36
Утро встречает Т/и легким головокружением и стойким чувством того, что сегодня обязательно что-то произойдет.
Она оглядывает собственную комнату, чтобы убедиться, что все вокруг реально: да, простыть под телом слегка сбилась за время сна, одеяло валялось где-то в ногах, подушка перекатилась на пол. С каких это пор она начала так беспокойно спать?
На рабочем столе стоят несколько стопок с листами и бумагами, оставшиеся после импровизированного дня уборки с Ринтаро.
Девушка промаргивается и нашаривает телефон на тумбочке, снимая его с зарядки. Экран слепит еще сонные глаза ярким светом и аккуратными циферками времени.
Пальцы довольно быстро находят нужный контакт и набивают короткий текст, оповещая, что с ней всё хорошо. Сообщение отправляется Суне.
Следующие на очереди — близнецы. Им она пишет совершенно разные вещи, зная, что каждый реагирует по-своему. Кажется, заранее предугадывать реакцию друзей уже стало привычкой. Осаму отправляется сообщение с кратким описанием состояния школьницы; он всегда первым делом интересуется именно им. Атсуму же она пишет первое, что приходит в голову, потому что с ним всегда так — говори и пиши всё, что захочешь, он всё равно поймет. Так еще и полсотни сообщений в ответ накидает.
Стоит только выйти из чата с Тсуму, глаза натыкаются на переписку с Акио.
Т/и прикусывает губу, чувствуя укол вины. Сегодня он едет на соревнования. Те самые, на которые звал её.
Над сообщением для бегуна она думает намного дольше, но в итоге просто выливает на клавиатуру все свои чувства.
Ваше сообщение контакту Дурак Акио🏃♂️:
привет. прости, что не смогла поехать с тобой. я верю, что у тебя всё получится. докажи, что ты самый лучший, милашка Акио!
Школьница пару раз пробегается глазами по тексту, занося палец над значком отправки. Надо выдохнуть и нажать. Акио справится, Т/и в этом не сомневается. Но, отчего-то, всё равно кажется, что это не то, что он заслуживает получить.
Теплая кожа касается прохладного стекла экрана, отправляя сообщение.
Т/и убирает телефон в сторону, прикрывая глаза. Размеренный стук сердца шепчет, что всё в порядке, но разум твердит обратное, начиная свой забег по всем мыслям, которые распирают изнутри.
Во бы хоть на денек забыть обо всем...
Со стороны первого этажа слышится грохот и громкая ругань. Девушка тут же подрывается с кровати, вспоминая, есть ли в доме люди, помимо неё.
Да, точно, Джун.
Т/и облегченно выдыхает и шаркает босыми ногами по полу, направляясь к источнику шума.
— Доброе утро, — здоровается Т/и, заходя на территорию кухни.
— Доброе, малявка, — Джун что-то старательно отдирает от сковородки, — Выспалась?
— Ммм, — согласно мычит девушка, усаживаясь за стол. Подходить ближе к мужчине боязно. Не из-за него самого, а из-за невообразимого беспорядка, который царит возле.
Она смотрит за резкими движениями светловолосого, мысленно хороня расцарапанную сковородку.
— Та-дам, — Джун ставит перед младшей тарелку с непонятным нечто, которое до этого было отодрано со сковороды, — Я, конечно, не кулинар, но старался сварганить что-нибудь съедобное, — он садится напротив, выжидающе смотря на школьницу, — Давай, пробуй.
Она прихватывает вилку, тыкая ей в еду на тарелке. Если честно, пробовать это откровенно не хочется. Но Т/и всё равно отламывает кусочек, чувствуя на себе взгляд синих глаз. Нечто отправляется в рот; девушка жмурит глаза и медленно разжевывает еду.
Это... неплохо. Да, чутка пересолено и местами подгорело, но есть можно. И это, кажется, яичница.
— Ну что? — спрашивает мужчина, следя за реакцией Т/и. Ему очень хотелось хоть немного помочь девчушке. Завтраком накормить, например.
Девушка кивает, отправляя в рот еще одну полную вилку. Оказывается, она так сильно проголодалась.
Джун довольно ухмыляется, откидываясь на спинку стула. Вот так вот сидеть и смотреть, как малявка напротив уплетает его стряпню, стоило всех махинаций на кухне, порезанного пальца и испорченной сковородки.
— Не торопись, — мягко произносит светловолосый, — Никто не забирает.
Т/и что-то говорит с набитым ртом, не понимая, так хорошо ей от того, что она, наконец, поела.
Или от осознания, что о ней заботятся.
Т/и расправляется с завтраком за несколько минут, поглощая пищу с немыслимой скоростью.
Всё это время Джун сидит напротив, временами указывая девушке на её торопливость.
— Ну ты и зверюга, — хмыкает мужчина, когда школьница оставляет пустую тарелку, — Идём, — он поднимается с места и идёт в сторону гостиной, взмахом руки призывая школьницу идти следом.
Т/и послушно вышагивает за Джуном, рассматривая широкие плечи перед собой.
Нормально чувствовать себя в безопасности рядом с чужим человеком, которого ты знаешь несколько часов?
