6||
Этой ночью не спал никто.
Ляхов старший метался по квартире, словно в клетке. Его шаги отдавались глухим эхом в темноте, а мысли путались, сбиваясь в узлы вины, стыда и отчаяния. Он снова и снова прокручивал в голове тот злополучный вечер, свои слова, полные злости, и её взгляд — растерянный, будто мир под ногами вдруг провалился. Он не узнавал себя. Что это было? Срыв? Усталость? Боль, которую он не успел пережить? Или страх... Страх потерять то, что было для него самым дорогим. Он сжимал руками виски, зажмуривал глаза — но ничего не помогало. Боль оставалась.
Кристина, хоть и молчала, переживала не меньше. Её тревога за отношения брата и сестры не отпускала ни на минуту. Она знала, как сильно Гриша любит Арину, как оберегает её. Что же произошло? Какой демон вселился в него в тот момент? Никогда прежде она не видела своего молодого человека в таком состоянии. Он был холодным, отстранённым, жёстким. Как будто это был кто-то другой. Подмена. Или та сторона души, которую он всегда прятал.
Ариша . Она не рыдала — нет. Слёзы текли молча, размеренно, как капли дождя по оконному стеклу. И это молчание било сильнее крика. Её дыхание сбилось ещё в квартире брата, и с тех пор не приходило в норму. Сердце стучало где-то в горле, ком подступал к груди, руки подрагивали от нервного истощения. Внутри — пустота, в которой всё звенело от одного-единственного вопроса: «Что я сделала не так?..» Она искала ответы внутри себя, прокручивала каждую мелочь за последний месяц, но не находила ничего, что могло бы оправдать такую жестокость.
Рядом с ней был Артём. Блондин, который будто случайно ворвался в её жизнь, а стал опорой. За то короткое время, что он приходил в их квартиру, между ними успело появиться что-то тёплое, почти неуловимое. Привязанность без слов. Сейчас он был рядом, держал её за руку, гладила по волосам, шептал что-то успокаивающее, хоть понимал — слов сейчас недостаточно. Он чувствовал, как хрупка она в эту ночь. Не как девчонка, а как человек, который вот-вот треснет под тяжестью боли. Её дыхание было тяжёлым, будто каждый вдох давался с боем. Он тёр ей пальцы, поглаживал спину, поправлял выбившиеся пряди — так, как будто касался фарфора. Ему хотелось забрать её боль, хоть бы часть.
К трём часам ночи Артём не выдержал. Он встал, пошёл на кухню и нашёл в аптечке лёгкое успокоительное. Вернувшись, с осторожностью дал его Арине, и вскоре она начала понемногу приходить в себя. Она так и лежала, уткнувшись носом в его грудь, сжимая его футболку. А он обнял её крепко, но бережно, как ребёнка. Гладил по спине, по плечам. Через десять минут она уже тихо посапывала, дыхание стало чуть спокойнее. Он ждал, пока её сон станет глубже, а затем осторожно выбрался из-под её руки, накрыл одеялом и вышел из комнаты.
Телефон в руке дрожал от злости и тревоги. Он нажал на нужный контакт. Гудки. Один. Второй. На третьем — ответ.
— Теперь ты мне рассказываешь всё. От начала до конца. Начни с того, что она, блядь, сестра Дани, — голос Артёма был сдержан, но внутри всё кипело.
— Откуда ты узнал?
— Она сама рассказала.
— Я не могу говорить о том, что касается её прошлого. Это её история. Она сама, если захочет, тебе всё расскажет.
— Хорошо. Тогда расскажи про ссору. Я только что дал ей успокоительное. Она двадцать минут назад уснула. Двадцать. Понимаешь, что ты сделал?
— Она вечером пошла играть, как всегда. Написала мне. Я не увидел. А когда пришла — начал наезжать. Орал, что она не предупредила. А в конце... сказал, что "лучше бы мы тебя не удочеряли". Или что-то в этом духе... Я не понимаю, зачем я это сказал. Зачем, Тёмыч?.. Я же знаю, что она значит для нас. Для меня. Я — конченый мудак.
— Гриш, ты не идиот. Ты... чертовски ранил её. Ты вообще представляешь, что у неё сейчас внутри? Что творится у неё в голове?
— Я не знаю, что делать...
— Спи. Утром решай. Пока ты не выспишься, ты ей не нужен. А завтра... начни с извинений.
После короткого обмена словами, звонок закончился. Артём положил телефон, закрыл глаза и сжал пальцы в кулак. Он знал о Царевых. Знал, что у Дани осталась сестренка , но не знал о ее судьбе . Сейчас приходило осознание , что у нее близких то нет. Только Гриша и Татьяна. А теперь и они — словно дали трещину. У неё не осталось ничего... кроме него. И в этот момент в сердце Артёма зародилось твёрдое решение — быть рядом. Не как парень. Как опора. Друг. Семья, если потребуется. Кто угодно. Только бы она знала — она не одна.
Он вернулся в комнату, где всё ещё спала Арина. Слёзы вновь скатились по её щекам — даже во сне боль не отпускала. Он подошёл, сел на край кровати, смахнул слёзы большими пальцами. Она шевельнулась, словно почувствовала его прикосновение, и потянулась к нему, уткнулась в плечо. Инстинктивно, как котёнок.И Артём обнял её, аккуратно, всем телом говоря: «Ты в безопасности».
⸻
А Гриша... Гриша сидел в темноте, уставившись в пол. После разговора с Тёмой в груди стало ещё тяжелее. Он хотел всё исправить, хотел обнять сестру, сказать, как она ему дорога. Но понимал — просто слов уже мало.
Кристина была рядом. Она гладила его по плечу, обнимала, шептала что-то нежное. Она знала, как ему больно. Хоть она и была зла на него, но лишние ссоры сейчас не нужно.Но не могла отпустить ситуацию без движения вперёд.
— Гришуль... Утром берёшь букет лилий. Большой. Она их любит. И идёшь к Артёму. Объясняешь. Просишь прощения. Не жди, что простит. Но это будет первый шаг.
— Думаешь, не простит?
— На ее месте... я бы не простила.
— Я идиот. Крис, я такой придурок...
— Я знаю, Гриш. Но это можно исправить. Только не словами — делом.
Она уснула, прижавшись к нему, а он так и сидел, не в силах сомкнуть глаз. В голове проносились обрывки фраз, слёзы сестры, звонок другу. Он не знал, как извиниться. Но точно знал одно — потерять Арину он не может.
Утро обязательно настанет. И вместе с ним — шанс всё изменить.