25||
Прошла ещё неделя.
Брат уехал покорять Америку — его мечта наконец начала сбываться, а я осталась здесь, в своём ритме, среди тренировок, матчей и бесконечной усталости. Казалось, жизнь снова начала наполняться движением, но внутри всё ещё что-то тихо звенело — глухо, будто старый колокол, напоминающий о тех, кого не вернуть.
Началась баскетбольная лига. Каждые выходные — соревнования, переливы адреналина и усталости. Мы уже провели два матча, и оба выиграли. Мой вклад оказался весомым: по очкам я на вершине таблицы, и тренер даже назвал меня MVP.
Я улыбалась, кивала, принимала поздравления — но всё это проходило мимо, будто сквозь стекло.
Артёма я теперь почти не вижу . Несколько раз мы сталкивались случайно — где-то на улице, у спорткомплекса, в тех местах, где раньше ходили вместе. Мы не говорили. Даже не здоровались.
Просто молча проходили мимо, словно чужие. Только его глаза... серые, но теперь куда темнее. Взгляд стал колючим, усталым, а в нём — то ли сожаление, то ли злость.
И всё равно, когда наши взгляды встречались на долю секунды, внутри что-то обрывалось.
Мои волосы перестали виться — теперь они прямые, как будто даже они устали бороться с этой тревогой внутри.
Недавно пришлось обратиться к врачу: сон окончательно превратился в мучение. Я засыпала и тут же просыпалась, будто что-то внутри не давало покоя. Диагноз — тревожное расстройство.
Мне выписали успокоительные. Я пила их и пыталась убедить себя, что всё под контролем.
С Кристиной мы не виделись уже больше месяца: она всё в работе, в поездках, а я просто учусь справляться сама.
Сегодня был новый матч.
С самого утра я чувствовала лёгкое волнение — то самое перед игрой, когда сердце бьётся чуть быстрее, а мысли становятся яснее.
Матч начался резко, с суматохи. Противники были агрессивны — грубые, злые, будто играли не в баскетбол, а в бой без правил. Уже через пять минут у них было пять фолов, но и мы не уступали — боролись, сжимали зубы, гнались за каждым очком.
И всё же мы были впереди.
В какой-то момент одна из соперниц слишком увлеклась — её толчок был таким сильным, что я не успела даже выставить руки.
Мир будто перевернулся. Я ударилась коленом о пол и со всего размаху отлетела в сторону стенки, закрытой мягкими матами.
Боль прошла волной. Острым, колющим жаром.
Игру остановили. Судья сразу показал той девушке удаление за неспортивное поведение. Мне помогли подняться, обработали колено заморозкой — вроде бы ничего страшного.
Немного поболит — и пройдёт, подумала я.
Мы всё равно победили.
Тренер похвалил, девчонки радовались, смеялись, а я просто сидела, держа колено и стараясь не показывать, как ноет внутри.
После игры мы пошли в кафешку, чтобы сбросить напряжение. Все говорили, смеялись, делились эмоциями — а я будто не здесь.
Улыбалась, но будто механически. Внутри было пусто.
Вернувшись домой, я привычно убрала волосы, поставила чайник и села за ноутбук — доделывать работу, которую отложила со вчерашнего дня.
Гриша должен скоро выпустить новый лиричный альбом, и я безумно жду этого момента. Его тексты всегда будто трогали за что-то глубоко внутри — где слова кончаются, а остаются только чувства.
Я легла спать ближе к полуночи, усталая, но почему-то спокойная.
Сон пришёл быстро, но длился недолго.
Около трёх ночи я проснулась от боли.
Сначала не поняла, где и что происходит.
Но потом боль резко ударила — в колено. Та самая нога, о которой я думала, что всё обошлось.
Жжение было таким сильным, что хотелось кричать.
Каждое движение будто отдавало огнём. Слёзы текли сами по себе, а дыхание стало сбивчивым. Я с трудом добралась до телефона и вызвала скорую.
Минут через десять дверь открылась сама — я же, как обычно, забыла её закрыть.
Двое врачей быстро вошли, я видела их расплывчато, через пелену боли.
