6 глава.
Прошла ночь. Амалии казалось - вечность.
В подвале не было часов, только нарастающий ужас. Каждый шорох собственного платья по камню казался шепотом призраков, а стук сердца отдавался в висках оглушительным боем барабанов. Она не спала ни минуты, зарывшись лицом в колени, пытаясь стать меньше, невидимей, раствориться в этом мраке.
Руслан также не спал.
Он просидел в кабинете до рассвета, наблюдая, как первый луч солнца высвечивает пыль в воздухе. Виновата ли она в ошибках отца? Нет. Но это не имело значения. В его мире за ошибки рода отвечают все. И всё же... упрямство, отраженное в её глазах, эта дикая, звериная готовность к борьбе - это было нечто новое. Что-то, что не ломалось в подвале.
----
Ключ повернулся в замке с оглушительным скрежетом. Амалия вздрогнула, вжимаясь в стену.
-Выходи, хозяин велел привести тебя в порядок, - сухой голос Ларисы не предвещал ничего хорошего.
В своей комнате, в ванной, Амалия стояла перед зеркалом. Отражение смотрело на неё запавшими, полными ужаса и ненависти глазами. Лицо было бледным, волосы - в пыли и соломе. Она провела пальцем по горлу, представив, как острая сталь может положить конец этому кошмару. Один быстрый миг - и всё.
Но нет. Она сжала зубы. «Я сильнее. Он не сломает меня.» Она - дочь своего отца, и она заставит его пожалеть о том дне, когда он переступил порог их дома.
После водных процедур ее привели в столовую. Руслан сидел во главе стола, безупречный и холодный, словно высеченный из льда. Он не поднял на неё взгляд, читая утреннюю сводку на планшете. Она молча села напротив. Пять минут они сидели в оглушительной тишине, которую нарушал лишь стук её сердца. Она смотрела на блины с мёдом и орехами, на идеально нарезанные фрукты. Её желудок сжался в комок от голода, но гордость и гнев были сильнее.
-Поешь, - сухо бросил он, не отрываясь от экрана.
-Не хочу. - Он медленно поднял на неё взгляд.
- Я сказал, поешь.
Это прозвучало как последняя капля. Как приказ собаке. Всё, что копилось в ней за эти сутки - страх, унижение, ярость - вырвалось наружу.
Она резко вскочила, схватила тарелку с блинами и с силой швырнула её в сторону. Фарфор с грохотом разбился о стену.
-ДА КТО ТЫ ТАКОЙ?! КЕМ ТЫ СЕБЯ ВООБРАЗИЛ?! ЕСЛИ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ЕЛА, ОТВЕЗИ МЕНЯ ДОМОЙ! Я НЕ СОБИРАЮСЬ КУШАТЬ ТВОЮ ГРЯЗНУЮ ЕДУ.
Руслан встал. Медленно. Со вчерашнего дня она язвила ему нервы, но эта вспышка... Он подошёл к ней, его рука с железной хваткой впилась в её челюсть.
-Тебе мало было подвала, да?- прошипел он. - Хорошо, тогда будешь в спальне выполнять свои обязанности жены.
Ужас сменил ярость, но отчаяние придало ей дерзости. Она выпрямилась, глядя ему в глаза с ледяным презрением.
-Жены? - её голос звенел, как лезвие. - Да я лучше пересплю с первым встречным, с твоим водителем, с кем угодно! Но только не с тобой!
Она видела, как его лицо изменилось. Это была не просто ярость. Это было нечто более глубокое и опасное. Его пальцы на её челюсти сжались так, что ей захотелось вскрикнуть, но она сдержалась. В его глазах мелькнуло нечто новое - оскорблённая гордость, перешедшая в холодную, аналитическую ярость. Никто и никогда не смел так с ним говорить. Никто не смел его отвергать.
И тут же, как удар ножом, в сознании вспыхнула догадка: «А что, если я не первый?.. Что, если она уже не чиста? Что, если она уже спала с кем-то до меня?»
Эта мысль, рождённая её жестокими словами, показалась ему настолько очевидной, что не оставляла сомнений. Внезапно всё её поведение - её сопротивление, её ярость - обрело в его глазах новое, грязное объяснение.
Он наклонился так близко, что она почувствовала его дыхание на своих губах.
-Прямо сейчас ответь. И если солжешь - будет хуже. Ты девственница? - его голос был низким и опасным, без единой нотки просьбы. Это был ультиматум.
У Амины перехватило дыхание. В ее голове пронеслась отчаянная мысль: «Он такой традиционный, такой собственник... Он не тронет испорченную вещь. Это мой шанс!» Это была глупая, отчаянная надежда, но другой у неё не было.
-Нет.У меня был другой. Так что оставь свои грязные намерения при себе.
Всё его тело напряглось.
Она увидела, как что-то в нём оборвалось. Его ледяное спокойствие, эта непробиваемая броня контроля, треснула с оглушительным грохотом. В его глазах вспыхнула первобытная, слепая ярость, которую уже ничто не могло сдержать.
-ЛЖЕШЬ! - его рык оглушил её. Хватка на её челюсти стала такой сильной, что у неё потемнело в глазах от боли.
Но он уже не слышал и не видел ничего. Её слова, эта ложь, которую он с потрясающей ясностью принял за правду, стала тем крюком, который вырвал из него всё человеческое. В его мире, в его правилах, это было худшим оскорблением. Он не просто получил испорченную вещь. Он получил то, что у него отняли, осквернили до него.
Он резко, почти с яростью перекинул ее через плечо. Её крики «ОТПУСТИ!» не доносились до его сознания. Он нёс её по лестнице, его шаги были тяжёлыми и яростными. Дверь в спальню распахнулась и захлопнулась с таким звуком, будто рухнул весь мир.
Его цель изменилась. Теперь это была не месть отцу и не усмирение строптивой пленницы. Теперь это было уничтожение. Уничтожение тени другого мужчины, стирание самого воспоминания о нём, доказательство - любыми способами - что именно он, Руслан, является её единственным и полновластным хозяином. Игра была окончена. Начиналась война.