Глава 52.
Они устроились у большого окна, за которым склон уходил вниз, а снег искрился в мягком зимнем солнце. Внутри было тепло, в воздухе витал запах шоколада, ванили и свежей выпечки. Алекс поставила кружки на стол, но Билли перехватила её руку, не давая отойти.
— Ты же никуда не сбежишь? — хитро прищурилась она.
— Даже если бы захотела, — Алекс уселась рядом и обняла её одной рукой, — ты бы меня поймала.
— Конечно. Как утром, — Билли сделала глоток какао и, облизав губы, добавила: — Исчезла, оставив меня одну в кровати, мерзавка.
Алекс рассмеялась:
— Я топила камин, заказывала завтрак... вообще-то спасала тебя от холода.
— Ага, а я тут вся бедная, несчастная, замёрзшая... и без поцелуя на прощание, — нарочно драматично вздохнула Билли, прижимаясь плечом.
Алекс поставила кружку, развернулась к ней и тихо, почти серьёзно сказала:
— Ладно, давай исправим упущенное.
Она поцеловала Билли — мягко, долго, с той теплотой, от которой мороз за окном казался чем-то далёким.
Пальцы Алекс скользнули под мягкую ткань свитера, находя тёплую, живую линию талии. Её хватка была сильной, почти властной, но одновременно бережной, как будто она держала не тело, а что-то бесконечно драгоценное.
Билли выдохнула тихо, этот звук растворился в их поцелуе, горячем и чуть нетерпеливом.
— Ты... — начала она, но не договорила, потому что сама стянула с Алекс верхнюю кофту, бросив её на спинку кресла.
— Ненужное, — коротко пояснила она, глядя в глаза.
Алекс усмехнулась, но не отпустила, наоборот — притянула её ближе, так, что колени Билли упёрлись в её бедро.
Алекс подняла Билли так легко, будто это было самым естественным движением на свете, и уже через секунду их тела погрузились в мягкую глубину кровати. Под пальцами чувствовалось тепло и лёгкая дрожь, будто каждая клеточка откликалась на прикосновения.
Сбрасывая ненужную ткань, Алекс не отрывала взгляда — в нём была и тихая жажда, и безмолвное обожание. Её губы нашли линию шеи, оставляя за собой влажную, горячую дорожку, медленно скользя вниз. На груди она замерла, давая Билли мгновение ожидания, прежде чем мягко прикусить чувствительный сосок.
Тонкие пальцы Билли вплелись в волосы Алекс, притягивая её ближе. Она чувствовала, как нежные, почти ласковые поцелуи сменялись более дерзкими, с лёгкими покусываниями, от которых по телу расходились волны.
Бёдра Билли напряглись, сжались, и тихий, не сдержанный стон сорвался с её губ, растворяясь в тепле комнаты.
Алекс скользнула ниже, медленно, почти лениво, но с той уверенностью, которая сводила с ума. Язык выводил причудливые узоры, будто она писала на коже слова, которые могла прочесть только Билли. Каждый новый штрих был признанием, обещанием, и чем-то, что навсегда останется только их тайной.
Тело Билли словно таяло под руками Алекс. Каждый её выдох становился короче, каждый вдох глубже, а пальцы, сжавшие простыню, выдавали, как сильно она тонет в этих ощущениях.
Алекс двигалась медленно, сдержанно, как будто растягивала момент до невозможности, заставляя каждое касание впечатываться в память. Она знала, где задержаться, где усилить нажим, где наоборот — едва коснуться, чтобы подарить дрожь, лёгкую, но пронзительную.
И когда накатившая волна нахлынула на Билли, лишив её голоса, Алекс лишь крепче удержала её, продолжая нежно успокаивать, пока дыхание не выровнялось.
Они остались лежать вплотную, укрывшись тёплым пледом. Алекс перебирала пальцами пряди, изредка касаясь губами виска.
— Люблю тебя, — тихо сказала она.
Билли закрыла глаза, прижалась ещё сильнее и улыбнулась, не открывая их:
— Я знаю... и это самое прекрасное чувство на свете.
Пять дней пролетели как один — с мягким снегом, гулом ветра на склонах, со смехом, падающим в сугробы, и с тихими вечерами у камина. Алекс успела покорить зрителей своими эффектными прыжками и сложными элементами, а Билли — удивить саму себя, ловко повторяя её движения и даже отважившись на пару лёгких трюков.
Ужинали они в маленьком ресторане у подножия гор — там всегда пахло свежей выпечкой и травами, а на каминной полке стояли фигурки оленей и ангелов, немного перекосившиеся от времени.
И вот — мягкая встряска самолёта, объявление о посадке, и Лос-Анджелес снова встретил их привычным зимним теплом. У выхода уже стоял чёрный автомобиль, а рядом с ним — водитель Алекс, терпеливо ждущий, пока девушки доберутся до него сквозь толпу пассажиров.
Дома они позволили себе лишь пару часов отдыха, а к вечеру, переодевшись, направились в родительский дом Билли.
Мэгги и Патрик встретили их в прихожей, а за ногами тут же увязались Шарк и Люцифер — радостные, но чуть обиженные за отсутствие хозяек. Шарк вертел хвостом так активно, что едва не сбил вазу, а Люцифер важно обнюхал пакеты, будто проверяя, привезли ли ему что-то особенное.
— Мы скучали, — сказала Мэгги, обнимая дочь и тепло улыбаясь Алекс. — Оставайтесь на ужин. И, если не торопитесь, переночуйте.
Так и вышло: тёплый ужин, тихие разговоры, смех за столом, а потом уютная гостиная, мягкий свет и чувство, что здесь можно выдохнуть.