Ну, если пораскинуть мозгами, в жизни школьницы в последнее время происходило то, что назвать «нормальным» никак нельзя.
К примеру, очередной подарок судьбы — огромная коробка, занимающая практически половину дивана. Если приглядеться, то можно увидеть небольшую блестящую надпись, гласящую до смешного противоречивые слова: «Счастливая жизнь».
— Мда, — цыкает Джун, — Я еле эту хуевину из багажника достал.
Он подходит ближе, самостоятельно распахивая коробку. Белоснежная ткань платья отливает нежным светом.
Мужчина присвистывает от вида наряда, доставая его из картонного плена.
— Ну-ка, иди сюда, — светловолосый прикладывает к плечам Т/и плечики платья, прицениваясь, — Охуительно.
Девушка не понимает, смеяться ей от комментариев Джуна или плакать от белого наряда, который значит только одно.
Свадьба.
— Так, ладно, — мужчина откладывает платье на диван, — Давай расчехляйся тут и надевай эту простынку. Я пойду покурю пока, лады?
Т/и коротко кивает, чувствуя, как на глазах выступают мелкие капельки слез. Прекрасные ткани сейчас ассоциируются только с предстоящим кошмаром.
— Эй, — Джун делает шаг к школьнице, пытаясь заглянуть ей в лицо, но та только ниже опускает голову, скрывая глаза, — Хватит сопли пускать, — он подхватывает подбородок девушки, приподнимая, и заглядывает ей в лицо синими глазами, — Что за конфетка будет, если начнёт сейчас реветь? Возьми себя в руки, — шершавый большой палец ведёт по щеке, убирая влагу. На удавления, действия светловолосого не вызывают отторжения, наоборот, хочется спрятаться ото всех проблем за широкой спиной Джуна, доверяясь ему полностью, — Ещё ничего плохого не произошло. Да, наелась ты, конечно, как свинушка. Надеюсь, в платье влезешь, — он пытается вывести её на колкость, чтобы разрядить обстановку шуточной перепалкой, но сразу прекращает, замечая, что девушка не реагирует, — Ты сильнее, чем думаешь, сопля. Тебе нужно сделать последний рывок, — Джун ободрительной кивает, подкрепляя свои слова, — Обещаю, совсем скоро всё закончится.
Т/и негромко всхлипывает и кивает, показывая, что она услышала слова мужчины.
— Умница, — шрамированный убирает остатки слез с девичьего лица, отступая, — Давай, переодевайся, — а потом направляется к выходу из дома, оставляя Т/и наедине с белоснежным нарядом.
Перед тем, как надеть наряд, девушка успевает сбегать в ванную и привести себя хотя бы в подобие порядка.
Платье сидит как влитое. Нежная ткань струится по телу, прозрачный верх мягко обхватывает ключицы и руки.
Джун возвращается только через минут двадцать, заходя в дом буквально не глядя, кидая короткое:
— Ты всё?
Т/и утвердительно отвечает, в который раз проходясь ладонями по гладкой юбке.
— Тебе идёт, малявка, — светловолосый в два широких шага доходит до школьницы, разворачивая её к себе спиной, и помогает до конца застегнуть длинную молнию. Даже так чувствуется стойкий запах сигарет, исходящий от мужчины, — Готово.
— Спасибо, — благодарит девушка, поправляя тоненькие рукава.
— Хей, — зовёт Джун, — Давай с тобой договоримся?
— М? — Т/и непонятливо смотрит на него.
— Беру с тебя слово, что бояться ты не будешь.
— Обычно после таких слов и надо начинать бояться, — посмеивается школьница, не понимая, к чему ведёт шрамированный.
— Ну-ка цыц, язва, — он несильно щипает девушку за щеку, заставляя замолчать, — Я сейчас уеду и..
— Что? — заявление Джуна почему-то отзывается неприятной пустотой внутри.
— Тише, — успокаивает светловолосый, — Я просто не могу здесь остаться. Скоро сюда приедет Харада.
Т/и, кажется, теряет ориентацию в пространстве. Сердце начинает усиленно стучать, звучно ударяясь о рёбра.
— Так, я вижу, что ты паникуешь, — Джун обхватывает девичьи плечи широкими ладонями, осторожно встряхивая её, — Перестала. Быстро.
Слова мужчины отрезвляют, принуждают своей твёрдостью глубоко вздохнуть и отогнать подступающий страх в уголок сознания.
— Ты спокойно встречаешь его, мило улыбаешься и не реагируешь на слова этого старого уебка, — он даёт четкие указания, смотря девушке прямо в глаза, — Потом так же спокойной садишься к нему в машину и благополучно едешь в ЗАГС.
Т/и кивает, продолжая держать чувства в узде. Перед Джуном хочется быть сильной.
— Всё поняла?
— Да, — голос всё равно выходит слегка сдавленным и теряющимся.
— Без слёз, — строго произносит мужчина, в противовес этому мягко поглаживая плечи школьницы.
— Без слёз, — вторит она.
— Умница.
Джун убирает руки, но одной ладонью накрывает макушку Т/и и мягко треплет волосы.
— Бывай, сопля.
