира к Сьюзан. Ей было интересно, откуда вообще такая женщина появилась в их маленьком городке. Но этот вопрос она оставит на второе. Наверняка, ей будет лестно все это рассказать.
— О, это Игорь сам меня нашел, можно сказать, — Сьюзан положила руку на ладонь отца. — Нашел мое резюме буквально сразу же, как его выложила, и обещал, что в их компании найдется для меня место. Я сюда недавно переехала, и только начала искать место работы, а он тут как тут.
Сьюзан звонко рассмеялась, а отец мягко улыбнулся. «А папа не промах, быстро сообразил», — заметила Ира, как отец сжал руку Сьюзан. Вибрация телефона отвлекла ее от этой милой истории. Это Лиза! Она схватила телефон, открывая входящие.
Л: «Здарова, Лазутчикова! Когда будем делать дополнительное особенное задание от френч?»
Ира улыбнулась, представляя себе лицо Лизы. Где она сейчас? Ира сверилась с часами. У своей Бланшар, должна быть.
И: «Пока сложно сказать. Как там ваша вечеринка?»
Ира накрыла телефон ладонью, ожидая вибрацию. Она совсем прослушала конец истории, и только сейчас обратила внимание, как Сьюзан ее разглядывает.
— Это твой парень, да? — заговорщическим шепотом поинтересовалась она.
— Это моя подруга, — вежливо объяснила Ира.
— А парня у тебя нет? — продолжала Сьюзан, многозначительно поднимая брови и улыбаясь.
Полбокала вина, а уже пошли такие разговоры. Ира делала ставку на бокал.
— Сьюзан, ну что ты? Не смущай ее, — пришел отец на помощь.
«Как мило с твоей стороны, папа, но я и сама справлюсь».
— Сначала учеба, потом парни, — стандартный ответ на весьма ожидаемый вопрос. Мамина школа.
— Какая она у тебя умница! — восторгалась Сьюзан, пока Игорь с гордым видом подливал вина в бокалы.
Ира пропустила смс, которая уже горела в телефоне.
Л: «Подарок удался. Вечеринка не очень. Приходи завтра. Отпрашивайся с ночевой к отцу. С меня пицца, с тебя фильм»
Ира ухмыльнулась. Надо же, как смело. Ей вдруг захотелось увидеть Лизу прямо перед собой: свободную и легкую. Она не сдержалась, отвечая.
И: «Ты пьяная, Андрияненко?»
Л: «Три стопки коньяка не считается. Но пицца будет, обещаю! Пальчики оближешь!»
Ира задумалась: отпустит ли ее мать? С другой стороны, еще раз увидеть это выражение на мамином лице — дорогого стоит. Вполуха она слушала, как отец нахваливает ее учебу. Момент вполне подходящий.
— Пап? Я смогу к тебе завтра отпроситься?
Отец знал, о чем идет речь: это был их негласный договор. Ира отпрашивается к нему, но «по своим делам», а дома Ира не говорит лишнего.
— Конечно, дорогая.
Ира ласково ему улыбнулась. Так она скучала по его счастливому лицу. Эта Сьюзан еще не до конца ей понятна, но это только вопрос времени.
— Сьюзан, а чем вы занимаетесь в свободное время? Папа говорил, что недавно ходил слушать музыку. Скажите, это вам удалось его вытащить из дома?
— О, да! Я так удивилась, что в таком маленьком городке люди находят время и место заняться искусством, и я сразу сказала: Игорь, мы должны…
***
Лиза перелистывала пособие, что дала ей учительница рисования — «Портрет карандашом». Конечно же, мисс Фокс была в курсе того, когда и куда собралась поступать Лиза, так что теперь взялась за нее по полной. Для зачисления помимо аттестата нужно было пройти вступительные, а для академии это только рисование. Так что на сегодня — портрет.
Оказалось, пьяной рисовать гораздо интереснее. На листе бумаги были только зачатки: овал лица, разметка глаз и губ. Она прорисовала все лица с пособия и, по просьбе мисс Фокс, перешла на настоящих людей из ее окружения. «Может, я хоть наконец научусь запоминать лица и имена», — размышляла Лиза, вспоминая, с трудом выковыривая из памяти имена мальчишек со второй школы.
