Не пиши мне больше, пожалуйста
АИДА:
После пекарни мы с мамой отправились на шопинг — спонтанно, без особого плана.
Я вдруг осознала, что в моём гардеробе отчаянно не хватает пары хороших джинс. Ну, хотя бы одной.
— Как тебе эти, мам? — я покрутилась перед зеркалом, поправляя пояс и заглядывая через плечо.
Мама прищурилась, внимательно разглядывая меня, как будто выбирала не джинсы, а парня.
— Сели идеально, — сказала она. — Тебе идёт. Особенно с этой улыбкой.
Я улыбнулась, хоть внутри что-то всё ещё саднило. Но я старалась. Правда старалась.
— Тогда беру эти, — сказала я, глядя на своё отражение. — Мне они тоже нравятся.
Я в последний раз посмотрелась в зеркало, поправила волосы, словно стараясь убедить себя: ты в порядке.
Пусть и не до конца.
— Ты будешь что-то мерить? — спросила я, обернувшись к маме.
— Да, платье себе присмотрела. Хочу померять. Такое — с цветочным принтом, — с улыбкой ответила она и направилась в сторону примерочных.
Я осталась у зеркала, ещё на пару секунд.
Странно... совсем недавно я смотрела в это же зеркало с глазами, полными слёз.
А сейчас — почти нормально. Почти.
Вдруг экран моего телефона, который лежал на столике возле диванчика, засветился.
Я машинально присела, потянулась за ним — просто чтобы проверить время. Но как только увидела, от кого сообщение...
Я застыла.
Пальцы сжали корпус телефона так крепко, что он чуть не выскользнул из рук.
На экране, как насмешка, светилось одно простое слово.
«Привет.»
От него.
Мир вокруг на секунду замер. Шум магазина, голос мамы из примерочной, музыка — всё стало будто приглушённым.
Он написал. После всего. После слёз, боли и тишины.
Он.
Том.
В голове крутилась только одна мысль: зачем?
Зачем он сыпет соль на рану, которая только начала затягиваться?
Зачем снова? Зачем сейчас?
На глаза навернулись слёзы, горячие, предательские.
Но я держалась.
Я не могла... не хотела, чтобы мама снова видела меня в этом состоянии.
Из примерочной вышла она — с платьем, с улыбкой, с лёгкостью в глазах.
И в тот момент я поняла: я должна спрятать боль хотя бы ради неё.
Я быстро вытерла глаза ладонью и улыбнулась, хоть внутри всё снова оборвалось.
— Ну как тебе? — спросила мама, слегка покружившись.
— Великолепно, — ответила я. — Тебе очень идёт.
Пока мама расплачивалась за платье на кассе, я незаметно открыла чат с Леонорой и набрала дрожащими пальцами:
"Нам нужно срочно встретиться."
Ответ пришёл почти сразу:
"Приезжай ко мне. Я дома одна."
Я кивнула, словно она могла это видеть через экран.
Быстро подошла к маме, обняла её.
— Ты куда? — удивилась она.
— К Лео. Просто поболтать.
— Всё в порядке?
— Да, всё хорошо. — Я солгала. Очень тихо, почти искренне.
Я вышла на улицу и сразу вызвала такси.
Сердце билось слишком громко.
Мысли путались.
И только одно я знала точно: если сейчас не выговорюсь — разорвёт изнутри.
Леонора открыла дверь, и как только увидела меня — сразу обняла.
— Ты как? — тихо спросила она.
Я пожала плечами. Слова застряли в горле.
— Заходи, — сказала она и направилась на кухню. — Я сделаю чай, а ты пока садись и рассказывай.
Я села на диван и, не поднимая глаз, пробормотала:
— Он написал.
— Кто? — спросила она из кухни, но тут же добавила: — Том?
Я кивнула, будто она могла это видеть.
— Просто... «привет».
Через минуту Леонора вернулась с двумя кружками, поставила одну передо мной и села рядом.
— И что ты чувствуешь? — спросила она спокойно.
— Я не знаю... Всё сразу. И злость, и боль, и... будто бы снова всё вернулось.
Лео мягко кивнула.
— Это нормально. Ты его любила, Аида. Такие чувства не выключаются, как свет.