Он быстро разворачивается и торопливо уходит, плотно закрывая за собой дверь.
И, кажется, последние крупинки уверенности уходят вместе с ним.
***
Ожидание убивает.
Когда не знаешь, что тебя ждёт, становится ещё хуже.
Т/и успевает написать Ринтаро пару строк, несколько десятков раз обойти гостиную семенящими шагами, чуть не свалиться из-за длинной юбки платья и помолиться всем известным богам.
Единственное, что она не позволяет себе сделать — это плакать.
Обещание, данное Джуну, держит в руках, показывая, что в этот день она должна выглядеть достойно.
Все мысли разом сметает, стоит только услышать звук подъезжающей машины.
Она сначала опускается на диван, потом резко поднимается, пару раз проходит возле кофейного столика, быстро проверяет время на телефоне. При этом слушая все звуки, которые можно услышать за запертой дверью. Машина паркуется прямо перед крыльцом, заглушая свой мотор, сначала хлопает одна дверца, а потом другая.
Чтобы услышать трель дверного звонка, требуется пять минут, сотни ударов сердца и пары мыслей о побеге.
Вдох. Выдох.
"Давай, ты сможешь."
Т/и подходит к входной двери и раскрывает её. Всё на одном дыхании.
— Ох, мой драгоценный цветок, — господин Харада сверкает глазами-бусинками из-под округлых очков, растягивая губы в улыбке, отдающей откровенной насмешкой, — Я уже начал думать, что ты не откроешь.
Он ступает вперед, оттесняя девушку к стенке. Т/и замечает незнакомого человека возле машины. Это, кажется, водитель.
Фу, как официально.
— Здравствуйте, — школьница слегка склоняется в приветственном жесте, припоминая указания Джуна по поводу своего поведения.
Харада никак не отвечает, будто сразу же забывает о существовании невестки, проходя чуть дальше. Беззастенчиво ступает дорогущими ботинками по полу, осматривая обстановку.
И неприязненно морщится. Словно ему мерзко находиться здесь.
— Да уж, — кривит тонкие губы, — Не такого я ожидал.
Т/и тактично сохраняет молчание, позволяя мужчине дальше оценивающе скользить взглядом по дому.
Внутри становится непереносимо гадко.
— Ладно, — он останавливает свой придирчивый осмотр в гостиной, видимо, наигравшись в ценителя, — Подойди сюда, дитя моё.
Харада становится на месте, выжидая, когда школьница подойдет к нему. Т/и сглатывает кислую слюну, делая пару шагов вперед.
— Вот так, — поощряет старший, протягивая крупные руки с толстыми пальцами вперед. Он принимается поправлять кружевной воротник платья, ровняя каждый выступающий узор.
На таком расстоянии чувствуется запах стойких мужских духов. Намного ярче, чем у Акихиро. — Что думаешь, дорогая?
Господин Харада, видимо, начинает новую игру, стараясь вывести девушку на какие-то эмоции. Но Т/и коротко натянуто улыбается, отвечая, что она ни о чем не думает. Мужчину, кажется, такой ответ не устраивает.
— Слышал, твой дражайший отец попал в больницу? — выражение лица старшего не меняется, руки продолжают возиться с воротником. Но школьница отчетливо слышит в голосе грубую насмешку. — Очень жаль, конечно, но ничего не поделаешь, да? — он, наконец, отпускает хрупкие ткани, отступая назад, чтобы осмотреть младшую с головы до ног, — Так и быть, побуду твоим папой на сегодня.
Господин Харада смеется после своих слов, замечая, как быстро меняется выражение лица молчаливой собеседницы. Да, именно такое личико он хотел увидеть. Испуганное, отталкивающие, просяще замолчать.
— Пошли, — разворачивается и направляется к двери, не желая ни минуты более тут задерживаться.
Т/и давит в себе волну смешанных чувств, убеждая сознание, что её просто пытались вывести из себя. Побольнее уколоть, чтобы посмотреть, насколько сильно нежное нутро содрогнется.
Девушка хватает телефон со столика, крепко сжимая его в руке. Будто он чем-то сможет помочь.
Дом пустеет, сохраняя в себе тихий звук шелестящих юбок свадебного платья и шлейф дорогого парфюма.
[больница префектуры Хиого, палата 7]
Яркое солнце пробивается сквозь щели в задернутых шторах. Добрые медсестры после смены капельницы услужливо прикрыли окна, позволяя Хару дальше сладко спать.
Чисо мягко улыбается, замечая лицо спящего друга. Руки отваливаются от огромного пакета с апельсинами и не менее увесистого букета подсолнухов. Однажды Харука сказал, что ему безумно нравятся солнечные цветы, такие яркие и сочные, богатые жизнью и теплым светом.
Рыжик как можно тише ставит пакет на пол рядом с прикроватной тумбой, опуская на неё букет.
Он извел себя до четких темных синяков под глазами, проводя каждую ночь в неведении. Веснушки, кажется, побледнели на мальчишеском лице.
Первые дни отсутствия друга в школе и художке были не такими отталкивающими и странными, как последние дни. Благо, с помощью легкой руки бабули, у которой, видимо, чуйка на подобные вещи, мальчик узнал о том, что Ру отлеживается в больнице.