В портрете для Лизы самым трудным был нос: он вечно норовил стать больше или получиться кривым, как у мистера Голда. Перерисовывать с рисунка было куда легче, а вот рисовать с нуля, да еще и кого-то из своего окружения — та еще задачка. Кого именно рисовать, она решила уже раньше.
Телефон все так и не давал главного ответа, так что Лиза прекратила мучить его, то заходя, то выходя из смс, то проверяя, ушло ли ее последнее сообщение. Она даже баланс проверила, и только после этого приступила к деталям рисунка: четкие брови, большие глаза с густыми бархатистыми ресницами. Лиза задумалась: чего-то не хватало во взгляде. Может, надо доработать тень? Прямой ровный нос, над ним она поработает позже. И губы, очень важная деталь — почти треть лица. Полные, мягкие губы. Как это показать?
Вибрация телефона чуть не заставила Лизу вздрогнуть. Она схватила телефон, надеясь, чтобы это было именно то, о чем она думала.
И: «Я приду!» — кричало сообщение.
Да!
Лиза вернулась к рисунку, дополнив его одной деталью — родинка справа. Точка. На сегодня с рисованием закончено. Надо проверить, хватает ли продуктов на готовку для завтрашней гостьи и подготовиться для их совместного просмотра.
***
Они устроились в зале, где располагался огромный телевизор. Раньше они тут не тусовались: всю домашку они делали в комнате у Лизы или готовили на кухне что-нибудь на обед. Было как-то непривычно, по-другому. Вроде все так же готовятся к литературе, но все равно: выключенный свет, фильм, вечер, Ингрид ушла по гостям. Все было иначе.
Лиза с гордостью разложила собственноручно приготовленную пиццу на тарелки. Над этим она сегодня хорошо потрудилась. Отчего-то ей было немного тревожно, и готовка дала ей возможность уйти от мыслей, а ожидание совместного вечера прошло легче. И вот этот момент настал: Ира вручила ей в руки кассету, которую она сама взяла сегодня у мисс Френч.
— Миссисипи в огне? [*] Это же не по книге, — прочитав название, изумилась Лиза, — да еще 1988 года. Что это за старье?
— А ты думала, мы будем смотреть только что вышедший блокбастер? Это же Френч.
Ира и сама сначала удивилась, что фильм далек от книги, но догадывалась, что тематика должна совпадать. Иначе к чему все эти нравоучения от учительницы литературы?
Они устроились на диване, приготовившись наслаждаться фильмом и едой, но уже с первых кадров есть расхотелось. Ира отодвинула тарелку и прикрыла рот рукой. Лиза, с трудом оторвав шокированный взгляд от экрана, на котором происходило зверское убийство, посмотрела на Иру, глаза которой блестели, настолько та была потрясена увиденным.
Лиза не знала, что делать. Пульт лежал рядом. Остановить фильм? Отвернуться и притвориться, что она ничего не замечает? Выключить кассету и выкинуть ее в окно? Есть ей тоже расхотелось. Она совсем не ожидала, что мисс Френч посоветует им такую жуть. Точно не для воскресного просмотра с пиццей в комплекте. Она вернулась к экрану, моля неизвестно кого о том, чтобы все это поскорее закончилось, но мысли ее не оставляли.
Мэри Маргарет часто плакала при ней, и для этого всегда находились слова поддержки. Дэвид тоже плакал пару раз, когда дела были совсем плохи. Чаще всего это было по пьяни. Но впервые рядом с ней была плачущая Ира.
В комнате стояла полнейшая тишина, пока на экране стояла заставка фильма: «Миссисипи в огне».
— Ир, ты в порядке? — глянула Лиза в ее сторону.
Та только кивнула в ответ, и они продолжили смотреть в полнейшей тишине. Никто из них так и не притронулся к еде. В какой-то момент им обеим показалось, что справедливость может восторжествовать, ведь там был главный герой-спаситель, человек из другого места, из другой культуры, вдруг возникший из ниоткуда и решивший навести порядок. Ведь у него высокие моральные принципы, власть, оружие, план. И вообще — он же главный герой! Но когда дома невинных людей начали гореть, и появились новые жертвы, стало еще тяжелее.
