13||
«от лица Ариши»
Уже несколько часов блондин спал у меня на коленях. Его дыхание было неровным, лицо осунувшееся, под глазами — глубокие тени. Я почти не двигалась, только ладонью опиралась на его плечо, иногда большим пальцем аккуратно поглаживала, будто так могла облегчить его состояние. Тёма казался таким беззащитным в этот момент, совсем не похожим на того энергичного парня, что срывал аплодисменты тысяч людей.
Щетина, бледность, хрип в голосе — всё это вызывало во мне тревогу, но вместе с тем и нежность. Я ловила себя на том, что хочется быть рядом, даже если он сам не просит.
Несколько раз заходили ребята из организации — видели, как он спит, и молча уходили. И вот влетел Гриша.
— Тёмыч, не хочешь короче... — начал он, но тут же застыл: — Опачки! А что это у нас тут?
Я закатила глаза.
— Болеет твой Тёмыч, дай человеку поспать, — огрызнулась я.
— Чего он раскис-то? — брат хмыкнул, но в его голосе чувствовалось больше подкола, чем злости.
— Гриш, чего хотел? — спросила я уже с раздражением.
— Да уже ничего... отдыхайте, голубки, — усмехнулся он и ушёл.
Я только выдохнула. Не хватало ещё этих шуточек.
Ближе к шести Артём начал просыпаться. Я услышала гул сцены — уже выступала Инст Рина. Смешно, но именно она, бывшая Артёма, подгоняла его к реальности.
— Ты как? — спросила я, когда он открыл глаза.
— Уже легче... горло только болит до сих пор, — прохрипел он.
— Сиди, сейчас чай сделаю.
— Та я сам, не надо, Ариш, — отмахнулся он.
— Артём, сиди, я сказала, — отрезала я и вышла. Через пару минут принесла чай, поставила рядом. — Чтó ж ты себя так не бережёшь?
— Времени нету... — тихо ответил он, и эта фраза кольнула меня. Времени нет беречь себя? Тогда зачем вообще всё это?..
⸻
Фест закончился около одиннадцати. Ребята, полные энергии, поехали на афтерпати. Я же чувствовала усталость и не имела ни малейшего желания туда ехать. В отеле, лёжа на кровати, я листала Инстаграм и вдруг наткнулась на истории. Артём. Он смеётся, с рюмкой в руке, в другой — сигарета. Его лицо уже слегка пьяное.
Я буквально застыла. Сначала внутри вспыхнуло разочарование, потом злость. Я весь день сидела рядом с ним, лечила, переживала, а он — наплевательски, будто это всё не имеет значения. И ладно бы просто поехал повеселиться, но пить и курить при температуре? Это уже не просто глупость, это издевательство над самим собой. А косвенно — и надо мной тоже.
Я отложила телефон, выключила свет и легла спать. Сердце сжималось от обиды.
⸻
Утро началось с резкого стука в дверь. Я нехотя встала, открыла — и передо мной стоял Артём.
— Чего тебе? — холодно бросила я, сразу вспомнив вчерашнюю ночь.
— Ты чего? — спросил он и, не дожидаясь, пока приглашу, зашёл в номер и закрыл за собой дверь.
— Ничего, Артём. Что-то срочное? — мой голос был колючим.
— Я не понимаю, что я сделал такого, что ты со мной так разговариваешь? — в его тоне было искреннее недоумение, а хриплый голос делал его уязвимым.
Я сжала губы.
— Ты серьёзно не понимаешь? После того, что я вчера весь день сидела с тобой, заботилась, пыталась хотя бы чуть-чуть улучшить твоё состояние — ты идёшь, напиваешься и куришь! Это... — я осеклась, потому что голос предательски дрогнул, — это просто плевок в лицо. Я стараюсь, а ты делаешь вид, что тебе плевать.
Его глаза блеснули раздражением.
— Я не маленький, чтобы ты за мной следила!
— Зато почему-то именно я вчера ухаживала за тобой! — вспыхнула я. — И именно после этого тебе стало хоть немного лучше.
— Я тебя об этом не просил, — резко ответил он. — Я не понимаю, за что до меня доёб. Мне не двадцать лет, чтобы кто-то запрещал мне пить и курить.
— Но не при болезни, Артём! — отрезала я, сжимая в руке упаковку таблеток. Вложила её в его ладонь. — Надеюсь, поймёшь, как пить. Всё, можешь идти.
Он ушёл, хлопнув дверью. А я... я осталась с комом в горле. Злость и обида перемешались с жалостью. Я не зверь, чтобы оставить его без лекарств, но внутри было так горько, словно он обесценил всё, что я для него сделала.