Как госпоже Чисо удалось понять это — тайна под семью печатями.
Хьюго довольно быстро находит четвероногий стул в углу комнаты, приставляя его к больничной койке, и садится на него, рассматривая умиротворенное лицо светловолосого.
Медперсонал пустил его к Харуке нехотя. Да, посещения начались еще с девяти утра, но никто особо не ждал гостей, особенно таких юных, в день фестиваля.
— Привет, — Чисо не повышает голос, шепча довольно тихо, чтобы не нарушить сон младшего, — Давно не виделись, да?
Видеть друга в таком состоянии откровенно больно. Светлая голова, обмотанная бинтами резко выделяется на всей фигурке мальчика, показывая, что, нет, с ним не всё в порядке.
— Я апельсинов принес, — говорит очевидное, — И подсолнухов. Они же тебе нравятся, да? — грустная улыбка украшает тонкие губы, голубые глаза цепляются за закрытые веки школьника на постели. Хочется получить ответный взгляд, но Хьюго только рвано вздыхает, продолжая свой монолог.
— Последние уроки такие классные: мы больше болтаем, чем делаем. Ты мог бы спокойно порисовать и никто бы не отвлекал, — рыжеволосый прикусывает губу, — Без тебя пусто.
Хару продолжает спать, размеренно дыша.
— Сейчас никто не учится из-за фестиваля, — Чисо опускает взгляд на свои пальцы, нервно перебирая ими, — Мы хотели вместе сходить на него, да?..
Хьюга возвращает взор на чужое лицо, рассчитывая, что слова про совместные планы пробудят друга. Но Харука не открывает глаз.
— Говорят, будут фейерверки.
Больше он не говорит, сохраняя тишину между ними.
Голубые очи раз за разом проходятся по белым бинтам, аккуратному мальчишескому носу, прикрытым векам, гладким щекам и бесцветным губам.
Харука удивительно красивый. Тонкий и чувственный. Само воплощение искусства.
В голове плавными мыслями скользит это осознание. И это кажется таким.. правильным. Чисо не раз засматривался на тонкие черты Ру, удивляясь, что ему позволено дружить с таким удивительным человеком. А Хару, на самом деле, такой. Удивительный.
Чисо сам не понимает, как наклоняется чуть ниже, приближаясь к спящему. Светлые прядки, выбивающиеся из плена стерильной ткани слегка движутся от дыхания рыжего.
От друга пахнет больницей. Привычный запах красок, постоянно окружающий мальчика, кажется, уже совсем выветрился.
Ну ничего, только выпишут Харуку — рыжик подарит ему все возможные краски мира, чтобы вновь почувствовать этот аромат. Попозировать для его рисунков. Посмотреть на сосредоточенного мальчика, впитывая в себя каждое движение тонких рук.
Расстояние медленно сокращается, оставляя жалкие миллиметры между ними. Хьюго прикрывает глаза, губы опускаются на чужие уста. Касание мягкое, практически невесомое. Но от этого не менее сладкое.
Он замирает в таком положении на несколько секунд, которые кажутся мимолетным моментом и бесконечностью одновременно.
Отстраняться от мягких губ тяжело. Хочется опять поцеловать Харуку.
Стоит только открыть глаза, вновь смотря в спящее лицо друга — понимание больно ударяет по голове.
Господи, что он сейчас сделал?!
Подорваться с места и вылететь в больничный коридор — дело одной секунды; почувствовать, как жар прокатывается по телу — второй; понять, что сердце готово пробить грудную клетку бешеным стуком — третьей.
Хьюго еще никогда так быстро не бегал.
И никогда так сильно не хотел почувствовать вкус чужих губ еще раз.
***
Здание ЗАГСа вызывает примерно такие же чувства, как и офис компании Харада.
Отторжение, холод и отвратительную мерзость.
— Прибыли, господин, — отзывается водитель.
Харада утвердительно кивает ему, показывая в сторону улицы. Приказывает покинуть салон автомобиля.
— Итак, драгоценная невестка, — начинает мужчина, стоит только постороннему выйти из машины, — Вот и настал тот момент, когда ты сможешь официально назвать себя частью семьи Харада, — мужчина сверкает тонкими стеклами округлых очков.
Т/и сохраняет молчание, чувствуя, как ладошки потеют.
— Это важная дата как и в твоей жизни, так и в жизни моего сына - Акихиро, — смысла в такой напыщенной речи она не видит, но всё равно покорно слушает, покрепче сжимая одной рукой телефон, а другой — край платья. — Ты понимаешь всю серьезность этого шага?
— Да.
— Я надеюсь, — он отворачивается, поправляя галстук на толстой шее, — Кстати, безделушку свою дай мне на сохранение, — Харада тянет руку, ожидая, пока Т/и вложит в его ладонь свой телефон.
Школьница мнется, понимая, что шантаж со средством связи повторяется из раза в раз.
— Не волнуйся, дитя, — обнадеживает мужчина, — Заберешь у своего мужа после церемонии.