Лиза услышала всхлип со стороны Иры, и в решительности схватила пульт. Она должна была это остановить. Если этот дурак-главный-герой не справляется, она должна была это остановить! Но Ира, поняв ее намерения, перехватила ее руку, сжав мертвой хваткой. Горячая ладонь, сжимающая ее запястье. Лиза замерла. Пальцы, схватившие ее, напрягались еще сильнее, пока на экране разворачивалась драма. Но вот кадры сменились, и Ира расслабилась. Лизе ничего не оставалось сделать, как самой расслабить руку и раскрыть ладонь навстречу теплым пальцам. Это было так же страшно, как и этот ужасный фильм, но ведь им надо было как-то продержаться вместе с этим маленьким чернокожим мальчиком из фильма, который все спрашивал главного героя, почему тот так ничего и не понял после всех этих жертв. Почему ты так ничего и не понял, дурак?
Так они и просидели весь фильм, то напрягая, то расслабляя руки. Лиза сама расплакалась, так и не понимая, от фильма или оттого, что рядом сидит Ира с мокрыми от слез щеками. Было просто жалко: ее, этих людей, весь этот мир. Так было лучше: сидеть, держась за руки и чувствовать, что они не одни; веря, что хорошее в конце концов должно победить.
Но вот фильм закончился, а кассету хотелось выкинуть все равно. Пошли безмолвные титры, и Ира расцепила их руки, вытирая слезы. Тепло ушло вместе с ее рукой, и Лиза посмотрела в сторону Иры, ожидая хоть какого-то ответа. Но та только печально улыбалась.
— Я думаю, надо покурить, — вскочила Лиза с дивана, и обе двинулись к выходу.
Прячась на лестничной площадке возле выхода на чердак, они все так же стояли в тишине. Напряжение после фильма никак не отпускало.
— Тебе не кажется, что мисс Френч немного загнула с этим фильмом? — спросила Лиза срывающимся от злости голосом. Ира недоуменно посмотрела на нее и прыснула от смеха. И они обе засмеялись: громко, истерично, сгибаясь от вырывающегося смеха.
— Немного? — саркастично произнесла Ира в паузе между смехом. — Ты думаешь?
Они смеялись еще какое-то время, и напряжение уходило вместе с затихающим смехом.
— А я все думала, почему она так мило улыбалась, когда отдавала мне эту кассету, — размышляла Ира вслух.
— Думаешь, она нас так наказала? — предположила Лиза.
— Расплата за петицию? — покусывала Ира губу в раздумьях. — Все равно, это слишком для мисс Френч.
— Я надеюсь, книга не по мотивам написана?
— Да нет, — успокоила Ира Лизу, — книга милая и написана легко. Просто темы пересекаются.
— Ты уже успела прочитать?! — Лиза, в который раз, с изумлением смотрела на Иру. Одно дело — вызубрить таблицу всех химических элементов. Другое — прочитать книгу за пару дней.
— Да она легкая, говорю тебе. Сама прочтешь за один раз. Не то, что этот фильм.
— Главный герой — никакой не герой, — вернулась Лиза к фильму.
— Ну, он сделал все, что мог.
— Ты его защищаешь? — возмутилась Лиза.
— А ты бы что сделала?
— Я не знаю, — Лиза в задумчивости тушила сигарету. — Но рекомендовать этот фильм я бы никому не стала. Или предупредила бы, что пиццу готовить для него не стоит.
— Кстати, пойдем-ка проверим твои кулинарные способности, хозяюшка.
— Лазутчикова, еще одно «хозяюшка», и никакой тебе пиццы.
Ира не первый раз за вечер использовала это слово, несмотря на предупреждения Лизы так ее не называть. И что-то подсказывало Лизе, что теперь Ира опять расслабилась, позволяя себе эти колкости в ее сторону. В ее взгляде опять читался этот вызов, эта обычная манера Иры задеть Лизу за что-нибудь. Только чуть припухшие веки говорили о том, что Ира недавно плакала и совсем не могла шутить.
— Ну ладно, не горячись, — улыбнулась Ира и повернулась, собираясь обратно в квартиру. — Хозяюшка.
За пиццей они доделывали задания по алгебре на завтрашний урок. Лиза уже наскоро прорешала примеры, занимаясь только едой и наблюдая, как Ира сосредоточенно и аккуратно переписывает все с черновика в основную тетрадь.
— Ты все время так делаешь? — с набитым ртом спросила ее Лиза.
— Обычно я делаю все заранее, но выходные, как ты и сама знаешь, выдались насыщенными. Да еще книжка затянула, — бормотала Ира, пока переписывала уравнение.