Я опустила взгляд.
— Я не знаю, стоит ли отвечать.
— Если тебе это нужно — ответь. Только делай это для себя. Не ради него. Не чтобы его вернуть. А чтобы закрыть свои вопросы.
Она слегка улыбнулась.
— И что бы ты ни решила — я рядом.
Я смотрела на неё, и в груди стало чуть легче.
Не потому что стало проще — а потому что я была не одна.
Я долго сидела, уставившись в экран. Пальцы скользили по клавиатуре, печатали и тут же стирали:
«Что тебе нужно?»
«Серьёзно?»
«Ты издеваешься?»
Ничего не казалось правильным. Никакие слова не могли передать того, что творилось у меня внутри.
В конце концов я просто набрала один символ.
«?»
И отправила.
Без лишних эмоций. Без смайликов. Без объяснений.
Мы сидели в тишине. Леонора — рядом, но ничего не говорила. Просто была. И это было лучше любых слов.
Я не выпускала телефон из рук, как будто от этого зависела моя способность дышать.
И вдруг — он завибрировал.
Сообщение от него.
Я открыла.
«Мне жаль, что так вышло.»
Сердце кольнуло.
Жаль?
Это всё, что он может сказать после того, как разбил меня?
Я медленно повернулась к Леоноре.
— Он написал.
— Что? — она осторожно заглянула в экран.
Прочитала. Помолчала.
— Серьёзно?.. Это всё?
Я молчала. Внутри кипело. Обида, грусть, злость, снова обида.
Я чувствовала, как по щекам снова начинают скатываться слёзы, хоть я и не собиралась плакать.
— Ответишь ему? — мягко спросила Лео.
Я вытерла слезы тыльной стороной ладони.
Подняла голову. Глубоко вдохнула.
Леонора молча наблюдала, не вмешиваясь.
— Да, — уверенно сказала я.
Сама удивилась тону своего голоса.
Я быстро набрала:
«Зачем ты пишешь?»
И нажала отправить.
Без дрожащих рук. Без сомнений.
Теперь мяч был на его стороне.
Леонора кивнула.
— Вот так. Умница. Пусть объясняется.
Я не улыбалась, не плакала.
Просто сидела и смотрела на экран, как будто от него зависел следующий шаг моей жизни.
Ответа не было.
Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.
Он прочитал — и промолчал.
Ну что ж. Вот я и загнала его в угол.
Леонора посмотрела на меня с сочувствием, но без жалости.
— Останься у меня. Мама всё равно ночует у сестры.
— Хорошо, — кивнула я. — Только если ты обещаешь, что мы не будем больше говорить о нём.
— Обещаю, — улыбнулась она.
Мы решили приготовить пасту с курицей.
Простое блюдо, но когда мы вдвоем — даже оно становится маленьким приключением.
Включили музыку на всю. Танцевали прямо на кухне с ложками в руках вместо микрофонов.
— This girl is on fiiire! — орала я, пока обжаривала курицу.
— Ага, и её кухня скоро тоже будет в огне! — хохотала Лео, брызгаясь в меня водой.
Мы смеялись, как будто никаких парней, никаких сообщений и никакой боли вообще не существовало.
Просто две подруги, аромат чеснока с базиликом и музыка, что звучала громче мыслей.
После ужина я пошла в душ.
Теплая вода будто смывала с меня не только усталость, но и остатки тревоги. Я долго стояла под струёй, не спеша, позволяя себе просто быть.
Переодевшись в мягкую пижаму, которую дала Леонора, я почувствовала себя почти как дома.
Она постелила мне в своей спальне — на уютной кровати с яркими подушками, где мы часто раньше смотрели сериалы.
Сама ушла спать в комнату мамы.
— Только не грусти, ладно? — сказала она, накрывая меня пледом.
— Не буду, — кивнула я, хотя сама не была до конца уверена.
Мы еще немного поболтали о всякой ерунде — о том, что она хочет перекраситься, о новой кофте, которую она заказала.
Но потом ей позвонил Роб. Я услышала его имя и лишь кивнула:
— Иди. Поговори. Всё нормально.
— Спокойной ночи, Ай, — мягко сказала она, прежде чем закрыть за собой дверь.
Я осталась одна в темноте.