Т/и коротко морщится на эти слова, отдавая телефон старшему.
В голове проскальзывает мысль о волейболистах, которые стопроцентно начнут переживать.
Кажется, эта история длится уже вечность.
Т/и никогда бы не подумала, что ожидание может быть таким удушающим.
Сидеть в пустой комнате, отведенной специально для невесты, бездумно пялясь в стену, украшенную витиеватыми обоями — сродни пытке.
Из приоткрытого окна доносятся звуки улицы, которые мешаются с голосам прохожих и шумом проезжающих машин. Эти звуки создают фон для тяжелых мыслей.
Харада самолично отвел её сюда и велел ждать, пока не наступит нужное время.
И какое еще "нужное время"? Нельзя просто расписаться и не заниматься этой чепухой? Кому вообще понадобилось устраивать сва...
Внимание привлекает скрип двери. Девушка поднимается с места, поправляя длинную юбку. Руки сами по себе чуть дольше задерживаются на гладкой ткани, ощущая тепло кожи ног сквозь неё.
Школьница делает глубокий вздох и поворачивает голову к выходу.
И замирает.
— Всё такая же красивая, — ухмыляется Джун, заходя в комнату и плотно прикрывая за собой дверь.
— Что?..
— Привет, малявка, — он в два шага преодолевает расстояние между ними, становясь прямо перед Т/и, — Мне нельзя тут быть, но я не мог оставить тебя без свадебного подарка.
Светловолосый шарится в карманах черных приталенных брюк, а через секунду достает небольшую бархатную коробочку. Длинные пальцы раскрывают её, показывая девушке содержимое. На мягкой подушечке лежит крохотная сережка-клипса, поблескивая в свете ламп.
— Зачем это? — Т/и всё равно послушно подставляется под умелые руки мужчины, позволяя ему нацепить на ушко принесенный подарок.
Джун со всей осторожностью закрепят клипсу на мочке, после чего прикрывает её прядкой девичьих волос. Теплая ладонь опускается на макушку, как и в тот раз, бережно лаская.
— Не снимай её, хорошо? Так я смогу помочь тебе и Хару.
Т/и согласно кивает, чувствуя, что от человека напротив ровными волнами исходит такая нужная сейчас аура спокойствия и безопасности.
И этому хочется довериться.
***
Церемония начинается в запланированный час.
Джун покинул комнату минут двадцать назад, оставив после себя обнадеживающее чувство поддержки, сережку-клипсу и тяжелый аромат отчаянья. Который, по большей части, исходил именно от Т/и.
У неё откровенно плохо получалось держать чувства в узде. Сколько бы она не твердила себе под нос, что пока ничего ужасного не произошло, что сейчас самое важное — собрать все осколки себя в единую мозаику и не поддаться сокрушающей панике. Но все нутро раз за разом выворачивало в приступе страха.
— Ты готова, дитя моё? — Харада раскрывает дверь плавно, испытующе всматриваясь в фигурку девушки. В полных руках он сжимает тонкую ткань фаты.
Она почти прозрачная, такая невесомая и до ужаса тошнотворная.
— Да, — собственный голос звучит неубедительно, но, кажется, господину Хараде хватает и этого. Мужчина подходит к школьнице и накидывает фату ей на голову, цепляя небольшую заколку в волосах. Легкая ткань опускается на лицо, делая мир перед глазами выбеленным и размытым.
Сейчас больше всего на свете хочется оказаться с Ринтаро. Очутиться в кольце сильных рук. И рассыпаться, разрушиться, раскрошиться в них острыми стеклышками. Рин удержит, не позволит ни одному осколку покинуть своих ладоней.
А потом соберет Т/и вновь.
Наполнит каждую трещинку любовью и одуряющей нежностью. Сгладит каждый рубец своей лаской.
— Идём. Все ждут только тебя, — Харада хватает её за запястье и тянет за собой.
Девушка плетется за ним безвольной куклой. Чужой игрушкой, в которую играют все, кому только захочется.
Глаза становятся влажными от слез.
[ дом семьи Суна, в это же время ]
Ринтаро чувствует, как ему на грудь ложится что-то тяжелое. Дышать становится труднее, поэтому он раскрывает золотистые глаза, тут же встречаясь взглядами точно с такими же.
— Приветики, Бакарин, — Рейко лежит на нём беззастенчиво, тянет маленькие ладошки и впутывается пальчиками в его волосы, такие же чёрные, как и у неё самой, — Ты долго спишь.
Сестра перебирает мягкие пряди, зная, насколько старший брат любит, когда ему так делают.
Девочка опускает одну ручку ниже, ведёт по лбу старшего и переходит плавными касаниями на край синяка, который заметным пятном выделяется на лице. — Ты такой дурак, братик.
Ринтаро хмыкает и немного подтягивает младшую, чтобы та не скатилась на пол.
— Знаю, Рей, — отвечает волейболисты и смотрит в обеспокоенные глаза девочки.
Он спит урывками. Его отрубает буквально на пару секунд, а на деле проходит не меньше часа. Время уже близится к вечеру. Нарастающая тревога не даёт организму нормально функционировать.