— Да нет, я про твои черновики.
— А что? — прервалась Ира, выглядывая исподлобья на Лизу. Ей послышался игривый тон. Или ей кажется?
— Ничего, — пожала Лиза плечами и продолжила допрос: — И химию тоже?
— И химию тоже. Андрияненко, ты можешь не мешать? Принеси лучше еще пиццы.
Лиза закатила глаза и двинулась на кухню. Вот вечно так! Разве сложно просто ответить на вопрос? На кухне ей встретилась Ингрид, уже вернувшаяся домой.
— Привет, милая! — встретила она улыбающуюся дочь.
— Привет! Пиццу будешь? Сама делала! — с гордостью протянула Лиза ей тарелку.
Ингрид подцепила кусочек, откусила и с удовольствием покачала головой, мыча о том, как вкусно. Лиза довольно улыбнулась и вспомнила, что совсем не обсудила один вопрос. Самый важный вопрос этого вечера:
— Кстати, у нас сегодня Ира останется. Ты не против?
— Конечно, — ответная улыбка, — а ее родители в курсе?
Ингрид до сих пор не могла свыкнуться с тем, что эта милая девушка, которая ходит к ним в гости все чаще и чаще, — дочь Анны Лазутчиковой .
— Да, — поспешила ответить Лиза и поторопилась вернуться в комнату.
Если отец в курсе, то считается. Он же ее родитель, верно?
Покончив со школьными делами, девушки уже привычно разложили диван, готовясь ко сну. Лиза натягивала наволочку на подушку, и ей вдруг вспомнился тот эпизод, когда она маялась от жара.
Чушь! Выкинь из головы!
Лиза захватила плеер, вспоминая о просьбе Иры в прошлый раз:
— Сегодня будем слушать мою музыку.
— Я постараюсь не ворчать, — приподняла брови Ира.
— Еще бы! Тебе же нравится Гуано Эйпс. Тут можешь не притворяться.
Ира наблюдала, как любовно Лиза вставляет диск в плеер. Кажется, Лиза сегодня и правда игриво настроена. И эта ее милая пижама в голубой цветочек никак не прячет этой задиристости. Лиза словила на себе этот буравящий ее взгляд и замерла на секунду: Ира лежала у стены, подперев голову рукой и смяв лежащую рядом подушку. Эта чертова подушка все никак не шла из головы. Надо сменить ход мыслей.
— Как тебе фильм? Мы что-то даже не поговорили про него толком, — спросила Лиза, гася основной свет и забираясь в постель.
— Печальный, — единственное, что сказала Ира. Она все также лежала боком, разглядывая профиль Лизы. — Правдивый, и оттого еще печальней. А ты что думаешь?
Лиза пялилась в потолок, раздумывая. Свет лампы освещал только чуточку, а все остальное уползало в темноту. И ее мысли погружались туда же.
— Меня все это злит, — тихо проговорила она. Желание выкинуть кассету куда дальше опять появилось.
— Чистый холерик, как я и говорила, — заключила Ира своим тоном «я все знаю», и Лиза улыбнулась ей в ответ, даже не споря. Вот только даже когда Лиза улыбалась, уголки ее губ все равно смотрели вниз. Как будто Лиза всегда знает какую-то печальную правду, всегда держит ее при себе. Ира давно это приметила.
— Это же было совсем недавно, понимаешь? — продолжила Лиза. — Каких-то сорок лет назад. То есть это время, когда Ингрид родилась. Это же все было правдой.
Ее голос набирал темп и становился совсем не тихим, и она выдохнула, чтобы не злиться. Подумаешь, холерик!
— Мне кажется, — подхватила Ира, — где-то это все еще правда. Где-то этот Миссисипи горит до сих пор, и все мы горим вместе с ним.
Ее голос прозвучал так серьезно. Лиза глянула на Иру: та смотрела как будто в никуда, как будто сквозь стены комнаты сразу на весь Сторибрук, на весь мир. Это завораживало.
— Ты так красиво говоришь, — произнесла Лиза негромко. Ей всегда так казалось. Особенно это было заметно на уроках литературы. Ира удивленно посмотрела на Лизу, и та смутилась.
— Ну, то есть я имею в виду, ты так говоришь, что… как будто ты знаешь, что сказать. Как будто это из какой-то умной книги, — оправдывала Лиза свои слова, отчаянно хватаясь за края одеяла.