Тишина комнаты обволакивала, но не пугала.
Я посмотрела в потолок, потом на телефон. Он всё ещё молчал.
Никаких слёз, — сказала я себе. — Только тишина. И я.
И впервые за долгое время эта тишина не казалась одиночеством.
Я уже почти начала проваливаться в сон, когда вдруг
вибрация.
Телефон загорелся. Я на секунду зажмурилась, не веря.
Но это был он.
Том.
«Спишь?»
Моё сердце сделало сальто.
Пальцы дрожали, но я быстро набрала:
«Нет.»
Пауза.
Теперь экран снова темный. Только моё отражение в стекле и беззвучный вопрос в голове:
Зачем ты снова здесь?
Я прикусила губу и села в постели, прижав телефон к груди.
Он снова писал.
Я чувствовала это.
Экран снова загорелся.
«Я хочу поговорить с тобой. Я могу позвонить или приехать к тебе? Пожалуйста.»
На секунду я замерла.
Эти слова, вроде бы простые, потянули за собой всё: ту ночь, пощёчину, слёзы, дрожащие пальцы и пустоту внутри.
Он вдруг захотел поговорить.
Когда я наконец-то пыталась его забыть.
Я смотрела на экран, не двигаясь.
Может, он и правда жалеет. Может, хочет извиниться. Может, и сам не знает, чего хочет.
Но я знала одно — я не хочу снова болеть.
Я медленно набрала:
«Нет.»
И нажала отправить.
Телефон снова завибрировал.
Я медленно перевернула его, зная, чье имя там будет.
«Я понимаю тебя.»
Я не ответила.
Просто уставилась в экран, чувствуя, как внутри что-то колется.
Может, он и правда понял. Но теперь — слишком поздно.
Прошло ещё несколько минут.
Я уже почти положила телефон обратно на тумбочку, когда пришло следующее:
«Я не знаю, что ты сделала со мной.»
Я задержала дыхание.
Пальцы сжались в кулак.
Это было не признание, не извинение, не просьба.
Это была честность. Редкая и настоящая.
И от неё стало ещё тяжелее.
Я не знала, что ответить.
Сердце билось где-то в горле.
Может, и я с ним что-то сделала. Но он сделал со мной куда больше.
И в этот момент я поняла — ответить сейчас значит снова открыть дверь, которую я только что захлопнула.
А может, уже не захлопнула?
Экран снова мигнул.
«Меня не тянет к другим девушкам.»
Потом —
«Меня тянет к тебе, я не знаю, как это объяснить. Ты просто ведьма.»
Я хмыкнула.
Да, я ведьма.
Та, что наложила заклинание, а потом сама пострадала от него.
Та, чьё имя теперь не отпускает, как ты не пытайся.
Я уставилась в сообщение.
В нем было что-то... не по-детски честное. Почти испуганное.
И это почему-то не радовало, не трогало — просто было.
Я не отвечала.
Пусть скажет ещё. Пусть выговорится.
Он теперь на моей территории. В моем мире — где не всё можно взять нахрапом.
«Я понял, что причинил тебе боль. И не только тебе. Многим. Мне противно от самого себя.
Я плохой человек. Я понимаю. Я понимаю, если ты не простишь. Я не заслужил этого.
Я просто хочу сказать тебе — прости.»
Я читала это сообщение медленно, по строке, будто боялась, что что-то упущу.
пальцы замерли над клавиатурой.
Потом всё же набрала:
«Я слышу тебя. И это уже что-то.»
Я не простила. Но и не отвергла.
И, может быть, это — начало чего-то другого.
Не любви. Не дружбы.
А просто — честности.
С которой теперь придётся жить обоим.
Я прочитала его сообщение ещё раз.
Медленно.
И всё стало ясно.
Сколько бы слов он ни писал,
Сколько бы сожалений ни предлагал —
Это уже ничего не меняло.
Не долго думая, я написала:
«Не пиши мне больше, пожалуйста.»
Без злобы. Без сарказма.
Просто просьба. Просто конец.
Я нажала на его профиль, заблокировала страницу.
Легла и завернулась в одеяло.
Внутри было тихо. Не пусто — тихо.
И впервые за всё это время мне было спокойно.
***