— Я скучаю по сестричке Т/и, — Рейко тянет это тихо, опуская маленькую головку на грудь брата. Ей тоже тревожно. Умение чувствовать нарастающую опасность она добросовестно переняла от самого Ринтаро.
— Я тоже, малявка, — Рин опускает широкую ладонь на макушку сестры, бережно поглаживая её по голове, — Я тоже очень по ней скучаю.
— Почему она больше не приходит? — от вопроса девочки внутри что-то обрывается.
— Потому что она сейчас очень занята.
— Чем? — Рей чувствует, как тело брата под ней напрягается, но всё равно продолжает задавать вопросы, — Что она делает?
Разрушает свою жизнь.
Теряет себя в чужой паутине.
Ломается под натиском проблем.
Что из этого Ринтаро должен сказать?
— Она просто занята, Рейко, — вместо всего, что успевает пронестись в голове, отвечает Рин, — Совсем скоро она будет свободна.
Он сам верит в свои слова?
— Правда? — Рей на нем заметно оживляется, немного приподнимаясь, — Позовёшь её в гости? Хочу опять поиграть с сестричкой, — она улыбается, но как-то натянуто. Видимо, не поверила в слова старшего, но решила подыграть всей ситуации. Рейко всегда была умнее его, даже не смотря на большую разницу в возрасте.
— Обязательно.
Девочка согласно кивает и сползает с брата, направляясь в сторону выхода из его комнаты.
— Бакарин, — она поворачивается у самой двери, смотрит на него осознано и понимающе, — Не будь полным дураком.
И уходит, оставляя брата в недоумении.
Ринтаро пару мгновений остаётся в полнейшем ступоре, удивленный словами младшей, пока не слышит негромкую вибрацию своего телефона. Руки быстро нашаривают гаджет где-то под подушкой.
Одиноким островком на экране высвечивания сообщение от Атсуму. Несвойственно короткое для эмоционального Мии.
Сообщение от Собака (Атсуму🙄):
Она не отвечает.
Чтобы набрать знакомый номер, уходит всего две секунды. Понять, что чужой телефон отключён — ещё меньше.
Ринтаро думает недолго: закрывает контакт Т/и и набирает на этот раз номер одного из близнецов. Без разницы, кого, они и так всегда вместе.
— Она не отвечает, — Осаму говорит четко, повторяя слова брата буква в букву.
— Да, знаю, — Суна поднимается с постели, начиная искать нужную одежду по всей комнате, — Ваш отец дома?
— Да, — на том конце провода слышится возня и отдаленный голос Атсуму, который спрашивает, уверен ли Рин в том, что они собираются сейчас сделать.
— Ладно, я сейчас приду. Нам пора заканчивать эту игру, — он сбрасывает звонок, засовывая телефон в карман.
Он не намерен быть полным дураком.
Раз.
Два.
Три.
Ничего не напоминает?
Раз.
Два.
Три.
Вместо бетонного пола школьной крышы сейчас блестящий паркет огромного зала, вместо ледяного ветра — сотни взглядов неизвестных людей, вместо решетки, отделяющей от желанной высоты — несколько шагов до ожидающего Акихиро.
Вместо Акио, готового удержать её в сильных ладонях, — пустота.
Страх сковывает тело крепкими объятиями. Рука господина Харады тянет сильнее, заставляя ватные ноги волочиться вперёд. Непонятно: взор размывает белая фата или соленые слёзы.
Наверное, всё вместе.
Они останавливаются около высокой стойки, которую занимает человек в строгом костюме, лицо его не выражает ни единой эмоции.
Харада отпускает руку Т/и, оставляя её стоять напротив Акихиро, и занимает место за спиной сына, чтобы видеть каждую эмоцию девушки. Чтобы густой тенью нависать над своим ребёнком. Чтобы держать их обоих на своей привязи.
— Акихиро Харада, — человек в костюме начинает свою торжественную речь. Все в зале поднимаются как по команде, — Готовы ли Вы взять в законные жёны Т/и Т/ф?
Нет никаких ожидаемых слов про радость и горе, про взлёты и падения, про совместное счастье и беды. Всё так сухо и резко, что становится тошно.
Если она сейчас вырвет на своё белое платье, Харада будет в бешенстве?
Скорее всего, да.
Кажется, что Аки бледнеет, смотрит на школьницу испуганно, но в ту же секунду цепляет на лицо маску отрезвляющего холода, будто чувствует, как отец за спиной впивается взглядом в его затылок.
— Да.
Интересно, одна Т/и слышит в его голосе океан страха? Она одна видит, как в светлых глазах плещется паника?
Она одна видит в нём себя?
— Т/и Т/ф, — собственное имя из чужих уст кажется ругательством, самым грязным словом, которое только могло придумать человечество, — Готовы ли Вы взять в законные мужья Акихиро Хараду?
Господин Харада теперь смотрит на неё. Через свои округлые очки, плечо своего сына и фату девушки. Будто может заглянуть ей прямо в душу глазами-бусинками.
Т/и тошнит. Неимоверно сильно. Так, что сделай она одно движение, скажи хотя бы одно слово — поток темной жижи боли и отчаянья, из которой теперь девушка состоит, польётся наружу.
