5 глава.
Она подняла голову. Руслан стоял над ней, за его спиной — несколько мужчин с собаками на поводках. Псы рвались в её сторону, рыча.
Он подошёл, не обращая внимания на её слёзы. Наклонился, и сильные руки снова подхватили её.
Руслан не сказал ей ни слова, пока нёс обратно через двор. Его молчание было страшнее любой ругани. Амалия замерла в его руках, не в силах бороться, вся пропитанная страхом и болью от вывихнутой ноги.
Он внес её не в спальню, а в незнакомую комнату с медицинской кушеткой и стерильным запахом. Его лазарет, на втором этаже. Осторожно, почти бережно, он усадил её, а сам принялся за дело с холодной эффективностью.
Он не смотрел ей в глаза. Его пальцы, удивительно ловкие для таких крупных и сильных рук, обрабатывали ссадины на её ладонях и коленях. Антисептик жёг, и она вздрагивала. Молчание становилось невыносимым.
–Я... я не хотела... — её собственный голос прозвучал хрипло и жалко. Она ненавидела себя за эту слабость, за это желание оправдаться.
Он не ответил. Его рука переместилась на её опухшую щиколотку. Пальцы нащупали точку наивысшей боли — и сжались. Жестко, без предупреждения.
–Ай! — она дёрнулась, крик вырвался против её воли. Глаза наполнились слезами, на этот раз от острой, физической муки. В этом кратком всплеске боли был и ответ на все её невысказанные оправдания.
Затем, так же молча, он профессионально и туго забинтовал её голеностоп. И с тем же ледяным спокойствием подхватил её на руки и понёс прочь из лазарета.
Вниз. По узкой каменной лестнице. Запах сырости и пыли ударил в ноздри, и Амалия поняла всё, прежде чем увидела.
–Нет... пожалуйста, нет... — её шёпот сорвался в абсолютную пустоту.– хватит, Руслан...я больше не буду..
Но он молчал.
Дверь тяжёлого подвала со скрипом отворилась. Внутри — непроглядная тьма, пахнущая землёй и забвением.
Он выпустил её из рук. Она упала на колени на ледяной каменный пол.
–Ты хотела свободы, — его голос впервые за вечер прозвучал в тишине, и это было страшнее любого крика. — Вот она. Теперь подумай над своим поведением, птенчик.
Дверь захлопнулась. Щелчок замка прозвучал как выстрел.
Абсолютная тьма. Абсолютная тишина, в которой только её прерывистое дыхание и бешеный стук сердца. Её старый страх перед собаками растворился в новом, всепоглощающем ужасе — страхе перед одиночеством и темнотой. Она отползла в угол, обхватила колени руками и замерла, боясь даже дышать.
Он не кричал, не бил. Он вылечил её раны, чтобы бросить в новую пытку. И это было самое страшное наказание из всех возможных.