⸻
Днём мы с Артёмом почти не пересекались. На обеде сидели за одним столом, но как чужие. Он выглядел ослабленным, бледным, и сердце сжималось от того, что я не могу — или не хочу — подойти.
— Чё случилось? — спросил Гриша.
— Всё нормально, — ответила я, накладывая себе еду.
— Я же вижу, вы как кошка с собакой.
— Гриш, не лезь. Иди до него докапывайся. — Я отвернулась, и брат ушёл, оставив меня в моих мыслях.
⸻
К ночи мы выехали. В автобусе первое время стоял гул, все обсуждали концерт, шутили, кто-то пел. Но я быстро уснула от усталости. Когда проснулась, было около четырёх утра. В салоне царила сонная тишина: кто-то в наушниках, кто-то клевал носом, кто-то спал вповалку.
Я повернулась — и увидела Артёма. Он лежал на трёх сидениях, укрывшись пледом, капюшон натянут на глаза. Но даже так было видно: его лоб блестел от жара.
Внутри всё сжалось. Я дотронулась рукой до его кожи — обожглась, он буквально горел. Вернулась на своё место, достала градусник. 39,3. Сердце ухнуло вниз.
Суетливо достала из аптечки таблетки, подошла и осторожно разбудила его.
— Артём, сядь, выпей таблетку, — шепнула я. Он сонно посмотрел на меня, но всё же послушался. — У тебя температура. Ложись обратно. Спи.
Я уже хотела уйти, но он тихо, хрипло сказал:
— Посиди со мной. Пожалуйста.
Внутри меня тут же вспыхнула борьба: «Он же вчера плюнул на твою заботу! Зачем опять лезешь? Пусть сам разбирается!» Но другая часть шептала: «Он болеет, он слабый. Ты не сможешь уйти, даже если захочешь».
И я сдалась. Села рядом. Он улёгся головой на мои колени, натянул плед, и почти сразу уснул, доверяя мне так, как, кажется, никому. А я смотрела на него и думала: «Почему всё так сложно? Почему он умеет довести меня до злости — и тут же растопить этой своей беззащитностью?»
Ближе к половине шестого утра мы, наконец, добрались до отеля. Дорога вымотала всех, поэтому заселение прошло без лишней суеты — к шести утра мы уже разошлись по номерам. Артёму я дала ещё одну таблетку, чтобы он смог спокойно уснуть, после чего проводила его в комнату и настояла, чтобы он отдохнул как следует. Сама же я отправилась в свой номер, быстро приняла душ и, едва дотронувшись до подушки, уснула почти мгновенно.
Проснулась я уже около полудня, а к часу дня мы все снова были на площадке, где предстояло провести остаток дня. Здесь, помимо основной сцены и гримёрок, оказался просторный бассейн, и многие ребята, не раздумывая, отправились туда. Артём тоже пошёл купаться вместе с ними — судя по его виду и настроению, таблетка подействовала, и ему действительно стало легче. Я же решила воздержаться от воды: хотелось тишины и спокойного времяпрепровождения, поэтому я осталась в гримёрке вместе с Дашей. Мы долго разговаривали ни о чём и обо всём сразу, делились историями и смеялись над пустяками, и время пролетело незаметно.
К вечеру началось самое главное — шоу. Атмосфера царила особенная: шум, огни, музыка, восторженные крики зрителей. Я наблюдала за происходящим с вип-мест, наслаждаясь самим процессом и стараясь запоминать каждую деталь. С Артёмом мы так и не пересеклись за весь вечер, и, пожалуй, это даже было к лучшему — злость, обида и какое-то непонятное раздражение в его адрес всё ещё сидели во мне, и я не хотела лишний раз проверять, как поведу себя при встрече.
Афтерпати в этот раз решили не устраивать — график был слишком плотный, и уже ночью нам предстояло вернуться в Москву. Ровно в одиннадцать вечера мы собрали вещи, аккуратно упаковали багаж и загрузились в автобус. Часть команды уехала самостоятельно: у кого-то были дела в других городах, кто-то спешил на собственные концерты. Поэтому в автобусе оказалось на удивление просторно и спокойно, пассажиров было не так уж много.
Предстояла долгая дорога — около шестнадцати часов пути. В автобусе установилась особая, почти домашняя атмосфера: кто-то тихо болтал, кто-то смотрел фильмы на телефоне, кто-то просто закутался в плед и задремал. Я услышала где-то неподалёку знакомые голоса Артёма и Гриши — они сидели рядом, оживлённо обсуждали что-то своё и совсем не думали о сне. Их смех и обрывки фраз доносились до меня, создавая фоновый шум, но лично меня это только успокаивало. Уставшая после насыщенного дня, я устроилась поудобнее, прикрыла глаза и довольно быстро провалилась в сон.