8||
Ночь была густой, тягучей. Я проснулась внезапно, как будто меня вытащили из глубокого сна за руку. Голова ныла, отдавая тупой, мерной болью, а правая рука предательски затекла — я лежала прямо на ней, и она онемела до кончиков пальцев. С усилием перевернувшись на бок, я села на край кровати и несколько секунд сидела, просто вслушиваясь в тишину квартиры.
Мысли текли вяло, как вода в узком русле. Захотелось хоть какого-то утешения, и я решила, что кофе сейчас — лучшее, что может со мной случиться. Горячий, горький, ароматный — может, он хотя бы разгонит этот туман в голове.
Я поднялась, босые ступни тихо скользили по полу, едва выдавая моё присутствие. Но стоило выйти в коридор, как до меня донёсся тихий, едва различимый звук с кухни — не то постукивание, не то ритм пальцев по дереву.
Зайдя внутрь, я увидела его. Гриша сидел на высоком барном стуле, спиной ко мне, в наушниках, полностью погружённый в свой мир. Его плечи слегка покачивались в такт чему-то, что он слышал, а длинные пальцы отбивали ритм по столешнице.
Обижаюсь ли я на него ещё? Немного. Да. Хочу ли поговорить прямо сейчас? Возможно. Соскучилась ли? Безусловно. Эти мысли перемешивались, сталкивались, не давая прийти к какому-то одному решению. Но в какой-то момент я просто перестала думать.
Тихо подошла сзади и обняла его. Так осторожно, будто боялась спугнуть. Он сидел высоко, поэтому мои руки обхватили лишь его спину и плечи. Я почувствовала, как он вздрогнул, потом снял наушники и повернулся.
— Моя маленькая... — тихо сказал он, и в его голосе было столько тепла, что что-то внутри меня дрогнуло. Он обнял меня в ответ, крепко, но бережно.
Слёзы покатились сами собой. Не от обиды — от усталости. Моя нервная система, видимо, решила, что это лучший способ снять напряжение. Я прижалась к нему сильнее, стирая в памяти все обиды и вчерашнюю ссору. Он молча гладил меня по спине, будто пытаясь согнать с меня остатки этой боли.
— Не плачь, пожалуйста... — его голос стал ещё тише. — Мне больно от твоих слёз.
Но слёзы не прекращались. Тогда он поднялся, аккуратно усадил меня на стул и встал напротив. Большие пальцы Гриши осторожно смахнули мокрые дорожки с моих щёк и заправили непослушные вьющиеся пряди за ухо.
— Где Крис? — спросила я сдавленным голосом.
— В комнате спит. Уже час ночи, — ответил он и на мгновение замолчал. — Ариш... мы можем поговорить?
Я кивнула, но добавила:
— Только сделай мне кофе, пожалуйста.
— Ночью кофе?
— У меня голова болит, Риш...
— Ладно, как скажешь.
Он прошёл за рабочую поверхность кухни, а я осталась сидеть возле его ноутбука. Экран светился FL Studio — похоже, он работал над новым треком. Любопытство пересилило, я надела наушники и нажала «play». Лирика. Его любимая. Та, от которой у меня всегда внутри теплеет. Он умел превращать слова в музыку так, что она проникала под кожу.
Через несколько минут с меня мягко сняли наушники.
— Понравилось? — спросил он, помешивая кофе в кружке.
— Ты же знаешь, как я люблю твою лирику.
— Помню. Там Тёмыч ещё на фите. Только вот нам на беки нужен человек. Не хочешь попробовать?
— Серьёзно?
— А почему нет? Понравится — оставим. Нет — так нет. Можем даже на студию не ехать, у меня всё есть здесь.
— Я подумаю, ладно?
— Хорошо, — он сел напротив и стал серьёзным. — Ариш, послушай. Я правда не хотел кричать на тебя... и тем более говорить то, что сказал. Я испугался за тебя. Слишком много всего навалилось, и я не справился. Это не оправдание — я понимаю, что поступил ужасно. Ты знаешь, как я дорожу тобой. Я виню себя за каждое слово. Просто... прости.
В его глазах была неподдельная вина. Одиночная слеза скатилась по щеке, и он быстро стёр её, но я успела заметить. Я молчала. Не потому что не хотела ответить, а потому что не знала, что сказать. В груди всё ещё сидела тень обиды.
Он не выдержал и снова подошёл, обняв меня.
— Прости, родная... я не хочу тебя терять.
Мои руки сами легли ему на спину, аккуратно гладя её. Мы стояли так, не считая времени, и в тот момент это было нужнее любых слов.
— Гриш, давай спать. Нам завтра ещё беки записывать, — сказала я, отстраняясь.
— Так ты согласна?
— Я сейчас передумаю.