Школьница сглатывает вязкую слюну и втягивает в себя воздух. Ткань фаты мелко дергается, а голова начинает кружиться от кислорода.
Весь мир замолкает в ожидании её ответа.
-пожалуйста, Т/и, напиши мне, когда сможешь
Не прочитано.
-не верь ему
Не прочитано.
Молчание действует угнетающе.
Чужое молчание пугает, собственное — заставляет судорожно думать, пытаясь найти выход из этой ситуации.
А выхода нет.
Акихиро напротив коротко кивает, подталкивая к действию. Как будто говорит: «Ответь согласием, мы потом разберёмся с этим вместе. Доверься мне. Ещё разок.»
— Да.
Харада за спиной сына скалится довольно, в крайний раз стреляя ледяным взглядом в Т/и.
— Поздравляю, — человек за стойкой опускает на ровную поверхность два листа, — Распишитесь в знак Вашего обоюдного согласия.
Аки приближается к стойке первым, ставит свою подпись и отстраняется, выжидающе смотря на школьницу. Давай, ты уже сказала это, не иди на попятную сейчас.
А Т/и не может. Руки содрогаются в сильной судороге, а желудок сильно скручивает. Она переводит слезящиеся глаза на обычный лист бумаги и тянет дрожащие пальцы к ручке, лежащей рядом. Взгляд цепляется за пару слов. Кажется, таких незначащих, но одновременно кричащих, что остатки самой Т/и растворяются окончательно.
Т/и Харада.
Подпись получается неровной и слегка скачущей, но на это сейчас откровенно плевать.
Она теперь Харада.
— Брак считается официально заключённым, — зал заполняется аплодисментами. Некоторые люди одобряющие улюлюкают, будто им не всё равно на происходящее здесь. Будто они не бездушные манекены, созванные для того, чтобы заполнить пустоту. — Можете поцеловать невесту.
Фраза прошибает похлеще осознания своей несвободы. Т/и отрицательно мотает головой, смотря прямо на Акихиро, который делает шаг к ней, закрывая спиной от отца.
— Нет.. — она шепчет это совсем неслышно, обращаясь только к Аки, — Не надо...
— Тише, — он отвечает на грани слышимости, хватаясь за край белой фаты, — Это я.
Невесомая ткань слетает с лица легко, обзор становится чётче и ярче. Реальнее.
Взгляд не отрывает от светлых глаз Акихиро. Девушка просто физически не может посмотреть по сторонам, не может оставить чужой океан боли без присмотра.
Хиро наклоняется плавно.
Звуки вокруг не затихают, а становятся только громче. Зрители хлопают чаще, в предвкушений телесного скрепления брака.
Губы Аки болезненно искусанные, в мелких трещинках и со вкусом кофе. Собственные слёзы стекают по щекам, находя свой конец в касании двух уст.
И это, кажется, самый горький поцелуй в её жизни.
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
я везу тебе первое место тупица
Не прочитано.
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
ты рада?
Не прочитано.
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
хочу увидеть тебя
Не прочитано.
[ трасса Киото-Хиого, поздний вечер ]
Акио бездумно пялится в темный экран заблокированного телефона. Мышцы ног выворачивает от усталости, голова гудит от размеренного шума дороги. Пейзаж за окном постепенно окрашивается в темные краски. Машины, проезжающие навстречу автобусу, слепят своими фарами.
— Эй, Акио, — из передней части салона к нему пробирается высокий парень, занимая свободное место задних рядов возле младшего Харады, — Оттяпал себе первое место, а сидишь так, будто тебя в говно окунули, — сокомандник смеётся с своего же сравнения, расплываясь в улыбке, — Ну ты чего?
— Отвали, — настроения болтать с кем-то совершенно нет.
— Не веди себя как мудила, — парень тяжело вздыхает, скидывая маску приветливости, — С золотой медалью и перекошенным ебалом ты...
— Я сказал: отвали, — Акио рычит слова сквозь стиснутые зубы, давя в себе приступ неожиданной агрессии. Что непонятного в том, что он хочет побыть один?
— Ладно-ладно, — бегун поднимает руки в знак согласия, вставая с места, — Сиди, никто тебя не трогает, — он удаляется обратно, занимая передние сидения с другими парнями, которые тут же начинают обсуждать очередную выходку зазнавшегося Харады.
Да похуй.
Акио откидывается на спинку сиденья, прикрывая глаза. Пальцы всё ещё крепко сжимают телефон. На шее тяжелым камнем висит золотая медаль.
Он решил, что отдаст её Т/и.
Так, просто. Чтобы знала, что он может. Может быть лучше.
Внутри все стягивая тугим узлом неизвестных чувств. Что-то вроде сожаления. И тягучей боли.
Парень протяжно воет себе под нос, не заботясь о том, что другие могут его услышать.
Как же, сука, хочется увидеть её.
Он бежал так быстро, как только мог. Обгонял каждого, кто старался быть быстрее. Стал лучшим среди приезжих префектур, занимая первое место с огромным для их дистанции разрывом в двенадцать секунд.
И думал только о том, что она будет гордиться им.