— Травмы были? Падения, удары? — спросил один, наклоняясь.
— Да... сегодня, на соревнованиях... — выдавила я сквозь сжатые зубы.
Он осторожно прикоснулся к колену, надавил чуть сильнее — и я не сдержала крик.
Боль прошила до самой груди.
— Поднимайся, тут носилки нужны, — сказал он кому-то по рации. — Разрыв крестообразной, похоже.
Сердце ушло в пятки.
— Всё... плохо? — спросила я, почти шёпотом, будто боялась услышать ответ.
— Всё будет хорошо, не переживай, — сказал он спокойно, мягко, глядя в глаза.
Но я видела — даже его уверенность не могла скрыть тревогу.
Через пару минут в комнату вошёл ещё один врач, и они аккуратно переложили меня на носилки.
Холод металла под спиной, свет лампы, запах лекарства — всё смешалось.
Когда меня выносили из квартиры, я поймала себя на мысли, что больше всего хочу... просто чтобы рядом кто-то был.
Кто-то, кто возьмёт за руку и скажет:
«Я здесь. Всё будет хорошо».
Но в пустом коридоре звучали только шаги врачей и тихий гул носилок.
А внутри снова стало тихо.
Только сердце, как назло, билось всё сильнее.
«от лица артема »
Три недели.
Всего каких-то двадцать один день — а ощущение, будто прошла целая жизнь.
Без неё всё стало другим. Пустым. Тусклым. Неправильным.
Я продолжаю работать в студии, писать, делать вид, что живу.
Смеюсь с ребятами, записываю треки, выхожу в эфиры — но всё это будто по инерции.
Стоит выключить свет, снять наушники — и всё рушится.
Тишина давит. Голос в голове шепчет: "ты сам всё испортил".
Я часто ловлю себя на мысли, что жду сообщение.
Глупое, короткое.
Хоть что-то.
Иногда машинально открываю диалог, смотрю на последнее её «забудь про меня», и снова закрываю экран, будто боюсь порезаться словами.
Я скучаю.
До боли, до чёртового бешенства внутри.
Хочу просто обнять её, вдохнуть запах её волос, услышать, как она хмурится, когда что-то не по её.
А вместо этого — пустота.
Каждый вечер одно и то же:
сижу в студии, и вместо рифм в голове только её имя.
Пальцы касаются клавиш, но музыка не звучит — будто всё вдохновение ушло вместе с ней.
Я пересматривал тот стрим.
Да, тот самый, после которого всё разрушилось.
Мне хотелось уничтожить этот момент, стереть память, крикнуть в экран, что всё не так, что всё было случайностью, дурацкой игрой, пьяной глупостью.
Но как объяснить, если она уже не хочет слушать?
Я вспоминаю, как она смотрела на меня — с доверием, с теплом, будто видела во мне не просто парня, а человека.
И именно это теперь рвёт изнутри.
Потому что я потерял не девушку — я потерял ту, кто верил в меня больше, чем я сам.
Я скучаю по мелочам.
По её голосу, по тому, как она всегда перебивает, когда спорит.
По тому, как она садилась на столешницу и смеялась, когда я пытался что-то готовить.
По её рукам, которые блуждали в моих волосах, будто искали покой.
Я пытался забыться.
С друзьями, в работе, в шуме города.
Но даже среди толпы я слышу её имя.
Каждая песня, каждая фраза — всё напоминает о ней.
А недавно я случайно увидел её — на улице, после тренировки.
Она шла быстро, с наушниками, волосы прямые, не такие как раньше, и взгляд — тяжёлый.
Я не решился подойти.
Просто смотрел.
И в тот момент понял:
мне стало хуже, чем когда-либо.
Она изменилась.
Стала сильнее, но холоднее.
И всё, что я хотел — это просто вернуть хотя бы один день, когда она улыбалась мне без боли в глазах.
Каждую ночь я думаю: если бы можно было всё переписать заново, я бы выбрал её.
Без сомнений, без глупостей, без лжи.
Просто — её.
Но сейчас остаётся только ждать.
Молча.
Потому что, возможно, я уже не тот, к кому она когда-то могла вернуться.
А может, просто поздно.