— Ладно-ладно, не нарываюсь, — он усмехнулся.
Часы показывали половину третьего ночи. Кофе не помог, глаза снова слипались.
— Доброй ночи, Риш.
— И тебе, малая.
Он ушёл в комнату, но через минуту оттуда донёсся недовольный голос Крис:
— Гриша, ты прямо на руку лёг, дурак!
Я рассмеялась. Брат, видимо, всё же перелёг нормально, потому что вскоре дверь их комнаты закрылась. А я ушла к себе и почти сразу провалилась в сон.
На следующий день, уже ближе к обеду, я сидела в компании брата и его белобрысого приятеля, наблюдая, как они возятся с кучей проводов и блестящей аппаратурой, будто готовились запустить ракету на Луну. На столе стояли микрофоны, маленькие колонки, и экран ноутбука светился сложными графиками в программе, от которых у меня начинало рябить в глазах.
— Гриш, скажи честно, ты когда маленький был, головой ни обо что не бился? — зевнула я так широко, что аж глаза заслезились.
— Нет, — ответил старший, не отвлекаясь, запуская компьютер и проверяя подключение.
— А мне кажется, что да. Иначе зачем ты меня с такого ранья разбудил?
— Уже час дня, если что, — вмешался Артём, откидываясь на спинку стула и глядя на меня с прищуром.
— Во-о-от! — протянула я, обиженно надув щёки. — Всего час дня, а у меня в планах был нормальный, долгий сон.- ответила я и прикрыла глаза
— Не спать, — резко сказал Гриша, глядя на меня поверх экрана.
— Не пиздеть, — тут же парировала я, уткнувшись лицом в ладони, будто это могло вернуть меня обратно в сон.
Гриша только закатил глаза и включил запись. Уже совсем скоро мы начали . Парни показали мне несколько фраз, которые нужно было пропеть, объяснили, где держать дыхание и как попадать в нужные ноты. Я пыталась слушать, но моё утреннее (или уже дневное) настроение упорно отказывалось воспринимать инструкции всерьёз. Тем не менее, примерно через час всё было готово.
— Ну, вроде всё, — сказал Гриша, что-то быстро набирая на клавиатуре.
— Слава богу! — воскликнула я, вскакивая со стула. — Чтоб белые «Буэно» через час были у меня в комнате! Я, между прочим, на вас столько сил потратила!
— Ага, иди пока нормально пообедай, — отмахнулся он.
— Я спать, — отрезала я и, не дав им шанса возразить, ушла к себе.
Сон, правда, продлился недолго — меня разбудил громкий голос Артёма:
— Ариша-а-а, вставай! Иди обедать!
— Артемий, удалитесь из моей комнаты, — буркнула я, поворачивая голову в его сторону.
— Нас с тобой сейчас Ляхов прибьёт, пошли. И вообще, я не Артемий, — обиженно сказал он, опершись о дверной косяк.
— Ну теперь будешь, — отрезала я, нехотя вставая и таща себя за ним на кухню.
— Где мои батончики? — спросила я, едва зайдя.
— Сначала суп, потом твои батончики, — с видом строгого воспитателя сказал Гриша.
— Зануда, — констатировала я, садясь за стол. — Где моя любимая Крис?
— По работе уехала, скоро вернётся.
— Слава богу, хоть кто-то хороший будет.
— А мы тебя чем не устраиваем? — хором возмутились оба.
— Один зануда, второй Артемий. Этого более чем достаточно, — пожала я плечами и взялась за ложку.
Пока я ела, парни сначала ещё что-то возмущённо бубнили, но вскоре и сами занялись едой, а в кухне воцарилась тёплая, домашняя тишина, нарушаемая только звоном ложек о тарелки. Когда я получила свои обещанные «Буэно», то тут же ретировалась к себе, мысленно готовясь к тихому вечеру.
Но, как оказалось, блондин у нас задерживался до самого вечера. И как всегда, ровно в шесть я отправилась на площадку — моё привычное место для разрядки. Вечер был свежий, но не холодный; на асфальте ещё теплились последние тёплые пятна от заходящего солнца.
Часом позже я заметила знакомую белобрысую макушку, которая выделялась среди остальных.
— Ты играть пришёл? — спросила я, переводя дыхание после забега.
— Ну, можно и так сказать, — пожал он плечами. — Мне дома скучно одному.
— Ну, пошли в стрит, хоть немного побегаем, — предложила я, и он, улыбнувшись, сбросил ненужные вещи прямо на мой рюкзак. Ловко размявшись, он встал на «чек».
Я не знала, кто из нас получит больше удовольствия от этой партии — он, которому явно не хватало движения и драйва, или я, которой нравилось чувствовать, что кто-то из «своих» рядом.