Будет рада.
Акио раскрывает веки, осматриваясь вокруг. Глаза привыкают к сгущающейся темноте салона и теперь он может рассмотреть собственные ладони, крепко держащие сотовый.
Она будет улыбаться?
Она скажет, что Акио — молодец?
Младший Харада снимает телефон с блокировки, всматриваясь в открытый диалог с Т/и.
Не прочитала.
Пальцы набирают слова быстрее, чем разум успевает их осмыслить.
Как же хочется увидеть её.
Как же хочется оказаться рядом.
Как же хочется к ней.
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
я люблю тебя
Не прочитано.
Сообщение удалено
— Потерпи ещё немного.
Если честно, Т/и уже не может терпеть.
Не может чувствовать удушающие ткани свадебного платья, не может слышать гомон из голосов сотни безликих гостей, не может больше держаться за руку Акихиро, который и говорит ей потерпеть.
Он держит крепко, надежно. Так, чтобы ни у кого не возникло сомнений — они теперь супруги. Близкие друг другу люди, готовые поддержать в любую минуту.
Хах.
Смешно.
Ресторан, в который они успели перебраться из здания ЗАГСа, пестрит украшениями и неизвестными людьми.
Где-то в стороне господин Харада вливает в себя уже шестой бокал шампанского, сжимая в одной руке договор о женитьбе. Будто дороже этой бумажки ничего нет.
— Потихоньку иди за мной, — Аки тянет её в сторону, стараясь подбирать дорогу и время так, чтобы их пропажу заметили как можно позднее.
Выходят они через чёрный ход.
Совсем как тогда.
В самый первый раз.
На глаза отчего-то вновь наворачиваются слёзы.
Т/и стоит посреди пустой темной улицы в этом прекрасном платье. С рукой Акихиро в своей ладони. Со стойким чувством дежавю.
И с поломанной на части жизнью.
— Я отвезу тебя домой, — Хиро тянет чуть дальше, будто ведёт по непонятному лабиринту, в котором спрятана одна из ловушек.
За поворотом стоит знакомая машина.
Девушка не говорит ни слова. Не спрашивает ни про подготовленный заранее автомобиль, ни про напускное спокойствие самого Акихиро, которое разрушают его трясущиеся руки.
Едут они в тишине. Им стоит сказать друг другу намного больше, чем простое молчание, но ни у кого нет сил сделать это.
Да и смысл?
Крыша собственного дома кажется давно забытой и заброшенной. Там её ожидает одиночество и пустота.
Автомобиль паркуется бесшумно, тут же приглушая свет фар.
Т/и некрасиво ухмыляется, осознавая, что они буквально сбежали, никого не предупредив. Вот так, взяли и ушли.
— Держи, — Акихиро опускает на коленки школьницы её телефон, выключенный и безмолвный, — Напиши завтра, если что-то случится. Отец сегодня про нас и не вспомнит. Подумает, что в отель поехали, — Аки морщится от собственных слов, — Будет страшно - звони, — он делает короткую паузу, — Но, думаю, нам с тобой надо о многом подумать.
Что-то не так.
Что-то определённо не так.
— Да, — вместо десятков вопросы выдавливает из себя Т/и. Она выбирается из машины неуклюже, придерживая подол свадебного платья.
Что-то с Акихиро не так.
— Эй, — он окликает её как раз в тот момент, когда она собирается захлопнуть дверь автомобиля.
Мужчина смотрит через стекла очков бесстрастно. И от этого по спине бежит холодок.
Он растягивает тонкие губы в улыбке. Такой болезненной, такой обреченной, такой вымученной.
Последней.
— Поздравляю, госпожа Харада.
25 мая; 22:50
Акихиро до скрипа сжимает руль, стоит только пассажирской двери закрыться. Т/и чуть ли не бежит до своего дома, подбирая трясущимися руками длинную юбку платья.
У него руки трясутся не меньше.
— Сука, сука, сукасукасука! — мужчина с силой опускает сжатый кулак на многострадальный руль. Затем ещё раз.
И ещё.
Внутри все выворачивает от осознания того, что
скоро всё закончится.
— Тварь! — он не знает, на кого кричит: на оглушающую тишину салона, на самого себя.
Или на голос в своей голове.
Голос твердит, что всё хорошо. Аки — большой молодец. Он сделал огромную работу.
Он долбился своего.
Осталось сделать последний шаг.
— Нет! — кажется, ещё немного, и кожа на руках начнёт кровоточить от ударов.
Ему так страшно.
Так плохо.
Так одиноко.
Так больно.
Так...
«Сделай это.»
— Молчи! — глаза сильно жмурятся, пытаясь согнать образ, который расплывчатой тенью формируется перед взглядом.
«Сделай это ради меня.»
— Замолчи!
Его сотрясает в рыданиях. Акихиро просто не может остановиться, вслушиваясь в знакомые нотки у себя в голове. Боится спугнуть их, но ещё больше — боится вновь услышать хоть фразу. Хоть одно маленькое словечко.
Потому что голос, молящий в самом сознании, так похож на голос мамы.
Но Хиро никогда его не слышал.