«Боже, что я несу!»
Ира совсем не ожидала услышать такое от Лизы. Но в этой полумрачной тишине под тихий женский вокал это звучало так естественно.
— Ты тоже отлично высказываешь свои мысли. Особенно, когда хочешь позлить мисс Френч, — ответила ей Ира, и Лиза немного расслабилась после недавней откровенности.
В плеере зазвучала новая композиция, и Ира узнала ее.
— Эта та, под которую надо плакать? — шутливо спросила она, указывая взглядом на плеер.
— Ты запомнила! А говорила, что не нравится, — торжествовала Лиза, и Ира рассмеялась, и от этого тихого смеха хрипотцы в ее голосе добавилось.
— Ну что, поплачем? Есть какие-нибудь плохие новости на примете? — спросила Лиза. Ей вдруг вспомнился секрет про шкафчики, которым Ира поделилась с ней в прошлый раз после той школьной дискотеки.
— Недостаточно печального на сегодня? — спросила Ира, поворачиваясь на живот, и Лиза, решив, что та готовится спать, погасила единственный источник света.
— Я вчера была у папы, — проговорила Ира в темноту. — У него новая женщина.
Оказалось, когда она произнесла это вслух, это стало каким-то другим. Вот только вчера ей казалось, что она за него рада, а сейчас стало как-то не по себе.
— И как она?
— Обычная женщина. Милая. Она ему нравится, — оправдывалась Ира перед самой собой же.
— Так это печальные новости?
— У нее аллергия на животных. Она сначала чихала полвечера, и мы потом только сообразили, что к чему. Пришлось почистить одежду от шерсти.
— Это плохо? — Лиза все еще не понимала, что Ира думает по этому поводу.
— Это просто факт. У Сьюзан аллергия на собак, и если Герти ее встретит, то укусит чихающую женщину.
Лиза рассмеялась от возникшей перед ее глазами картинки, и хлопнула смеющуюся вместе с ней Иру по плечу.
— Лазутчикова! Ты жестока!
— Я-то что! Это же Гертруда. Ты же знаешь, какая она, — в шутку оправдывалась Ира.
— Да, я знаю. Она плохая девочка, — проговорила Лиза, вспоминая, как Ира сюсюкается с ней.
Они замолчали на какое-то время, каждая размышляя о недавно сказанном.
— У них все серьезно? — отважилась на вопрос Лиза.
— Я пока не знаю, но похоже, что да. Папа давно от меня это скрывал, но я подозревала, что он встречается с кем-то. Это был «семейный ужин». Никогда не подумала бы, что у меня когда-нибудь может быть мачеха.
Лиза стиснула зубы: эта фраза резанула. С одной стороны, она чувствовала, что Ира обеспокоена, и ей хотелось ее поддержать, с другой стороны, это слово, это ненавистное слово, звучало столько раз в кабинете директрисы. Но ведь это не Анна, ведь это Ира лежит сейчас рядом.
— Я приемная дочь, — произнесла она на выдохе. Она никогда никому этого не говорила, кроме своих друзей. А в школе об этом знали только психолог и директриса. И по полнейшей тишине в ответ Лиза поняла, что Анна не делилась этой информацией с дочерью. Зачем она вообще сказала?
Наверное, ей так захотелось.
— Я не знала, — растерянно проговорила Ира, резко выпрямившись: — Лиза, я же тебя не обидела? Я вовсе не это имела в виду.
Это «Лиза», прозвучавшее так внезапно, и тревога в ее голосе — Лиза не могла на нее злиться.
— Нет… Нет, я не злюсь, просто… просто ты же и не должна была знать.
Ира легла обратно, подбирая слова, сложив руки на груди. Мысли суетились.
— Вы с Ингрид так похожи, — растерянно проговорила она. — И у вас такие хорошие отношения.
— Не такие, как у мачехи и падчерицы?
— Нет. То есть…блин! Это тоже плохо прозвучало, да? — Ира закрыла ладонями лицо, прячась от стыда.
— Да ладно, расслабься, Лазутчикова, — мягко проговорила Лиза. Она не раз сталкивалась с такими суждениями про отношения приемных родителей и детей.
— Я несу всякую фигню! Не очень-то у меня получается хорошо говорить, как видишь, — Ира все еще злилась на то, что допустила такую глупость со своей стороны. Протоколов на такие случаи в ее голове не было.
— Лазутчикова, успокойся. Это нормально. Наверное.
Ира оторвала лицо от подушки и подняла голову, рассматривая, не злится ли Лиза, но та только прямо смотрела на нее. Но не злилась, не была рассержена, просто смотрела.
— Хочешь что-нибудь спросить? — проговорила Лиза в тишине. В тот раз, когда она призналась Дэвиду и Мэри Маргарет, вопросов была тьма.
— Значит, ты была в приюте до этого? — осмелилась Ира.
— Да. До десяти лет примерно.
Наверное, это слишком личное. Ира покусывала губу, отбирая вопросы, роящиеся в голове.
— А как было там, в приюте?
— Плохо. Про это не хочется вспоминать.
Кулаки сжались, опять хватаясь за одеяло, как будто только оно и удерживало Лизу в этой комнате, не позволяя унести ее обратно в этот приют. Ира не могла этого не заметить. Лучше прекратить допрос, хотя еще многое хотелось узнать:
— Хорошо, что сейчас ты здесь. И вместе с Ингрид. Она классная.
— Да, это точно.
Лиза перевернулась на бок, сильнее заворачиваясь в одеяло, тепло улыбаясь Ире.
— Вот скажи, Лазутчикова, как можно спать на животе?
— А как можно спать в пижаме, да еще и завернувшись в одеяло?
— Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? — не выдержала Лиза.
— А ты? — губы Иры растянулись в ухмылке, а глаза блестели в темноте.
«Это надо запомнить, — решила Лиза, — это то, чего не хватает. Помимо родинки».
— Спокойной ночи, Андрияненко.
— Спокойной ночи, Ира.
Они легли, поуютней устраиваясь под звучание музыки. Но спокойной ночь не получилась. В голову Лизы клочьями врывались воспоминания: трехэтажные кровати рядами, общие игрушки, затасканные книги, ее рисунки, альбом с которыми она хранила под подушкой вместе с истончившейся кисточкой, дети, делившиеся на лагеря «свои» и «чужие и опасные», взрослые меняющиеся люди, чужие запахи. Все кружилось перед глазами, и она ворочалась, жалея, что все это звучит в ее голове под любимую музыку и портит ее. Может, зря она призналась Ире? Зря сказала, что не хочет вспоминать про приют, раз все равно про него вспоминает? Вдруг Ира ее жалеет? Ей этого совсем не хотелось. Ира тоже не спала, судя по ее частому дыханию.
Когда Лиза в очередной раз перевернула подушку прохладной стороной к лицу, Ира повернулась к ней:
— Не спится, Андрияненко?
Лиза натянуто улыбнулась:
— Нет. Всякая фигня лезет в голову.
— Хочешь рассказать? — шепотом спросила ее Ира.
Лиза помедлила секунду.
— Только не жалей меня, ладно?
— Как скажешь, Андрияненко. Не буду.
Лиза легонько выдохнула и начала:
— Мне вспомнилось, как Ингрид появилась там. Мне тогда было лет девять, наверное. Только исполнилось, и была такая красивая осень. Я ее хорошо запомнила, потому что Ингрид пришла тогда в светло-голубом пальто, и на фоне желтеющих деревьев она выделялась. Я плохо запоминала лица и людей, я и сейчас в этом не очень, как ты поняла.
Ира улыбнулась ей в ответ.
— По пальто ее и запомнила. Ну, в общем, как-то Ингрид пришла уже за мной, но я тогда была не очень разговорчива к тому же. Так что она приходила несколько раз, и каждый раз я смотрела в окно, когда она уходила в своем голубом пальто.
Лиза только что заметила, каким чужим казался ей ее собственный голос. Как будто кто-то другой рассказывал за нее эту историю, а она тихонько слушает. Как и Ира: внимательно, не отрывая глаз, улавливая каждый вздох.
— Я тогда вообще мало говорила, и в школе у меня были не лучшие оценки. И отношения с учениками тоже были не очень. Там вообще с общением было туго. Дети обижали других детей, которых обижали взрослые, и все это просто передавалось по кругу, как будто бы. Когда я наконец поверила, что Ингрид меня обязательно заберет, это было… не знаю, как сказать. Я боялась, что это обман. Я думала, что недостойна. Такая красивая, умная, добрая женщина пришла за мной? Меня тогда часто дразнили молчуньей. Блин, я тогда часто дралась, хоть и была молчалива, — Лиза странно хохотнула. — Да, молчуньей или тормозом.
Глаза Иры моментально округлились, когда она услышала знакомое слово:
— Лиза! — прервала ее Ира, и та вздрогнула от неожиданности.
— Прости меня. Я…я…- заикалась Ира, — я не хотела, я не знала. Я тебя так называла. Прости меня.
Лиза моргала в ответ, открывая и закрывая рот:
— Да это было сто лет назад уже.
— Но я так сказала! — Теперь Ира хватала одеяло, комкая его, как будто умоляюще складывая руки.
— Ир, ты же правда не знала. Забей. Проехали, ладно? И ты обещала мне — не жалеть.
Ира ослабила хватку, выдыхая, но в глубине души ругала себя всеми плохими словами, что были в ее словарном запасе.
— Как ты и сказала, теперь я здесь, и все давно в прошлом, — закончила Лиза. — Только давай сменим музыку?
— Давай, — Ира, судя по взгляду, все еще была где-то в себе. — Да, только обязательно поставь что-нибудь. Не могу уснуть без музыки с тех пор, как родители начали ругаться.
— Давно? — спросила Лиза, пока перебирала диски.
— Такое чувство, будто всю жизнь.
Лиза сменила музыку, и уже привычное мелодичное звучание Дайдо заполнило комнату.
— А что было потом? — вернулась Ира к теме приюта и Ингрид.
— Потом мы переехали сюда, и теперь я готовлю самую лучшую пиццу в мире для просмотра задания по литературе, — ушла Лиза от темы, улыбаясь.
— Да, самую лучшую, хозяюшка, — озорно улыбнулась Ира ей в ответ, и Лиза ткнула ее в плечо, не удержавшись.
Всего несколько минут назад Лиза боялась, что Ира может ее жалеть, но теперь Ира сама казалась ей такой беззащитной.
— А что с твоими родителями? — спросила Лиза, наблюдая за лицом Иры, которое мгновенно менялось, когда заходила эта тема.
— Да ничего хорошего. И ничего особенного. Они ругались, потом разошлись. Теперь у отца женщина, которая чихает на меня. А у меня мать, которая роется в моем шкафчике и других личных вещах, — зло закончила Ира.
Она поймала свое тяжелое дыхание и заставила себя остановиться. Надо посчитать до десяти, на каждый выдох, медленнее и глубже каждый раз. Лиза смотрела, как разглаживается лицо Иры, недавно искаженное от раздражения.
— Вот и вся история, — постаралась улыбнуться Ира. — Будешь жалеть меня?
— Почему бы и нет? — неуверенно ответила Лиза, внимательно вглядываясь в блестящие глаза напротив.
Лиза протянула чуть дрожащие пальцы и провела по волнистым волосам. Ира еще раз медленно выдохнула и закрыла глаза под ласкающей ее рукой. Пусть это останется здесь, в этой комнате, где были сказаны слова, которые никогда раньше не звучали и никогда больше не прозвучат. Здесь можно: в этой темноте, под эту музыку, на этой кровати с границей посередине, нарушаемой рукой Лизы. Волосы ласкали пальцы. Легкие скользящие движения. Лизе хотелось погрузить пальцы глубже в шелковистую густую волну. Но она себе этого не позволяла, ведь так было бы слишком. Она просто гладит ее по голове. В конце концов, Ира была ее подругой. А разве не для этого нужны подруги? Поддержать, когда плохо, успокоить, когда нужно. Здесь и сейчас можно. Им не обязательно вспоминать об этом завтра в школе или когда-нибудь еще.
Лиза посмотрела на мирное лицо Иры, и ей самой стало легче. Она свернулась калачиком, спрятав руки под подушку, и постаралась заснуть. Под подушкой больше ничего не лежало с тех самых пор, когда женщина в голубом пальто забрала ее с собой. Ей всю ночь снились желтые резные падающие листья и белая пушистая собака, хватающая их зубами.
___________
[*] — Миссисипи в огне, фильм 1988 года о борьбе за права человека, в частности за право афроамериканцев голосовать. Главная тема фильма — расследование убийства активистов в борьбе за это право.